– Отлично. А сейчас отправляйся в путь. Думаю, самым безопасным и быстрым способом добраться до Кургана будет отправиться к нему на корабле. Ведь, сам понимаешь, путь по сухопутным тропинкам, особенно лесным, нынче небезопасен. Разбойничье отродье, будь оно неладно… Корабль ты сможешь найти в Медовиках, там часто встречаются торговые суда, идущие через Курган. За деньги какой-нибудь капитан обязательно возьмет тебя на борт. А когда наконец доберешься до самого города, то найди мой личный двор, там управляет поставленный мной ключник. Он тебе предоставит все что нужно и поможет разобраться в чем-либо, если возникнут вопросы. Все понял? А теперь пошел. Денежки сами себя не заработают, помни это.
Отступник, ни слова не сказав, вышел из комнаты, а Меньшиков еще долгое время сидел у своего стола, о чем-то задумавшись. В какой-то момент он, взяв свою копию контракта, который заключил с Сергеем, и позвав одного из слуг, передал ему контракт и приказал сжечь его в печи.
Глава 2
По пыльной дороге медленным шагом шел Сергей. Он не особо обращал внимания на пока еще летний пейзаж первых чисел сентября вокруг себя, так как был полностью поглощён своими мыслями, которые в основном касались его нового контракта, точнее множества вопросов, связанных с ним. К примеру, странная смерть Григория, который, как знал Сергей, так как имел пару дел с ним, был одним из самых опытных отступников и если не входил в десяток лучших, то точно в двадцатке он уже был.
Но с другой стороны, если подумать, отступники, даже бывалые и закаленные пустошами, порой умирали от обычной метели зимой, замерзая насмерть, застряв на какой-нибудь дороге, так и не дойдя до ближайшего поселения людей. Или пьяными были зарезаны как свиньи в каком-нибудь блошином переулке кучкой таких же накрученных пьяниц. В общем, гибель Григория действительно могла быть простой случайностью и неудачным стечением обстоятельств.
Плюс было интересно, что такое хочет заполучить Меньшиков если он готов платить такие щедрые деньги за один артефакт. В общем, если подумать, то какая разница – контракт уже подписан, и Сергей принял все его условия вместе с накладом, так что лишние вопросы и размышления здесь уже неуместны.
Так задумавшись, Сергей не сразу заметил, как вдали на дороге что-то показалось, и, подойдя по ближе, отступник увидел, что это обычная повозка, к тому же с поломкой, видимо, что-то произошло с задней ее осью, из-за чего та просто встала и не могла ехать дальше. А находившийся тут же хозяин, по виду (овчинному тулупу льняной рубахе со штанами и плетеными лаптями) это был крестьянин, пытался починить повозку.
Сергей, сначала хотевший пройти просто мимо, так как, в конце концов, проблемы, которые его не касаются, соответственно его не волнуют, резко остановился и глубоко вздохнул, воздух был напряжен. А посмотрев на север, откуда со слегка поднявшимся ветром шли плотным строем черные тучи, по опыту Сергей определил, что через ближайший час или два начнется гроза, и пойдет ливень, а поскольку идти до медовиков ему еще где-то полдня дороги, логично, что он попадет под дождь и промокнет до нитки, если не найдёт укрытия. И Сергей, кажется, понял, где его можно найти, медленно подойдя к крестьянину. Тот, заметив Сергия, как принято, сразу же поприветствовал его.
– Мирной дороги тебе, путник.
– И тебе, отец. Вижу, поломка у тебя, – как бы невзначай поинтересовался Сергей
– Да, тут колесо слетело, но тут я сам виноват: вовремя не смазывал ось, да надеялся на авось, ну вот авось и случился, – кратко ответил крестьянин.
– Может, чем помочь?
– О да, можно! – услышав предложение Сергея, крестьянин как-то оживился. – Слушай, милый человек, я вижу, ты детина крепкий, можешь повозку мою приподнять, чтоб я смог прикрутить колесо обратно?
Сергей без слов взялся за повозку и с трудом, но поднял ее, а крестьянин, не теряя времени, быстро прикрутил колесо обратно, потратив на это пару минут. После чего стал благодарить Сергея за помощь и представился:
– Савелий меня звать, я тут недалеко живу, в деревне Грибоедово, – и, кажется, Савелий только сейчас заметил надвигающиеся тучи. – Ох, гроза идет, надо поспешить домой, а то промокну насквозь, а ты?
– Сергей, держу путь в Медовики.
– Хм, Медовики… до них тебе на своих двоих долго еще идти, так еще и попадёшь под дождь, но, может, заглянешь на мой очаг, я и отплачу тебе за помощь?
– От гостеприимства не откажусь.
– Вот и славненько, усаживайся в повозку!
И когда отступник расположился, Савелий дал по кляче кнутом, от которого, фыркая, она тронулась, а вместе с ней и повозка. По пути Савелий, очевидно, в силу своего добродушного характера, типичного для крестьян, разговорился и начал рассказывать о своей деревне, но Сергей слушал лишь вполуха, так иногда кое-что подчеркивая про себя, чего Савелий не замечал и продолжал болтать дальше.
– А вот еще мор этот чертов сколько народу славного покосил у нас. Вот, к примеру, Меклуку забрал, но ладно, он все равно дебилом был. Но нет, так еще и кузнеца нашего Колю, и даже барина забрал, чтоб он подавился, а ведь какой хороший был: и помочь, и выслушать, и выпить за здравие на пару мог. Золотой человек, а при прошлом царе батюшке нашем – как же его? Запамятовал… – э-э-э, а да Ваське Косым (кажется, так его величали), так вот, тогда о походе объявили на юг против керчесов, безбожников этих. Ну, мы и стали всей деревней снаряжать барина в поход: там провизию, одежду, но самое сложное это было достать саблю и коня. Ну, Коля, покойник, выковал саблю, а мы, собрав всей деревней деньги, купили коня и непростого, а боевого мерина! Ух, какая зверюга была! Ну, и отправили в поход, и ведь вернулся через две зимы, не попался на стрелу или аркан керческий, а тут вот как вышло. Да, жалко барина…
– Значит, без барина сидите? – поинтересовался Сергей.
– Ну, вначале сидели без барина, у нашего ведь детей совсем не было, и, соответственно, не было сына, которому можно было передать службу свою, но вот весной приписали-таки с города нового барина Павла… – при произношении этого имени лицо Савелия немного исказилось, что не ушло от внимания Сергия, и тот спросил:
– И как барин? Хороший?
– Ну, как сказать… барин как барин, хоть и похуже старого, не чета ему, но знаешь, Сергей, я в людях немного да разбираюсь, и есть в Павле некая гниль, что ли. Не знаю, как объяснить… в общем, мутный человек, понимаешь?
– Понимаю.
– Но, может, мне просто так кажется, ведь вроде ничего такого злого за ним почти не наблюдалось, живет себе – и все. Но что-то я уплыл от темы. Так вот, пережили мы этот мор с Творца помощью, ну, и вот год вроде без бед удался, а урожай какой… Я вот собираюсь завтра с дочкой в Медовики, на базар репу повезу, там у меня скупщик есть. Конечно, он, собака, продаст втридорога, но сам платит тоже достаточно. Ну а мне больше и не надо… Да, кстати, Сергей, ты ведь тоже шел в Медовики, так, может, со мной и поедешь? Переночуешь у меня, и завтра с утра двинемся.
– Не знаю, Савелий, лишний груз, к тому же не хочу смущать твоих из деревни. Чужак все-таки ведь.
– Да не волнуйся! Всего-то на одну ночь.
– Ты не совсем понял, я отступник. И если твои земляки узнают про это, кто знает, как они отреагируют? – по лицу Савелия стало понятно, что он был очень удивлен, услышав его заявление.
– Хм, отступник, а ты не врешь?
– Нет.
– Да? Во дела, много нехорошего о вас говорят, много, но ты, я вижу, человек неплохой, а языки, сам знаю, могут всякое наплести, так что не волнуйся и будь моим гостем.
Сергей промолчал, но про себя он сильно зауважал Савелия после этих слов. Так до самой деревни они доехали, уже не разговаривая. Даже Савелий словно воды в рот набрал. Но когда впереди показались родные соломенные крыши и бревенчатые дома, Савелий с резко приподнявшимся настроением как-то оживился и снова заговорил:
– Эх, как же приятно вернуться в родной дом, правда ведь?
– Для меня дом – понятие растяжимое и непостоянное.
– Никогда не понимал, как вы так живете, как поганые, – заметил Савелий.
– Ну, со временем привыкаешь.
– Да я бы не смог никак. Хм, дождь уже начинается. Так, а ну, старая, поторопись.
С этими словами и ударом кнута Савелий заставил лошадь идти быстрее. Что было кстати, потому что как заметил Савелий уже начинал капать дождь. Вот-вот, и он перерастет в ливень с грозой. Понимая это, все местные в спешке стремились уйти по своим домам. Из них Сергей подметил двух людей: молодую простоватую крестьянку, хотя и миловидную, в спешке уходившую от дождя, а за ней плелся еще кто-то, причем, судя по кафтану и сапогам, точно не крестьянин. Последний явно пытался остановить крестьянку, говоря ей что-то, но это, кажется по лицу, только злило ее, и она еще сильней старалась уйти от назойливого преследователя. Сергей бы и не обратил на них внимания, но он отметил то, как Савелий косился на них, особенно на человека в кафтане. Можно сказать, выжигал того взглядом.
Не понимая, в чем причина этого, Сергей, однако, не захотел спрашивать об этом самого Савелия, так как это было не его дело, а влезать в деревенские разборки ему не хотелось. Между тем дождь становился все сильней, особо дело ухудшал поднявшийся ветер. И въехав наконец во двор Савелия, Сергей поспешил помочь ему оцепить лошадь от повозки и устроить ее в сарае. После чего они поспешили к дому самого Савелия. Где в сенях их уже ждала его семья, младшая часть которой поспешила прицепится намертво к его шее. Савелий тоже не ограничивался в чувствах и платил той же монетой… Оторвав наконец от своей шеи своих детей, Савелий представил всем самого отступника.
– Кстати, я привел с собой гостя. Знакомитесь, это Сергей, путник с дороги, он помог мне, когда я возвращался с поломкой тележки. Так что поприветствуйте его, как и меня. И да, он является отступником, но в людях я пока разбираюсь, так что точно знаю, что человек он хороший. Так что не смотрите на него волком.
Сергей учтиво поздоровался со всеми. Понимая про себя, что через пару часов через семью Савелия вся деревня узнает про то, что здесь отступник, что немного его беспокоило. Да, времена, когда отступников отлавливали и отправляли на костёр, давно прошли. Но время от времени, в силу ряда причин, как правило бедственных: голода и мора, к примеру, люди выставляли отступников козлами отпущения и жестоко убивали попадавшихся им подругу бедолаг. Так что Сергей молил Творца, чтоб к вечеру к нему с вилами и факелами не пришла вся деревня.
А Савелий представил уже свою семью: жену Агафью и трех малолетних детей (дочь Александру и двух сыновей близнецов, Алексея и Николая). Все они смотрели на Сергея настороженным взглядом, как на чужака (кем собственно и был Сергей), которого надо опасаться.
– Ну-с, ужин уже готов, и я прошу всех и вас, наш дорогой гость, к столу тоже, – объявила Агафья. – А ты, дорогой, помоги-ка мне на кухне, – и, взяв в охапку, кажется, смутившегося Савелия, потащила его к кухонной стенке дома, где, делая некую видимость работы с ложками и тарелками, что-то шёпотом начала говорить Савелию, при этом бросая косые взгляды на Сергея, что не ушло от его внимания. И хоть он не слышал, о чем шептала Агафья, но, кажется, понимал смысл. Реакция Савелия на то, что ему сказала его жена, оказалась резкой и грубой:
– А ну, цыц, баба! Как сказал, так и будет. Я тут все-таки хозяин!
После этих слов Агафья сразу притихла. И когда стол был накрыт, все, помолившись иконе Творца в красном углу, уселись за стол и принялись дружно есть свеж сваренные щи, приготовленные весьма недурно, по крайней мере, не особо любивший такое блюдо Сергей ел его с большим аппетитом и удовольствием, быстро опустошив всю тарелку. А после похвалил хозяйку за вкусную готовку, от чего та поспешила отмахнутся, проговорив, что, мол, хвалит по пустякам, да и любой хозяйке грех невкусно готовить. Но Сергей подметил при этом, что косые взгляды она, кажется, перестала на него кидать.
Когда же все отужинали, дождь успел закончится, и дети поспешили уйти на улицу гулять и, разумеется, не упустив возможность рассказать о отступнике в их доме всей деревне. А Савелий, находясь в радужном настроении, решил продолжить пир и, подозвав свою жену, попросил ее принести что-нибудь еще с погреба выпить и закусить. Вскоре у стола оказались кусок сала с хлебом, засоленные огурцы, да – самое главное – медовуха, от которой Сергей сразу, но как можно мягче отказался, сославшись, что не может пить по привычке, возникшей из-за его профессии. Савелий, пусть не сразу, но уступил Сергею, предложив, правда, чтобы Сергей попробовал хоть глоточек за его здравие, но от него отступник неумолимо отказался. Раздосадованный Савелий предложил Сергею отведать хоть квасу, от которого Сергей не стал отказываться.
Разумеется, после случилось то, что и должно было случится: опрокинув пару кружек медовухи, Савелий совсем поплыл и уже немного несвязным языком стал болтать с Сергеем, как с давним другом, а еще через пару кружек его так вообще прорвало, и он начал разговаривать с Сергеем о чем угодно и на любую тему, говоря в основном о своей жизни крестьянской, о ее радостях, и, конечно же, сетуя о ее тяжести. Так час за часом Савелий начал рассказывать бесконечные историй из своей жизни, выложив, наверное, всю свою жизнь, по крайней мере, Сергей бы поставил на это свой кремневый пистолет. Савелий даже вспомнил, как во время пира в честь рождения первенца теща намешала ему кашу, а точней мешанину из частей блюд, которых он помнил все, и как с трудом он все это съел, делалось это, чтобы мужчина почувствовал хоть какие-то страдания, которые чувствовала его жена при рождении дитя.
Слушая это, Сергей не переставал удивляться крестьянскому миру, из которого практически состояло царство, и который, хоть отчасти и был ему близким и родным, но во многом стал ему чуждым. Ведь все-таки Сергей живет хоть и в похожем мире, но существующем по правилам, диктованным пустошами, отчего представление о жизни у отступников стали кардинально различны с крестьянскими.