– Отдохни, Егорушка. Ты слишком устал.
Он не расслышал слов, но понял их смысл, когда гниющие руки толкнули его, а почва под ногами пропала. Егор упал в могилу, которую сам же рыл целую вечность. И он бы закричал на весь мир, если б рот не завалила земля.
Она сыпалась сверху с сумасшедшей скоростью, а через пару секунд и вовсе придавила живого трупа, пытающегося вырваться наружу.
Каждый получает то, что заслужил.
Да, Егор?
* * *
Он проснулся с рывком, выбросившим его с кровати. Лицо тут же врезалось в пол, хоть рука и пыталась смягчить удар. Боль не появилась даже тогда, когда из носа хлынула кровь и потекла к губам, окрашивая собой кожу. Егор попытался встать на ноги, но потерпел поражение и упал, подвернув лодыжку. Мир перед глазами рухнул, утонул в чёрных точках, а голова вовсе погрязла в тумане, не дающем ничего разобрать. На светлый линолеум упало несколько капель крови, оставив на нём тёмные пятнышки. В их отражении Егор увидел своё лицо и блики флуоресцентных ламп над головой.
– Твою мать… – Он снова попытался встать и на этот раз одержал победу. Тело вновь стало послушным, а ноги не заплетались друг об друга, как обычно бывает после долгого сна.
– Вам следует заткнуть левую ноздрю.
Егор обернулся и увидел сидящую рядом с кроватью женщину, уместившуюся на небольшой тумбочке. Она была одета в простой белый халат, доходивший до колен, строгие чёрные брюки и туфли на низком каблуке. Слегка всклокоченные каштановые, уже седеющие у висков волосы стелились по плечам и свисали концами у самых грудей, хорошо скрытых под одеждой. Руки женщины были положены на серую папку, находящейся на прижатых друг к другу коленях. Морщины на лице выдавали возраст, но всё же не смогли скрыть той женскую красоту, что виднелась в очертании этих скул, губ и чуть приподнятом подбородке. Тоненькие брови театрально взметнулись вверх, когда Егор резко обернулся, и падающая на лоб чёлка скрыла ещё одни морщинки. По губам пробежала улыбка, но так незаметно, что это чуть ли не укрылось от Егора.
Придя в себя, он спросил:
– Кто вы? И где я? Почему так светло?
– Оглянитесь вокруг и попытайтесь догадаться, где вы.
Он так и сделал – последовал совету. Их окружали четыре белые стены, но не ослепляющие своей яркостью, а мягкие, будто сделанные для душевнобольных. Сходство в этом проглядывалось и в мебели, лишённой острых углов: кругленький столик и задвинутый к нему стула, старая солдатская кровать, на которой лежал тонкий матрас, прикроватная тумбочка с круглой поверхностью, встроенный в стену чёрный экран и пустой шкаф, собрали который, судя по всему, недавно. Комнатка выглядела так, будто её только-только обставили, и то худо-бедно, как говорится – для «галочки».
Но для чего-то же её обставили. И тот факт, что Егор проснулся в этой самой комнате, очень сильно настораживал. Голые стены хранили секреты, которыми явно не хотели делиться.
– Я так и не понял, где я.
– Значит, вас переоценили, когда поощрили за интеллект.
Егор хотел ответить, но с подбородка упала ещё пара капель крови, заставив закинуть голову вверх и заткнуть ладонью ноздрю.
– Меня зовут Мария Цветаева. Это мои настоящие имя и фамилия, не псевдоним. Можете пожать мне руку.
Егор, не опуская головы, нашёл в воздухе женскую ладонь и слегка сжал её. Она же наоборот – приложила такую силу, что чуть ли не сломала Егору кисть. Он смог подавить в себе стон, но сделал это с трудом, стиснув зубы. Мария явно не старалась показаться слабенькой.
– Вот, возьмите, – она положила ему в руку влажную салфетку. – Заткните свою бедную ноздрю и следуйте за мной. Мне велено вас провести.
И прежде чем Егор успел что-либо ответить, туфли на низком каблуке направились к двери, не останавливаясь ни на секунду. Пришлось быстро запихать салфетку себе в нос и опустить голову, чтобы держать в поле зрения эту женщину Дай-Сломаю-Тебе-Руку. И когда Егор пошёл за ней, он почувствовал себя идиотом. Идиотом, с торчащей из носа белой салфеткой.
– Вам идёт. – Всё тот же безразличный голос и всё та же тень улыбки на губах. – Только не чихните на меня, хорошо? Мне за это не платят.
– А за что вам п…
Мария открыла дверь и вышла в коридор, после чего направилась по нему куда-то вдаль. Егор последовал за ней, стараясь держаться как можно ближе подобно маленькому ребёнку, впервые попавшему на работу к маме.
Коридор был не то что длинным – бесконечным. Вот то слово, с помощью которого можно попытаться объяснить длину этих четырёх стен. Серый пол изуродовали чёрными царапинами (вероятно от тележек. Но зачем здесь тележки?), он отражал сияние ламп, ярко светящих над самой головой. Стены настораживали обнажённостью: ни картин, ни полок, ничего. Лишь кое-где мелькали наклейки, сообщающие о запасном пожарном выходе. На весь коридор разносились только шаги двух пар ног, идущих непонятно куда. Единственной подсказкой был слабый аромат медицинского спирта, витающий в воздухе, какой бывает в поликлиниках и больницах.
Но это была не больница и уж тем более не поликлиника. В них не могут быть настолько длинные коридоры.
Стали появляться двери, но, конечно же, закрытые. Без табличек, без номеров. За некоторыми из них Егор уловил голоса – мужские и женские, – но разобрать слов не смог. Ну и ладно, сам факт того, что здесь находились люди, успокаивал. Потому что в какой-то момент Егор перестал считать Марию человеком – ни одна женщина не может идти на каблуках так долго, не сбивая ритм.
– Вы не устали?
– Устал. Но найду в себе силы идти дальше, если узнаю, куда мы вообще идём.
– Я без понятия, когда вы в последний раз ели. Сейчас мы идём в столовую, где вас накормят. На еду не жаловаться; ничего другого вы есть не сможете.
– Вы меня пугаете.
– С комплиментами у вас тоже всё очень плохо. – Она ускорила темп, так что Егор чуть ли не перешёл на бег. – Но я сделаю вид, будто не услышала этого. Если хотите ещё задать вопросы, постарайтесь сохранить их у себя в голове и потом зададите другим людям, не мне. Моя задача – провести вас, а не рассказывать о том, куда вы попали.
– Гостеприимностью ваш отель не отличается.
Мария не ответила, даже не улыбнулась. Вместо этого она ещё сильнее сжала в руке серую папку, будто в ней было действительно что-то невероятно важное. Что ж, может, всё так. То, что Егор видел перед собой живого человека, уже было важно, и…
– Господи. – Он тяжело выдохнул, на пару секунд отстав от Марии. – Здесь не пахнет трупами. Воздух чист! Как… как ночью на улице. До всего этого…
– Скоро узнаете, почему воздух так чист. А пока попрошу вас помолчать, юноша. У меня и так голова раскалывается от всех вас. Так что будьте добры, поговорите с самим собой.
Больше его рот не открывался, хотя в голову, несмотря на всю странность ситуации, продолжали приходить шутки. Но холодный тон Марии всё-таки заставил Егора замолчать, так что весь остаток коридора (километра четыре, не меньше) они преодолели в молчании. На пути им не попался ни один человек, даже ни одной крупицы пыли – всё содержалось в идеальной, пугающей чистоте.
Наконец они подошли к двери. Мария подняла руку, и только сейчас Егор заметил на её указательном пальце тёмное кольцо – ребристое, с непонятным узором, отлитое будто из чёрного металла. Она просунула палец в специальное отверстие в двери, провернула его (она же сломает сейчас палец), после чего раздался щелчок, напоминающий хруст костей. Но то был замок, и уже через секунду дверь отперлась, приоткрыв небольшую щель. Мария толкнула её и раскрыла полностью. Егор тут же последовал за ней, но замер, как только переступил порог.
Перед ним простирался огромный зал, стены которого словно убегали друг от друга. Волна шума ударила в голову и отозвалась в ней протяжным эхом: повсюду гремела посуда, ложки и вилки стучали о тарелки, по воздуху протекал неразборчивый говор людей. Они сидели за столами, каждый из которых был предназначен для четырёх человек. Мужчины и женщины болтали друг с другом, что-то рассказывая и делясь эмоциями. Егор увидел лавирующего меж рядами столов седовласого парня, ведущего за собой маленькую улыбающуюся девочку. В дальнем углу, прислонив ко лбу белую кружку, сидела молодая женщина, уставившись куда-то пустыми глазами. Некоторые просто ходили из стороны в сторону, что-то бормотали себе под нос. Но многие разговаривали, выслушивали других и поедали полученную на подносах еду.
Его с ужасом понял, что все эти люди живые. Что все они кого-то потеряли и пережили кошмар, прежде чем попасть сюда, чтобы это «сюда» не значило. Каждый столкнулся с сияньем светлячков, дожил до сегодняшнего дня и… всё ещё живёт. К горлу Егора подкатил небольшой комок, когда он увидел улыбки на смеющихся лицах, которые за последние несколько дней не раз были искажены плачем. Люди… так много людей, способных смеяться. И так много людей, прошедших кошмар.
– Берите поднос и двигайтесь вон туда. – Мария указала на небольшую тележку с подносами и на раздачу, вдоль которой расставили блюда. Прибывающие люди осторожно брали их и уносили с собой, пока несколько женщин в слегка замызганных фартуках выдвигали новые порции еды. – Не волнуйтесь, отравлять вас мы не будем. Возьмите, что понравится, и сядьте за любой стол.
– А что потом?
– Вы поймёте. А если не поймёте, попробуйте обратиться к своему мозгу.
С этими словами Мария развернулась и ушла, оставив за собой развеваться халат. Егор оглянулся, ещё раз посмотрел на огромный, просто гигантский зал столовой (как же их много) и спустя какое-то время направился к тележке с подносами – медленно, словно во сне. Через несколько секунд он уже проходил по раздаче, брал то, что первым попадалось под руку, и очнулся лишь один раз, когда кто-то ударил его по руке, сказав, что нельзя брать двойные порции. Ещё через несколько секунд Егор пошёл с подносом к столам, смотря на то, что сейчас будет есть.
Завтрак, обед или ужин составляли манная каша, три куска батона, одна пачка сливочного масла, чай (по аромату, вроде как, неплохой), два прямоугольных печенья и варёное яйцо с уже чуть треснутой скорлупой. Выглядело всё более-менее аппетитно, но какой за этим скрывался вкус мы узнаем только сейчас.
– Нужно найти Вику. – Голос Егора утонул в общем гомоне. – Вику и Влада. Они должны быть где-то здесь.
Десятки, может, даже сотни голов оборачивались друг к другу и о чём-то спрашивали, но ни ярко-рыжей, ни знакомой тёмной-русой среди них не было. Егор стоял перед рядами столов, пока мимо проходили люди с точно такими же подносами в руках. Всё вокруг выглядело так, будто и не было никакого апокалипсиса. Привычность окружения одновременно и пугала, и успокаивала. Светлые тона, в которых была сделана столовая, отгоняли негативные мысли, позволяя просто наслаждаться едой. И сейчас желудок был совсем не против сжевать что-нибудь вкусненькое и запить это чем-нибудь горяченьким.
Взгляд наткнулся на почти пустой стол, за которым, ссутулившись, сидела девушка. Пепельно-русые волосы скрывали её лицо. Голова была опущена вниз, полностью отрешённая от мира, обращённая только к подносу. Егор подошёл к столу и сел напротив, чуть не уронив на пол свою тарелку. Убедившись, что она не соскользнула с подноса, он сказал:
– Привет.