Катя чувствовала, что четыре пары зрачков пробегают по её телу, и во всех головах, спрятанных под чёрными масками, она уже, небось, нашёптывает каждому его же имя и ласкает рукой то, что отнимает у мужчин мозги во время наплыва похоти.
И только одни глаза не опускались ниже ключиц, потому что держали на прицеле беспристрастное лицо девушки. Светло-русые волосы стелились по нему как бы обнимая, и когда со спины подул ветерок, они взметнулись вверх и коснулись конца ствола винтовки, после чего опустились на грудь.
– Твои дружки так и будут пялиться или ты уже пристрелишь меня?
Один из четверых удивленно хмыкнул, и из-за этого звука Кате пришлось приложить все усилия, чтобы сдержать себя и не наброситься на этого ублюдка, любящего похмыкать. Она сжала ладони, которые держала за головой, в кулаки, но тут же расслабила их, после чего сделала шаг вперёд. Теперь качающийся круг бездны стал чуть ближе и танцевал у самых глаз, так что весь мир, всё окружение уместилось в эту точку, дна которой невозможно было увидеть.
Тем не менее Катя заговорила. И когда с её губ сорвалось первое слово, все пятеро мужчин напряглись, а у тех, у кого на лицах играли улыбки, уголки губ мгновенно опустились.
– Трусы. Грёбанные трусы! Пришли, значит, в непонятно какой форме и наставляют оружие на женщину. Ну красавчики! Молодцы, ребята! – Она повернулась к остальным, игнорируя холодное дуло в нескольких сантиметрах от своей головы. – А чего ж вы маски не снимаете, а? Где ваши глазки? Боитесь? Анонимные герои! Думаете, раз пушка в кармане, так все перед вами на колени должны вставать? А вот хер вам! – Катя вытянула руки вперёд, и хоть ладони её сильно дрожали, всё же они смогли превратиться в кулаки с оттопыренными средними и большими пальцами. – Слишком вы плохо меня знаете, раз не пригнали пару танков!
Листья оживлённо зашептались будто начали обсуждать услышанные слова. Блик луны отразился от поверхности озера, еле видимого за широкими плечами молчаливых силуэтов. Катя подумала, что больше всего ей сейчас хочется войти голой в озеро, чувствуя, как вода омывает бёдра и с каждым шагом забирается выше: сначала к пупку, потом к рёбрам, груди и, наконец, к шее. Как прекрасно было бы просто отречься от всего мира, побыть одной, наедине с природой, и забыть обо всём. О том, кто ты такая, что сделала и почему даже звёзды ненавидят тебя.
Но она находилась под дулом автомата, ни о каком уединении не могли идти и речи. Все четыре силуэта пожирали её тело глазами, и если так будет продолжаться дальше, Катя точно выйдет из себя и выцарапает всем глаза. О да, будьте уверены. В каждой женщине сидит дьявол. Стоит лишь его выпустить, и мир сотрясётся от конца света.
– Идите ко входу, – зелёные глаза не отрывались от серых, но голос, чуть приглушённый тканью маски, был адресован четырём статуям, что неподвижно стояли одной ровной линией. – Дождётесь меня там, по рации вызывать в крайнем случае. А теперь проваливайте отсюда.
Тяжёлые армейские ботинки одновременно двинулись к широкой тропе, на которой уже были оставлены следы подошв. Через минуту шарканье об землю стихло и утонуло в тишине, так что все звуки свелись к двум: тяжёлому дыханию Кати и спокойному – зелёных глаз. Даже сверчки решили замолчать, чувствуя, что воздух вокруг наэлектризован до предела.
– И что дальше, господин начальник? Нацепите наручники и уведёте в отделение?
Мужчина убрал автомат, повесив его на плечо. Приклад, только что упиравшийся в крепкое плечо, теперь смотрел в смятую под ногами траву.
– Можешь сбавить обороты, красотка. У меня есть к тебе предложение.
– Иди в жопу со своими предл…
Он врезал ей под дых быстрее, чем за секунду. Кулак еле разминулся с рёбрами, но всё же вырвал из груди весь воздух и заставил Катю упасть на колени. Она беззвучно шевелила ртом и ползла на четвереньках, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Впервые в жизни она по-настоящему испугалась, что вот-вот умрёт. Лёгкие превратились в вакуум, воздух никак не хотел втягиваться – всё шло к тому, что Катя задохнётся. Пальцы вцепились в почву, сжали её, и только когда получилось сделать вдох – такой тяжёлый и вместе с тем желанный – мир вновь заиграл красками.
Ветер ворвался в раскрытый рот, откинул волосы назад и прижал майку к телу. Катя попыталась подняться. Упала. Попыталась подняться ещё раз, но ударилась коленом об камень, когда ноги предательски подогнулись. Торс пылал болью, и очаг её находился в том месте, по которому сегодня один из ублюдков мужского пола ударил трубой. Синяк протяжно взвывал, так что Кате пришлось прижать к нему руки, чтобы хоть как-то ослабить боль.
Пересилив себя, Катя поднялась. За дрожащими губами прятался оскал, готовый показаться в любую секунду. Клыки запылали огнём – совсем как у хищников перед самым броском на свою жертву. Но, прислоняясь к дереву и тяжело дыша, Катя не чувствовала себя хищником. Он стоял перед ней, с повешенным на плече автоматом.
– Предупреждаю тебя: я не особо люблю, когда меня перебивают. И как настоящий джентльмен я должен в начале представиться. Меня зовут Александр.
Он протянул руку и улыбнулся. Определённо улыбнулся. Маска чуть сдвинулась, а глаза слегка сощурились. Но Катя не поверила. Она проигнорировала протянутую ей руку и медленно, чётко проговаривая каждое слово, сказала:
– Ты не Александр. Ты бы не назвал мне своё настоящее имя. Ты лжец. Лжец, понял? Который только и умеет бить женщин.
– Я не бью женщин, – зелёные глаза метнулись в сторону освещённой изнутри палатки. – Я бью только сук. И ты мне её очень сильно напоминаешь.
Катя не ответила. Она собрала всю силу воли, чтобы не дать слезам сорваться с глаз, и держалась как могла. Лишь трясущиеся губы подло выдавали её волнение.
– У нас приказ. Мы не собирались тебя убивать. Нам нужно доставить тебя в определённое место.
– Меня?
– Да, тебя. И не только тебя. Вас не так уж и мало, засранцев. – Он откашлялся и прочистил горло. – Но… тебе повезло, что этот район наш. Тебя нашёл я, а значит могу сделать вид, будто и не находил здесь никакой обоюдной красотки.
Лжец приблизился. Просунул два обтянутых перчаткой пальца под лямку Катиной майки и начал медленно опускать их вниз.
– Я оставлю тебя и твоего дружка в палатке, которого ты пытаешься прикрыть. Но за это придётся заплатить. – Рука замерла у самой груди, после чего вылезла из-под майки. – Пара минут, не больше. Ты справишься.
Она молча смотрела в его глаза, не веря тому, что только что услышала. Воздух отказывался проникать в лёгкие – лишь медленно втягивался внутрь через тоненькую трубочку. Сердце замерло и в следующую же секунду ударило по рёбрам, эхом отозвавшись в горле. Шелест листьев прекратился, ветер замолк, и, казалось, сквозь эту тишину стал просачиваться неразборчивый шёпот. Катя подняла взгляд и уставилась на звезду, сияющую чужой кровью.
– Ты одинок, – голос лишился каких-либо жизненных ноток. – Твоя жена умерла три года назад, и в страхе сойти с ума ты подписал контракт о найме. – Звезда продолжала шептать, а Катя продолжала говорить. – Твоя дочь, Маша, утонула в реке, пока ты со своими друзьями пил пиво и веселился. Когда вода заливалась ей в рот, она выкрикивала: «Папочка!» И с тех пор в твоём рту не было ни капли алкоголя. Но ты обозлился на весь женский род. Насиловал и трах…
Он прижал её к дереву и схватил за щёки так, что те с болью впились в зубы. Серые глаза метнулись в сторону, и удивления в них было не меньше, чем в злобных зелёных.
– Как ты узнала? Как ты, сука, узнала?!
– Я не знаю! Просто оно само как-то пришло и…
Лжец за долю секунды обхватил горло огромной ладонью и сжал его как трость.
– Значит так. Ты меня разозлила, тварь. Очень сильно разозлила. Так что расклад меняется. – Тело под рукой отчаянно пыталось вырваться, но он тут же успокоил его, ударив кулаком в солнечное сплетение. И Катя согнулась бы пополам в приступе боли, но крепкая рука держала её, не позволяя шелохнуться. – Либо ты и твой дружок сейчас сдыхаете, либо я трахаю как хочу и сколько хочу. Мне ничто не мешает прострелить вам головы, потому что я главный. Решайся, красотуля. Либо отпускаешь свою гордость, либо отпускаешь свою жизнь.
Он не врал. На этот раз Лжец не врал. Он говорил то, что думал и во что верил. Катя знала это, потому что чувствовала. И она боялась. Боялась как никогда в жизни. Ужас сковал всё её тело и мысли, захлестнув собой всю смелость. Реальность происходящего была слишком ощутимой. Человек не должен ТАК ощущать мир. Его детали вгрызались в мозг, хоть кислорода становилось всё меньше и меньше. Каждая клеточка кожи пронизывалась холодом и визжала от страха. Страх… Он показал ей Женю с огромной чёрной дырой во лбу. Показал его остекленевшие карие глаза, смотрящие в никуда.
И именно эта картина заставила Катю подчиниться, последовать приказу.
Как только крепкая хватка исчезла, колени подогнулись и рухнули на землю, пока грудь заливалась кашлем. Каждый вдох давался с трудом, а то и вообще не получалось его сделать, так что в один момент Катя подумала, что всё-таки потеряет сознание. Но не позволила себе это сделать. Со всей силы она надавила на синяк, застонала от боли, но зато продолжала жить! Даже сейчас, когда больше всего хотелось умереть.
– Поднимайся! Мне нужна другая твоя дырка!
Катя подчинилась. Её тут же развернули сильные руки и прижали к дереву. К ягодицам прижался твёрдый бугорок, который можно было бы сжать в одном кулачке. Чужие пальцы нащупали молнию джинсов, и именно в тот момент первая слеза беззвучно прокатилась по щеке, после чего скрылась в тенях.
Лжец нагнул Катю, стянул с ног джинсы. Женские руки вцепились в дерево, как бы прося у него помощи, но… помощи ждать было неоткуда. Губы задрожали ещё сильнее, когда в тесные стенки влагалища вошёл горячий член. Бёдра ударились друг об друга, и с этим ударом в Катю ворвалась ненависть, какой не было никогда в жизни. Зубы стиснулись от злости, все мышцы тела разом напряглись как перед атакой. На мгновение Катя подняла голову, захотела о чём-то попросить, но чужая ладонь тут же легла на затылок и надавила вниз, показывая, где чьё место.
Лжец задвигался подобно зверю. Его член скользил по сухим стенкам с бешеной скоростью, а пальцы впивались в кожу на талии. Катя уже не скрывала рыданий. Всхлипы вырывались наружу при каждом ударе бёдер, но, тем не менее, они были тихими, ведь громкие могут разбудить Женю или Рэнджа.
Я не хочу, чтобы Женя увидел меня такой. Он не должен видеть этого.
Он и не увидел. Всё закончилось через семнадцать секунд после первого проникновения. Катя продолжала стоять, держать руками за дерево и ожидая приказа. Она чувствовала текущую между ног сперму и вновь стиснула зубы, не в силах выплюнуть хоть слово. Снова наша Катя… Снова её все трахают и используют, как в старые добрые. Мир, может, и изменился, но люди остались теми же. Если ты всегда была дешёвой потаскухой, ты и после апокалипсиса останешься дешёвой потаскухой. Тебя будут драть, драть и драть, пока ты не захлебнёшься чужой спермой! Никто тебя не полюбит, ни одна душа! Потому что дерьмо только трахают! А ты намного хуже дерьма. Ты маленькая девочка, которая старается быть смелой, но на самом деле знает, что не может…
– ЗАТКНИСЬ! – Она прижалась к дереву и зарыдала в ладонь, пока всё её тело дико трясло. По голым ногам стекали тёплые ручейки, за спиной раздался звук застёгиваемой ширинки – такой привычный для всех мужчин, но такой ужасный для некоторых женщин.
– Ты молодец. – Катя еле подавила в себе желание вырвать этому подонку язык и проорать: «КАКОЙ ТЫ МОЛОДЕЦ!» – Умничка. Хорошая, однако, задница. Мне понравилось.
Ещё бы тебе, гнида, не понравилось.
– Можешь гордиться собой, красотка. И твой дружочек тоже. Я, всё-таки, настоящий джентльмен, поэтому сдержу своё слово. Оставлю вас в живых и никуда не заберу.
– Сгори в аду, – слова с трудом прорвались сквозь всхлипы, но всё же смогли прорезать ночной воздух.
– С такими пожеланиями тебе нужно вставать в большую очередь, дорогуша. Не хочется расставаться, но меня ждёт мой отряд. Может, ещё увидимся.
Лжец весело подмигнул ей и уже собрался развернуться, когда до него долетело: