– Такова его особенность. У человека, обратившего его, такая же страсть к крови была. Биологические особенности вампира схожи с особенностями того, кто их обратил.
– А какие особенности у Вас?
– Особенности, – улыбнулся Виктор, – скоро узнаете. Поезд замедляется, сейчас будем выходить.
За семь минут поезд доехал до Армавирского вокзала. Компания быстрым шагом шла к парковке, чтобы сесть как можно скорее в машину, ведь людей вокруг было много, и Дима это чувствовал. Они дошли до черного лимузина, окруженного толпой восхищающихся людей.
– Разойдитесь! – с широкой улыбкой попросил Виктор людей, но те его не слушали и не слышали.
– Людей много. Я не знаю, смогу ли себя контролировать, – сказал Дима.
– Я знаю, что делать, – улыбнулся широко Виктор и расстегнул один из отделов чемодана. Он достал оттуда пачку денег и кинул ее вверх, после чего крикнул в сторону толпы – Эй, ловите!
Толпа набежала к деньгам, а троица тем временем быстро села в машину. Шарлотта чувствовала радость. Ее сердце наполнило ощущение, будто она попала в сказку.
– Ох уж эти люди, – заметил счастливый взгляд Шарлотты, направленный на толпу, Виктор, – Они всегда кому-то завидуют, чего-то хотят, но тратят много времени на то, чтобы поливать желчь на тех, кто добился успеха, из-за чего сами достигнуть высот не могут. Жизнь скоротечна. Я бы на их месте боялся так тратить и без того короткий век существования.
8
За час компания добралась до леса. Остановившись у обочины дороги, троица отправилась по тропинке в глубины царства деревьев и вскоре наткнулась на речку. Шарлотта и Дима были в недоумении, а Виктор улыбнулся и сказал:
– О, старое русло реки Кубань! Мы уже совсем близко! Осталось перейти через эту речку, и мы почти дома, – окунул Виктор руку в Кубань и что-то стал нащупывать. Тут из воды стал подниматься каменный мост.
– Ого, вампирская магия! – удивилась Шарлотта.
– Нет, это человеческая техника, – с ухмылкой сказал Виктор.
Так они прошли еще минут 20 и дошли до огромного каменного замка с большим донжоном. Главная центральная часть здания имела очень высокие окна. Сам двор был огромен, будто одно большое поле для агротехнических работ.
Дима и Шарлотта ахнули, когда вошли в главную часть замка – невероятных размеров зал с десятиметровыми окнами, которые могли полностью закрываться за занавесками. Сама темно-фиолетовая ткань, из которой сделаны были шторы, бархатная и плотная. Поражали и золотые статуи, и колонны этого замка, и немаленькие фонтаны. В конце зала находился балкон, от которого шли две закрученные лестницы. Под ним располагался большой изумрудный трон. В комнате оказалось немало мягких стульев, круглых столов и темно-синих кожаных диванов. Потолок увешан теми же тканями, что и шторы, а бриллиантовые люстры – просто произведения искусства!
9
Через час все придворные и троица сели за один большой стол. Виктор, положив себе на тарелку лосося и черную икру, заговорил:
– Я долго искал Вас, Шарлотта. Хорошо, что вы не пропадали из моего поля зрения, и мне было легко Вас обратить в вампира. Мне удалось исполнить обещание Вашей матери.
– Моей матери?
– Видите ли, Ваша мать вам чужая. Она Вас приютила, а Ваша истинная родительница – королева вампиров.
– Что?
– Я Ваш дедушка, Шарлотта. Когда Ваша мать рожала, она не перенесла родов, а среди вампиров назревало восстание. Пришлось Вас отдать чужой семье.
– А я точно та, кого родила эта королева?
– Точно! У вампиров дети рождаются полукровками, чтобы они могли вырасти и приспособиться к миру, а потом их обращают. Яд королевской крови вампиров очень силен. Только члены нашей королевской семьи могут пережить обращение через яд клыков короля. Вы бы умерли, если бы были мне чужой.
– Так моя мать в Грозном мне не мать?
– Мать – это не та, кто родила, а та, кто воспитала. Я бы на Вашем месте не расстраивался. Нужно гордиться тем человеком, который дал Вам счастливую жизнь, не смотря на кровные узы.
– А моя родная мама была хорошим человеком?
– Она была отличным вампиром! Эта женщина стала второй, кто смогла навести порядок в государстве вампиров! Ей удалось сделать больше чем мне, стала просветителем для всех нас! А как велико было ее сердце! Сколько добра она совершила! Кстати, ее звали Анастасией Великой.
– А где мой отец?
– После смерти Вашей матери он сошел с ума и пропал. Навсегда. Но меня назначили вашим регентом.
– А если бы я не согласилась на обращение?
– Я бы нашел для вас соблазн, поверьте. И вот почему я много про Вас знаю. Мне пришлось за Вами наблюдать с рождения.
– Это все или я еще чего-то не знаю?
– Нет, Ваше имя вас шокирует. Шарлоттой Вас назвала Ваша смертная мать. Анастасия дала Вам имя Лерайра, – ответил Виктор, произнеся имя с ударением на второй слог.
– Лерайра?
– Лерайра.
– Лерайра? – переспросил Дима, подавившись едой от смеха.
– Да, Лерайра.
– Странное имя, – прокомментировала Шарлотта, начав смущенно ковырять вилкой рыбу.
– Это еще не все. Через три дня состоится Великий Зимний Бал. Я планирую на нем короновать Вас, – проинформировал Виктор.
– А можно, если неофициально я буду Шарлоттой?
– Пожалуйста.
– Может, Вы все уже перестанете болтать, а будете есть?! – сказала внезапно рядом стоявшая девушка.
– Микириана, просто сейчас очень важный разговор. Я давно планировал провести коронацию во время бала. Ты знаешь, как я не люблю, когда все идет не по плану, – попытался успокоить ее словами Виктор. – Кстати, Шарлотта, знакомьтесь! Эта женщина обратила в вампира Дмитрия. Ее зовут Микириана.
Микириана старой не была. Дима так ее любил называть из-за того, что она вечно на все жаловалась. Это красивая, если ориентироваться по внешности, девушка двадцати – двадцати пяти лет, с красивым, но строгим лицом, длинными волнистыми волосами, в фиолетовом платье. Ей принадлежала должность управителя дома: нужно было следить за состоянием замка, слугами, имуществом. Часто перебарщивала и все делала вместо других рабочих.
– Ничего?! Еда остынет, а вы потом еще и будете меня проклинать за мое халатное отношение к хозяевам и гостям! – возмущалась управительница.
– Я Вас уважаю и никогда не обвиню, если в этом вашей вены не будет, не волнуйтесь, – попытался успокоить ее Виктор
– Не говори со мной на «вы»! Мы дружим уже четыреста ч чем-то лет, а ты…
– Я так воспитан.