Чёртову ячейку под номером 19.
Она умирала; воспоминания о тёмном коридоре до сих пор не утратили своей яркости. В ту ночь Влада потеряла очень, очень много крови – по ощущениям, больше, чем может уместиться в человеке. Она совершила подвиг, который видела лишь смерть, всё время пытающаяся схватить её покрепче. Горящая машина, пустое шоссе, отражение лунного света от поверхности асфальта, затем – пустая (не считая трупов) автозаправка, магазин с жужжащими лампами и шкафчик с ячейками, одна из которых никак не хотела открываться. Влада сражалась – сражалась до последнего! – но всё равно проиграла и…сдалась, да, сдалась. Это правда. Она помнила, как сползла на пол и медленно закрыла глаза, прощаясь с миром в безмолвном молчании. И наверняка бы погибла, если б не Джонни.
Он нашёл её.
И спас.
Каким бы сильным ни был человек, один он вряд ли выстоит под гнётом судьбы. Джонни – этот здоровенный мужчина с невероятно притягательной улыбкой – вытащил Владу из лап смерти и исчез. Она даже не задумывалась, попал ли он в Чистилище или нет. Он просто появился в её жизни, выполнил свою функцию (спас жизнь) и пропал неведомо куда. Мама Влады всегда верила в судьбу и привила подобную веру дочке – мол, всё, что происходит, уже предопределенно, а мы своими глупыми поступками лишь направляем жизнь по одному из заготовленных сценариев.
Выходит, всё и вправду было предопределенно.
– Если ты сейчас же не выйдешь, я лично выпну тебя из машины. За твои слова.
Влада взглянула на Катю, на Женю, увидела, как напряглась его рука, чтобы открыть дверцу, и именно в это мгновение поняла, что вот он, шанс изменить ход событий, один из ключевых. Она с силой вцепилась в Женю – слишком сильно для умирающей девушки, – прижала его к сидению, наблюдая, как стекают капли по его шее. Поднесла губы прямо к уху и затараторила:
– Никуда не уходи, оставайся здесь, не слушай её, не слушай себя. Мы сейчас… – Она столкнулась со взглядом Кати (она смотрит на меня так, будто я его раздеваю) и тут же отпрянула от переднего сидения, но продолжала держать руки на плечах Жени. На всякий случай. Она, конечно, не удержит его, если он всё-таки решит уйти, но женские руки, лежащие на мужских плечах, всегда обладали магическим свойством успокаивать.
Женские ладони на мужских плечах…
Молния осветила их, и пальцы чуть дрогнули при следующем громе.
– Не вылезай из машины, – проговорила Влада. – Ты не должен этого делать.
Теперь Катя полностью развернулась на водительском сидении и, держа левую руку на руле, взглянула в глаза маленькой хрупкой девочке, у которой вдруг прорезался голос.
– С какой стати ты стала командиршей, а? Ты сидишь за рулём или я? Или это ты вывезла нас и не обосралась, когда поехал внедорожник, да, Жень? Ты ведь тоже у нас великий герой! Каждый из вас знает что делать, но вот делаю всё я! А вы только…
– ХВАТИТ! – Влада перекрыла криком свою боль, шум дождя и даже гром – уже более тихий, потихоньку покидающий небо над выжившей тройкой. – Послушайте меня оба очень внимательно, потому что это намного важнее выяснения ваших отношений.
Она убрала руки с плеч Жени, кое-как перебралась на середину заднего сидения – так, чтобы полностью видеть лобовое стекло – и начала говорить, время от времени переводя взгляд от серых глаз к карим и обратно.
– Моя мама была очень религиозной женщиной, хоть мы с папой и не разделяли её веру и остальные причуды.
– Мне плевать, кем была твоя мама, – рука Кати то сжимала, то разжимала обод руля. – Нашла время исповедаться. Для этого есть церкви, дорогуша, а не…
Женя накрыл ладонью половину её лица и развернул к себе. От этого жеста слова Кати застряли в горле, так и не сорвавшись с губ, а сама она удивлённо посмотрела сначала на мужскую руку, потом на её владельца.
– Послушай её. Пожалуйста. Может, она хочет сказать что-то важное.
Под серыми глазами чуть дрогнули губы, больше похожие на мешки с кровью, чем на то, что захочется поцеловать. Но они лишь дрогнули, ни одного слова, ни одного возражения с них не сорвалось. И хоть Влада не питала симпатии к этим двоим, всё же от увиденного в её сердце что-то ёкнуло. То, как от одного касания одного мужчины она вдруг замолчала… то, как резко она преобразилась… как воздух замер в её лёгких от соприкосновения ладони Жени с лицом…
Они и вправду любят друг друга. Как-то странно, но любят.
Катя коротко кивнула, аккуратно, даже нехотя убрала с лица тёплую ладонь и вновь повернулась к Владе. В этот раз в её голосе не было злобы.
– Хорошо. Рассказывай нам, что хочешь рассказать.
И Влада начала:
– Моя мама всегда говорила, что у нашей жизни есть несколько сценариев, написанных Господом для каждого. Один сценарий влияет на другой, тот – на третий, и вместе они образуют одну огромное «дерево», где все частички зависят друг от друга. Вы понимаете, о чём я? – Катя и Женя покачали головами. Ветер встрепал их волосы, ударил Владу по лицу. – Ладно, сейчас попробую объяснить получше. По теории моей мамы, всё в жизни не случайно, но мы можем на это повлиять в ключевые моменты.
– Я не поняла. То есть, наша жизнь и предопределенна, и одновременно нет?
– Типа того. Как сказал бы мой папа: «Твоя мама имеет в виду, что Бог устраивает какую-нибудь хрень, потом отходит, смотрит, что с этим будут делать люди, а потом из полученного опять вытворяет какую-нибудь хрень». – Влада тихо засмеялась, поднесла к лицу руки и, успокоившись, продолжила? – Я это всё к чему: я думаю, что мы втроём встретились неслучайно. У меня только сейчас проскочила такая мысль. Ну сами подумайте: велик ли был шанс того, что ты, Женя, пройдёшь мимо меня именно тогда, когда мне будет нужна помощь? Что ты встретишься с Катей в тот же самый момент? Что все события приведут нас сюда, живыми и почти здоровыми.
– Бред, – сказал Женя. – Это всё из-за наших общих усилий. Если так подумать, то тогда вообще…
Катя накрыла половину его лица своей ладонью, и от этого касания Женя замолчал. Тёплая улыбка уродливыми губами и спокойный голос:
– Послушай её. Пожалуйста. Может, она хочет сказать что-то важное.
И снова у Влады ёкнуло сердце. Женя послушал Катю (как они смотрят друг на друга…) и замолчал. Его карие глаза вновь обратились к тёмно-зелёным.
– Помните светлячков? Ну, ту ночь, когда они заполнили собой всё небо? Вы с ними вообще сталкивались? – Катя вспомнила, как очнулась в больнице в тот день, когда умер Миша, как увидела в окне сияющего жёлтым сиянием светлячка, как резко в ней воспылала ненависть – такая сильная, что заставила её кричать на маленького светлячка.
Она коротко кивнула, говоря Владе, что да, сталкивалась с одной из этих тварей.
– Озеро… – прошептал Женя. – Я видел на озере того же светлячка, который наблюдал за мной после того, как меня избили. В узком переулке. В таких местах светлячков не может быть.
– Ребят, – заговорила Катя, – я понимаю, мы подбираемся к чему-то важному, но давайте ускоримся. У меня в ноге пуля, вам тоже, вроде как, нужна помощь. Что ты хочешь сказать насчёт светлячков, Влада? Что мы все с ними сталкивались?
– И не только мы. Все жители Петербурга с ними столкнулись.
– Но только для многих это закончилось смертью, – подытожил за Владу Женя. – Кажется, я понимаю, к чему она клонит.
– Женя, ты сказал, что тебя избили, тогда ты и увидел светлячка. Я увидела одного из них сразу после аварии, в которую попала. Мы оба встретились в ними в тот момент, когда наши жизни висели на волоске от смерти. Катя? Когда ты встретилась со светлячками?
Она вспомнила тот ужасный день, в который потеряла самого близкого человека на свете – Мишу. Вспомнила до ужаса белые коридоры больницы, тянущуюся за ней капельницу и…боль. Господи, такую боль не должна испытывать ни одна мать. Катя не помнила, как вышла из больницы, кому успела за это время оторвать ухо или сломать нос, не помнила, как почти добралась до дома, но зато в её памяти хорошо запечатлелась аптека. Она пришла туда, чтобы купить огромную кучу препаратов, в большом количестве способных отправить её к сыну. И лезвия… на её левом запястье до сих пор был виден шрам. Еле заметная светлая полосочка. И светлячок пришёл именно в ту ночь. Наблюдал за тем, как она рыдала в подушку, орала на врачей, пыталась перегрызть себе вены и выкрикивала имя сына, которого больше никогда не встретит со школы и никогда не поцелует в тёпленький лоб, говоря: «Я горжусь тобой, милый».
– Я встретила светлячка, когда хотела покончить с собой.
Влада коротко кивнула, будто ждала такого ответа.
– Мы все увидели их, когда должны были умереть. А большинство людей увидели их за секунды до смерти. Понимаете? Светлячки убивали выборочно, они высматривали тех, кого не будут трогать. И сейчас эти люди, которые остались в живых, находятся в Чистилище. Мы здесь, может, единственные в городе. Светлячки или тот, кто их послал, чем то руководствовались, это был осознанный выбор. Каждый выживший выжил не случайно. И даже тогда, когда мы должны были умереть не из-за светлячков, а из-за чего-то другого, кто-то приходил на помощь. Причём в самый нужный момент.
Женя с Катей переглянулись.
– Я не поняла. Ты хочешь сказать, что всё это было предопределенно с самого начала? Кем-то одним? Каким-то больным ублюдком?
– Как будто про нас книгу пишут, – сказал Женя. – И по мере повествования у автора всё больше съезжает крыша.
– Я хочу сказать вам лишь одну простую вещь. Моя мама верила в судьбу и предопределённость, в них отчасти верю и я. Я не знаю, почему светлячки нас не тронули, но знаю, что это не просто так. Честно говоря, вы двое ведёте себя как подростки, которые ссорятся из-за ерунды. Сейчас бы Женя вышел из машины и ушёл невесть куда. Но вы не подумали о том, что судьба вас специально свела? Вы должны держаться вместе – вот один из счастливых сценариев, которые предписал Господь. Порознь вы не выживите, я не выживу. Даже с банальной точки зрения выживания…мы должны держаться вместе! Нас ведь выбрали.
– Кто выбрал? – Катя нахмурилась, и Влада, кажись, поняла, почему её так сильно полюбил Женя – она чертовски быстро из взрослой женщины превращалась в ничего не понимающую девочку. – Ты считаешь, что нас кто-то выбрал?
– Это точно бред, – сказал Женя. – Если ты имеешь в виду Бога, то я вообще сомневаюсь, что он знает о нашем существовании.
– Да и не могло быть всё предопределенно, – согласилась Катя. – Хочешь сказать, что наш любимый Господь вычеркнул из сценария моего сына, потому что без него удобнее?