– Да Наташка куда-то пропала, – рассеянно сказал Микушин, – ничего, найдется. У подружки, наверное.
Сергей кивнул и погрузился в чтение.
«– Вашу группу часто называют эстрадниками. Говорят, что вы ненастоящие рокеры. А что вы думаете по этому поводу?
– Музыка есть или нет, а кто определит, настоящая ли она? Я могу сказать, что тот наш «рок», который я слушал, это с музыкальной точки зрения колхозная самодеятельность. С точки зрения текста недалеко ушло. Я думаю, что «Рассвет» намного ближе к таким рок-группам, как Deep Purple, Led Zeppelin, Foreigner, чем «Савояры» или «Машины времени».
– Получается, вас упрекают в эстрадности, потому что у вас музыка более коммерческая?
– Как у всех популярных композиторов. Юрий Антонов пишет коммерческую музыку, Вячеслав Добрынин пишет коммерческую музыку. Да и на Западе если ты пишешь некоммерческую музыку, то кому ты нужен вообще? Коммерческая музыка – это та музыка, которой хочет слушатель. Что тут плохого?
– Вы часто ссылаетесь на Запад, но вы же понимаете, что нам их никогда не догнать…»
– Во дает, – он остановился и посмотрел на Микушина. – Ты читал?
– Угу, – буркнул тот, упаковывая в коробку очередную катушку.
«нам их никогда не догнать?
– А не нужно никого догонять. Ну вот так вышло, что мы родились в этой стране, говорим на одном языке, одни книжки читали. У нас получается, может быть, хуже, чем у них, но это наш язык и наша жизнь, и другой жизни не будет, поэтому предлагаю полюбить эту». Хорошая концовка.
– Да Андрюха молодец, – кивнул Микушин. – Это он, прикинь, в девятом классе. Не пил бы еще.
– А он пьет?!
– Пару раз видел вообще невменяемым. Вот такой вот, – Микушин согнулся, приставил ко лбу растопыренные пальцы, изобразил, как лезет бодаться. – Ладно, мне закрывать надо. Ты чего хотел-то?
– Да я тут работать устроился. Хотел тебе долг вернуть.
– Давай, – сиреневая бумажка исчезла в пудовом микушинском кулаке, – деньги всегда кстати. А где работаешь?
– В «Соколе». Приходи вечером.
– Нет, извини. Не моя компания.
***
Вечер начался как обычно – с Антонова, продолжился «Генералами песчаных карьеров», потом кто-то заказал «Сюзанну». Сергея уже пару раз угостили, он пел развязно, под «одессита». Заприметил в зале компанию – коротко стриженый мужичок с глубоко запавшими глазницами, с ним какие-то шмары и пара дружков в костюмах, которые сидели на них как фанерные. Кивнул гитаристу и начал:
Вернулся, мама, я домой,
Но не встречаешь ты меня,
На свете я теперь один,
Оди-и-ин на свете я-а-а!
Мужичок в зале пригорюнился.
– О, мама, – выдохнул в микрофон Сергей, – о, мама, где же ты, о, где же ты!
Мужичок наклонился к приятелю, пошептал ему, тот встал и направился к эстраде нетвердой походкой. Одна из шмар обернулась и через плечо посмотрела на Сергея. Он подошел к краю сцены, предчувствуя хруст купюры.
– Сышь, лабух, – неожиданно осклабился подошедший, – это ж ты мне очки итальянские впаривал? Маде ин Чина?
– Ты меня с кем-то путаешь, дядя.
– Это ты попутал!
Он попытался схватить Сергея за ногу, но тот проворно отступил. Из-за столика уже спешили блатные. Сергей озирался, намечая пути отступления.
– Эй, лохи! – в воздухе свистнула пряжка ремня. – Какие проблемы?
Данила, в распахнутом микловановском плаще и с огромным золотым крестом на груди, стоял между ним и блатными, покручивая ремнем в воздухе. Сергей знал, что пряжка заточена, и ей легко можно убить. Одна из шмар внезапно завизжала и тут же осеклась от короткого тычка в горло.
– Захлопнись, – мрачно сказал стриженый и скомандовал: – Валим.
– Ну все, жизни не будет теперь, – сказал гитарист и сплюнул прямо под ноги.
***
– Что же нам с вами делать, Сергей Николаевич? – майор сложил руки перед собой и посмотрел на Сергея лукаво-манящим взором. «Подбородок с ямочкой. Не иначе блядун», – отметил Сергей про себя.
– А зачем, – осторожно спросил Сергей, – нам с вами что-то делать?
Глаза майора сузились.
– А затем, – демонстративно сдерживая себя, начал цедить он, – что у меня вот здесь материала на вас… на пятерых хватит!
И слегка прихлопнул ладошкой по картонной папке перед собой.
– Посмотрим, – он открыл папку, – официальное трудоустройство отсутствует. Тунеядец…
– Не знал, что этим КГБ занимается. Хватило бы и участкового…
– Поговори мне, – огрызнулся майор, – нетрудовые доходы от музыкальной деятельности в ресторане «Сокол»…
– Каждый вечер рапортичку заполняю, между прочим. Так что…
…известном как место сбора так называемых неонацистов.
– Да вы шутите, что ли? Ну, приходят иногда панки какие-то.
– …вот посерьезнее. Связи с антисоветски настроенными элементами.
«Сван? Аня? Да ну, бред».
– Широков Даниил Андреевич. Что-то знакомое?