– Живем в одном номере. Гостиница «Москва», улица Советская. А вы говорите, антисоветские настроения…
– Сергей Николаевич, вы клоуна-то не стройте, дело серьезное.
– Тогда серьезно и официально заявляю, ничего об антисоветской деятельности Широкова Даниила… как его там… мне не известно.
– Это что?
Жестом фокусника майор выбросил на поверхность стола видеокассету с надписью шариковой ручкой на бумажном ярлычке «КРАСНЫЙ РАССВЕТ».
– Видеокассета.
– Смотрели?
– Откуда же я знаю, что у вас там записано. Может, там «Ну, погоди».
– Я начинаю терять терпение.
– Товарищ майор, в чем претензии ко мне? Я работаю на договоре, трудовая лежит в бухгалтерии «Сокола». А по документам я вообще студент вашего кулька. Широкова я себе в соседи не выбирал, мне его администрация подселила. Можете у них спросить. Что он смотрит, что он слушает, меня не касается, его спрашивайте. Мое личное мнение, фильм – дерьмо.
– Все-таки смотрели?! – вцепился майор.
– Читал в журнале «Советский экран». Я нашим критикам верю, а вы?
– Хорошо… Что можете сказать о Широкове?
– Да мы особенно не общаемся, разные круги, знаете…
– Вы в курсе, что он занимается проституцией?
– То есть?!
– Организует вывоз наших девушек за рубеж, под предлогом трудоустройства танцовщицами, официантками и так далее.
(«Ой, что они только не поют своим мамам, – рассказывал на днях Данила, посверкивая стальным клыком, – что танцевать едут, выступать, на ресепшен, в больницу медсестрой…»)
– Вы так не пугайте, пожалуйста. Я уж думал, он сам… Это самое… П-проституткой…
Пауза затянулась.
– Скажите, Сергей Николаевич… – майор поднялся, подошел к двери, рывком распахнул ее, осторожно прикрыл и снова сел. Сказал, почти шипя: – А ты че такой борзый? Ты понимаешь, где находишься? С кем разговариваешь, м?
– Я понимаю, – так же тихо ответил Сергей, – в областном управлении КГБ. Начальник управления генерал Селиванов. Я, кстати, с его внуком хорошо знаком. На днях слушали записи запрещенных в СССР рок-групп. Назвать?
Майор посерел и обмяк.
– А чего вы мне, – забормотал он, не поднимая головы, – голову морочите тогда? Чего вы корчите из себя? Мне это все нравится, что ли, по-вашему? У меня дел других нет?
Сергей почувствовал острую, но очень недолгую жалость к майору.
– Пропуск подпишите, – сказал он, вкладывая ручку в его пальцы.
***
– Слушай, привези мне такой же, – попросил вечером у Данилы приятель Саша. Вдвоем они смотрелись странно – двухметровый Данила с головой и глазами рептилии, и небольшого росточка, крепенький русопятый Александр с легкой золотистой щетинкой на подбородке и под носом.
– Ты в таком же утонешь, Валерьяныч, – ухмыльнулся Данила.
– Ну ты по размеру подбери! Ты же понял!
– Да шучу я, привезу, говно вопрос.
За столиком у двери в зал становилось шумно. Подвыпившие явно несовершеннолетние парни задирали входящих. У одного, судя по всему, заводилы, на горле болталась цепочка с бритвенным лезвием. Данила мазнул по ним взглядом, оценивая риск; пока решил не решать.
– Неудобно спрашивать, но что у тебя с Иркой вчера вышло? – поинтересовался он. – Она мне жаловалась на тебя.
– Вот сука, – удивился Александр, – а че мне ее, уговаривать надо было? Еще и жалуется, тварь. Другая бы хвасталась, да?
Улыбнулся солнечно и светло.
– Наскочишь когда-нибудь на целку.
– Ты за меня не переживай, Данила, – осадил Саша, – я разберусь.
Колонки загудели, кто-то оглушительно откашлялся, блямкнула тарелка. Барабанщик суетился над установкой. Сергей поднялся на сцену, волоча в правой руке клавиши. Вид у него был изнуренный. За столиком у входа раздался дружный вопль:
– Лабух! Дойчен зольдатен!
– Для наших… – начал говорить Сергей в микрофон.
– Дойчен зольдатен! Я, я! Ми вас будем немножко вешайт!
Раздался свист.
Компания кавказцев за другим столиком глухо роптала.
Александр посмотрел вполоборота на парней у двери, легко снялся со стула и вразвалочку подошел.
– Цурюк! – закричал на него сидящий слева кучерявый пацан с выбритыми до синевы висками и передернул затвор воображаемого «Шмайсера», – русише швайн!
– А вы че, ребят, фашисты, да? – добродушно спросил Саша, опираясь руками на стол.
– Че надо, гопник? – презрительно спросил главарь.
– Да просто услышал родную речь. Я только из Германии вернулся.
– Не пиздишь? – прищуренные глаза главаря чуть расширились.
– Бля буду. ГСВГ, слыхал?