Есть мнение, широко распространенное среди люда, что отступники куда более живучие и крепкие, чем обычные люди, но это однако, было не совсем верно, ведь отступники, несмотря на некоторые способности, приобретенные ими в пустошах, сами по себе были обычными людьми, ничем – физически, в силе или живучести – не отличающиеся от остальных. Однако поскольку их организм находился в постоянных экстремальных условиях, отступники, как правило, за счет этого были сильнее, живучей и выносливей среднестатистического человека. И это, еще не считая их чутья, заостренного до предела. Хотя имелась и другая сторона медали: пребывание в негативной среде, постоянное напряжение как физическое, так и психологическое обуславливало их быстрое выгорание и, соответственно, более раннюю смерть.
Но это в долгосрочной перспективе. В ближайшей отступники при не смертельных ранениях очень быстро восстанавливались и приходили в норму, возвращая силы. Как, к примеру, к Сергею постепенно, но возвращались его силы и здоровье, чего, однако, нельзя было сказать о его памяти, точней, что произошло с ним, когда он попрощался с Машей у сгоревшего дома. После этого он ничего не помнил, в лучшем случае в его голове, кроме тумана, всплывали иногда лишь эпизоды, которые, однако, по содержанию были похожи на бред или плохой сон в лучшем случае.
И, разумеется, что с ним случилось, он не знал. Знал он лишь то, что ему поведали близнецы, а по их словам, его нашли без сознания рядом со сгоревшим домом Игоря местные горожане, после чего братья принесли его в постоялый дом, где для него уже была снята комната, в которой он и очнулся и где его подлечили. Единственная зацепка – это рана на затылке, отчего появилось предположение, что, скорей всего, на него просто напали уличные грабители, вырубив сильным ударом каким-то тупым предметом по голове с целью ограбить, но не найдя при Сергее ничего ценного, просто оставили его, однако оставалась одна неувязка в виде провала в памяти, хотя это, возможно, одно из последствий сильного удара по голове.
В любом случае то, что случилось, уже прошло, и Сергею надо было заняться тем, ради чего он сюда прибыл. И с этим была очень большая проблема, ведь двор сгорел, а его хозяин Григорий просто-напросто исчез при странных обстоятельствах (видимо, всякие странности в этом городе в порядке вещей), что ставило весь контракт под угрозой срыва. Но в определенный момент вспомнив-таки что-то уже после прощания с Машей, Сергей попросил Бориса с Пятаком осмотреть сожженный дом Игоря на наличие сохранившихся предметов. Что они без вопросов сделали. Итогом стала большая удача, поскольку среди всякого обгорелого хлама был найден практически целый сундук с вещами Григория и самое главное – его дневник с записями рейдов, которые он делал в течение лета. Из дневника он узнал и о своем артефакте, который он должен был забрать, и вещь эта вызывала вопросы к Меньшикову, но Сергей отбросил их, ведь цель прояснилась, осталось только добраться до нее и взять.
Но для этого нужен был план будущего рейда, чтобы он прошел успешно, а задача была выполнена. И здесь удача снова улыбнулась, ведь в сумке, кроме дневника, оказалась подробная карта города, в котором находился артефакт, составленная Григорием. Отчего исходя из данных карты и дневника, перед Сергеем вырисовывалась крайне благоприятная картина, в которой, если повезет и Сергей воспользуется правильно уже протоптанной дорожкой, он сможет взять артефакт в первый же рейд. Хотя и была одна проблема, обитавшая в городе, но Григорий обнаружил решение и для нее, доказав, что без дела он не сидел все это лето.
В итоге оставались только мелочи. Сергею нужно было подробно изучить карту, чтобы не случилось какого-либо казуса, наподобие заблудиться среди улиц или повернуть на переулке не в ту сторону. Именно за этим делом Сергея застал стук в дверь.
– Да, войдите, – громко проговорил Сергей, гадая, что за гость решил посетить его. К удивлению Сергея, в комнату вошла младшая Вишневская, видимо, заметившая замешательство на лице Сергея и потому поспешившая заговорить:
– Я вам не помешала?
– Нет-нет, что вы! Я практически ничем и не занимался. Так, почитывал одну занятную книжку.
– Я просто хотела вам предложить беседу и прогулку по моему городу, если вы, конечно, не заняты или не чувствуете себя не очень хорошо.
– Да нет, что вы! Я охотно приму ваше предложение, правда, мне нужно одеться.
– Хорошо, я подожду вас тогда в питейном зале, – с этими словами Вишневская покинула комнату, а удивленный Сергей поспешил нацепить сапоги и надеть куртку. После чего он быстро спустился в питейный зал, где его, как и сказала, ожидала Маша, с которой Сергей вышел уже на улицу, заметив при этом за собой пару косых взглядов от посетителей. И оказавшись на улице Вишневская, сразу же обратилась к Сергею с вопросом:
– Увы, но в нашем городе не так много достопримечательностей, но все же докуда вы бы хотели прогуляться?
– Давайте прогуляемся до излома, а то я у него пока ни разу не был, – недолго думая, предложил отступник.
– Прекрасно, пойдемте, – и спокойным шагом Маша повела шедшего с ней вровень Сергея до излома через весь город, во время чего они, как это бывает, успели разговориться, и начала разговор снова Маша.
– Как я слышала, да и как я вижу, вы идете на поправку.
– Да, уже почти поправился. Так, осталось пара ссадин да синяков, ну и рана на затылке. Пустяки, одним словом.
– Тогда вам стоит поблагодарить Творца, что остались целы… Вы, кстати, так и не вспомнили, что с вами случилось и почему потеряли сознание? – ненароком поинтересовалась Вишневская, вопросительно глянув на отступника.
– Нет… помню, как прибыл ко двору Меньшикова, и помню, как ходил уже внутри сгоревшего дома. Однако, что было дальше, я не помню, как будто в сознании сплошной провал или туман, только иногда в голове всплывают странные сцены, природу которых мне сложно объяснить.
– Думаю, вам просто не повезло, и на вас напали подкараулившие грабители, быстро вырубившие вас исподтишка ударом по затылку. Ведь, увы, как вы слышали, да и как вы убедились, такое для нашего города в чести, и не вы первый не вы и последний, а насчет сцен, скорей всего, это просто галлюцинации, вызванные травмой головы.
– Странно только, почему при мне тогда остались мои вещи… – подметил Сергей, постоянно вспоминавший похожую судьбу Григория, отчего ему становилось не очень хорошо, – однако это единственное логическое объяснение того, что со мной случилось.
– Определенно и наверняка это будет очень сложно для вас, особенно учитывая произошедшие с вами, однако, я прошу не судить строго наш город из-за этого. Все-таки он и его жители стали такими, какими вы их сейчас застали неспроста. Веками длившаяся борьба с Новзгордом, проигрыш ему и переход под его контроль, а после постоянные восстания в связи с несогласием с властью над собой и политикой Новзгорда. Его жестокие подавления, во время которых пролилось слишком много невинной крови, и, наконец, случившийся недавно страшный голод… и мор. Все это не лучшим образом отразилось на Кургане и его горожанах, из-за чего, как ни прискорбно это говорить, сейчас он находится в упадке и просто медленно, но верно умирает.
– Однако не стоит быть так уверенным в будущем, ведь все еще может повернуться вспять, и когда-нибудь в этом городе наступят хорошие времена.
– А вы оптимист, – улыбнувшись, проговорила Маша, а Сергей усмехнулся от таких слов и, обнаружив во время прогулки слежку за собой от уже знакомых ему горожан, снова вспомнил, кем является Маша, и заметил:
– Признаться, все еще не могу привыкнуть к вашему поведению, которое в корне противоестественно вашему положению.
– Ха! Ну да, я ведь сейчас должна сидеть в каменном дворце за семью дверями, тихо шить приданное в светлице да вздыхать о женихе, или как там в одной сказке говорилось? «Три девицы под окном пряли поздно вечерком…»
– Нуу… наверное, что-то подобное.
– Да, моя матушка полностью согласилась бы с вами, тоже не одобрив такое недопустимое поведение, и давно бы отправила меня под венец. Главная и, по сути, единственная проблема – найти в этих краях достойную партию. В городе как таковых вариантов особо нет, а вокруг города если и есть кто-то, так это несколько мелких дворян. Однако моей матери приглянулся-таки один вариант – старший сын одного графа, чьи имения находятся в местных землях, – Сергей при этих словах как-то невольно осунулся по понятным причинам. – И она даже начала приготовления к сватовству… – Маша вдруг запнулась и, упершись взглядом в землю, тихо проговорила: – Очень жаль, что моего венчания она из-за мора уже никогда не увидит.
– Мои искренние соболезнования вам… ведь я сам не так давно потерял дорогого мне человека, – понимающе сказал отступник.
– Все мы умрем рано или поздно, однако мы все восстанем, когда наступит царство Творца, и мы войдем в эпоху рая, мира и процветания. Но спасибо вам… Близкого человека? Но как это произошло? – спросила Маша, но заметив, как помрачнел Сергей, тут же поспешила добавить: – Если вы не хотите об этом говорить, я вас не убеждаю ни в коем случае, и сразу хочу попросить извинить меня, если вас это задело.
– Не за что вам извиняться, ведь мой друг погиб именно из-за моих неправильных решений и действий, его кровь на моих руках, и этот грех я буду нести всегда.
– Вы осознаете, что совершили и раскаиваетесь в этом, а это значит, что вы заслуживаете прощения.
– И все же кости моего друга это не поднимет, – мрачно сказал Сергей, и некоторое время он и Маша прошли в полном молчании, погруженные в свои мысли. Но это молчание, однако, вскоре было нарушено.
– Знаете, – задумчиво проговорила Маша и, глянув на Сергея странным взглядом, спросила: – Вы ведь прекрасно понимаете, какое в народе о вас, отступниках, мнение. И оно, мягко говоря, не очень хорошее, однако мне интересно выслушать вас, то есть отступника. Что вы думаете про это, и в чем вы находите свое предназначение в этом жестоком по отношению к вам мире?
– Думаю много чего, однако я постоянно отметаю эти мысли от себя, ведь какой в этом смысл? Человека и его природу все равно не изменить, и потому я пытаюсь не обращать на это внимания и просто стараюсь огораживаться от людей, так, думаю, будет лучше для нас всех. А насчет предназначения, то тут все отталкивается от того, что я обычный отступник со всеми вытекающими из этого факта, то есть служить на благо короны и доставать для нее особо и всем известные полезные вещи из пустоши, а также не допускать влияния пустошей на наш мир и защищать людей от них, если это случится, любой ценой. Все эти пункты подробно расписаны в кодексе отступников, и я стараюсь всегда следовать ему и его правилам.
– А вы когда-нибудь представляли себе жизнь, в которой вы не являетесь отступником?
– Честно говоря, – проговорил Сергей, задумавшись, над этим вопросом, – нет. В пустоши, будучи отступником, я нашел себя и свое предназначение и без нее я уже не представляю свою жизнь. Так что это стало моей судьбой.
– Ну а если бы вы вдруг попали в ситуацию, в которой вам нужно было сделать выбор: отступится от своего призвания и поступить правильно, по совести, или остаться отступником, но продать совесть – что бы вы выбрали?
– Знаете, – мрачно сказал Сергей, – однажды передо мной действительно стоял такой выбор, и лучше вам не знать, что я выбрал.
После этих слов дальше разговор между Машей и Сергеем шел о всяких мелочах: погоде, слухах, ходивших со степей и из-за моря, новостях с Новзгорда, разговаривали и про бытовые вещи. А тем временем, прогуливаясь и ведя беседу, с Машей Сергей и не заметил, как быстро прошло время и они уже подходили к излому, оказавшемуся в очень своеобразном месте, а именно у буквально поломанного пополам холма. На что Вишневская поспешила обратить внимание, указав на него рукой, и проговорила:
– Ух, как быстро время прошло… Вот уже и излом, и холм впереди. А вы, кстати, знайте про легенду, которая ходит вокруг этого поломанного холма?
– Что-то слышал, но это было давно, так что если и помню, то очень поверхностно. Но насколько я знаю, все говорят, что именно в этом месте царская династия, которая ныне правит Новзгордским государством, заполучила власть над землями царства, – подумав, проговорил Сергей, глянувший на разломанный холм.
– И вы совершенно правы, ведь именно здесь 600 лет назад произошло сражение между Вещим Олегом с его дружиной против союза племен и возглавлявших их колдунов волхвов, в этом сражении, как говорят хроники, Олег вначале проигрывал, так как за волхвами было сильное колдовство и численное преимущество. И когда настал самый критичный момент боя, Олег, понимая, что ему никак не удается переломить ход боя в свою пользу, внезапно с горсткой своих верных людей отправился в отчаянную атаку к тогда еще целому холму, на котором было капище древних богов, которым и поклонялись волхвы и весь народ Новзгорда того времени. В этом капище и находились волхвы, управлявшие боем из него. И в ходе этого отчаянного шага Олег таки смог прорваться к холму, однако он потерял всех своих воинов, пошедших с ним в атаку, тогда как его самого стали окружать враги.
Понимая, что теперь он уже не просто проиграет, но и умрет, Олег внезапно вонзил свой меч-кладенец в землю и, подняв руки в небо, обратился к Творцу с молитвой, дав клятву, что если он поможет победить ему в этой битве, то он оснует тут город и из него он обратит в его веру весь люд Новзгорда. Творец услышал его, после чего земля затряслась, небеса разверзлись и раскололи холм пополам, полностью разрушив капище и убив всех волхвов, которые в нем находились, до единого. А люди союза племен, увидев это и гибель своих жрецов, в ужасе бежали с поля боя, отдав победу князю, а сам Вещий Олег, в свою очередь, выиграв битву, выполнил свою клятву, основав город Курган, и стал во главе княжества, подчинив наконец племена и обратив в свою веру. Он заложил целую династию, тем самым закончив век чудовищ и начав век витязей.
– Надо же, невероятно! – без какого-либо сарказма проговорил Сергей, окинувший взглядом разломанный холм, и подметил, что если этот холм оказался разломан ровно пополам неестественным путем, то сила, сделавшая это, была действительно сверхъестественная. И подойдя к нему, он быстро заметил, что то тут, то там валялись некие каменные породы в виде остатков от какого-то сооружения. Этот вывод он сделал, потому что, судя по следам, эти породы были явно обработаны руками человека, а на некоторых (особенно на двух крупных разбитых плитах рядом с изломом) так вообще были выбиты некие символы, из которых Сергей узнал символ солнца, земли, ветра и огня, то есть стихий некоторых древних богов. Видимо, когда-то давно здесь действительно было капище, и хроники говорили правду, а значит, история Маши, по крайней мере, отчасти была правдива. И обойдя разломанный холм вокруг, Сергей, увидев его вблизи, только укрепился в своем мнении. Особенно когда они с Машей зашли в сам разлом холма, чтобы дойти до излома, что позабавило отступника, увидевшего ровные стенки холма, покрытые странной породой, похожей на что-то среднее между камнем и керамикой. В разломе он полностью уверовал, что холм стал таким неестественным путем, и еще отчасти получил ответ на вопрос, почему излом не особо сказывается на людях в городе, о чем он еще задумался, когда подписал контракт, ведь, по сути, излом находился не в самом городе, а в холме, пусть и не в центре его разлома. А сам холм, в свою очередь, находился на некотором отдалении от самого города, и до ближайших домов было солидное пустое расстояние, а холм связывала с городом только внешняя стена, опоясавшая его полукругом, отчего влияние излома на жизнь в городе было минимально, но судя по виду некоторых горожан, свой отпечаток оно оставляло.
В сам излом, когда до него дошел, Сергей не стал заходить, так как в целом это все равно не имело смысла, ведь о пустоши за ним то, что надо, Сергей уже узнал, и пройдет через него он немного позже, а потому немного потоптавшись у излома, затем Сергей от него отошел.
– Я думала, вы попробуйте пройти через него и посмотреть на пустошь.
– Тоже подумывал над этим, но все-таки острой необходимости в этом нет, а злоупотреблять бесцельным пребыванием в пустоши не стоит – для здоровья все-таки вредно.
– Что же, понятно, и думаю, тут нам снова пришло время расстаться… Я хотела это сказать это вам еще в прошлую нашу встречу, но поверьте, я искренне желаю вам успеха в вашем деле, какое бы оно ни было.
Сергея очень порадовало это пожелание, ведь такие слова он не очень часто слышал. И ему очень не хотелось прощаться с Машей, но тут к нему пришла одна мысль.