<< 1 ... 14 15 16 17 18 19 20 21 >>

Дарья Аркадьевна Донцова
Хождение под мухой

– Ваша дочка на отца, наверное, похожа!

– Как две капли воды, – ответила Марфа, переодевая девочку в костюмчик, – вот смотрите.

Она указала пальцем на книжную полку, и я увидела под стеклом большое фото мужа Нади Киселевой.

– Папа, – запрыгала по кровати девочка, – папа, дай!

Марфа вытащила снимок и протянула ребенку.

– Держи, Варечка.

– Папочка, – пробормотала дочка и поцеловала изображение, – папочка, любимый.

– Скоро вернется, – пообещала Марфа, – и подарки привезет, подожди, недолго осталось. – Потом повернулась ко мне и добавила: – Вот, пришлось портрет в детской поставить! Ну ничего, надоест же ему когда-нибудь летать…

Я вышла на улицу с гудящей, ничего не соображающей головой, дошла до метро, села на скамеечку и попыталась разложить полученную информацию по полочкам. Интересная, однако, картина получается. Значит, милейший Богдан, обожающий Надюшу, на самом деле двуличный негодяй, живущий двойной жизнью. И как ловко устроился, даже звал своих женщин одинаково: поросеночек. Небось боялся запутаться. Однако девочке четвертый год, и нет никаких сомнений в том, что она дочь Богдана. Варя просто копия отца. Надюша так и не смогла родить мужу ребенка. Но Богдан никогда не настаивал, пару раз Надя сбегала на консультации к гинекологам, выяснила, что вроде все на первый взгляд в порядке, и успокоилась.

– И зачем нам наследники? – пожимал плечами Богдан. – Поживем лучше для себя. От детей одни неприятности.

Надюша была того же мнения, она слишком сильно любила мужа. Получись у них ребеночек, Киселева бы обязательно родила, а раз нет, то и не надо.

Марфа же подарила Богдану дочь. Может, именно из-за девочки Шевцов и изображал семейную жизнь с ее матерью? Правды мне теперь не узнать. Богдан – покойник, Надюша тоже на том свете. Важно другое, Марфа не имеет к этой истории никакого отношения. Она совершенно искренне полагает, что супруг находится в командировке и поджидает его назад. Или Марфа – гениальная актриса, сумевшая скрыть от посторонней женщины горе и тоску. Но что-то мне подсказывает: она ни при чем. Вот бедняга! Ей-то не сообщат о смерти Богдана, может, мне следовало раскрыть женщине глаза? Я вспомнила простое лицо Марфы, радостно скачущего по постели ребенка и вздохнула. Ну уж нет, увольте. Пройдет отведенный срок, Марфа сама забеспокоится, обратится в «Медицину катастроф» и узнает правду.

Впрочем, не знаю, существует ли на самом деле подобная организация, но если да, то там сразу объяснят, что Богдан Шевцов не имеет к ней никакого отношения. Марфа никак не могла довести Надю до самоубийства по одной простой причине – она ничего о ней не знала. Уходя, я сказала женщине провокационную фразу:

– Ваш муж такой интересный мужчина, мой тоже был красавец. Знаете, почему мы развелись? Врал мне все время, что по командировкам таскается, а сам у любовницы жил. Так что будьте осмотрительны, все мужики – сволочи, тем более писаные красавцы. Чего я только не делала, даже к его даме сердца явилась и посуду переколотила. Все зря, кобель он и есть кобель.

Марфа улыбнулась:

– Спасибо за предупреждение, только Богдан не такой, он каждую свободную минуту старается с нами провести, мы любим друг друга. Хотя, если бы у него появилась любовница…

– Вы бы убили разлучницу, – радостно ляпнула я.

– Господь с вами, – замахала руками Марфа, – я бы поговорила с ним по душам и узнала правду. Если это просто интрижка, то и беспокоиться нечего, все равно ко мне вернется, а вот если муж всерьез полюбил, тогда…

– Убили бы? – с надеждой спросила я.

– Никогда в жизни, – вздохнула Марфа, – что вам в голову всякие ужасы лезут? Убила, убила… Телевизор, наверное, много смотрите. Нет, конечно, какое у меня право лишать жизни другого человека? Только господь может даровать или отнимать жизнь. Я бы отпустила Богдана, пусть будет счастлив.

Я вошла в вагон и прижалась спиной к двери, на которой белели слова «Не прислоняться». В детстве, когда мама возила меня в музыкальную школу, я, отупев от занятий, складывала из этого приказа другие слова. Слон, нос, сон, соня, рис, пир… Получалось много…

Нет, Марфа тут ни при чем. Я сделала одну, но принципиальную ошибку. Скажите, пожалуйста, ну зачем ей доводить Надю до самоубийства после смерти Богдана? Логично было бы начать третировать соперницу еще при жизни двоеженца. Надюша накладывает на себя руки, а Марфа получает мужика в личное пользование. А так…

Я вновь уставилась на надпись. Тон, стон, пистон, сено, след… Нет, последнее не подойдет, тут нет буквы «д». Получается «слет»… След! Я так и подскочила! Ну не дура ли! Наследство! Кому достанется все имущество: клиника, квартира, дача, сберкнижка, а? Кто получит тугую копеечку? Вот и ответ на все вопросы. С тех пор как финикийцы придумали деньги, человечество просто помешалось на разноцветных бумажках, в обмен на которые можно получить все, кроме истинной любви и здоровья.

ГЛАВА 8

Дома я столкнулась в подъезде с соседом Петькой Мамаевым. У нас живут в основном приличные люди, работящие, с семьями. Исключения только два. До недавнего времени в соседней с нами квартире жила баба-алкоголичка. Мы с Катей все время боялись, что она когда-нибудь заснет с сигаретой в руках, и начнется пожар. Но неожиданно нам повезло. Пьянчужка нашла себе мужа, вполне нормального, трезвого парня, продала хоромы и уехала с супругом в другой город. Но свято место пусто не бывает. Квартиру приобрел Петька. Сначала Мамаев показался всем вполне приличным парнем. Он ходил на работу, вежливо здоровался, и местные сплетницы, узнав, что Петька получил жилплощадь после разъезда с бывшей женой, начали подыскивать ему невесту из местных разведенок. Но буквально через пару недель ситуация кардинально переменилась. Мамаев запил, затем потерял работу, и сейчас это вконец опустившийся парень, рыскающий около метро в поисках пустых бутылок. Здороваться Петька со всеми перестал давно, поэтому представьте, как я удивилась, услыхав от него:

– Привет, Лампа.

– Здравствуй, – ответила я, оглядывая Мамаева.

Впереди меня ждало еще одно потрясение. Петя был трезв, словно младенец.

– Ты пить бросил? – удивилась я.

– Завязал со вчерашнего вечера, – буркнул сосед, входя в лифт, – будет, нагулялся, пора и за ум браться. Вот, на работу ходил назад проситься, автомеханик я хороший, пообещал, больше ни-ни, даже не понюхаю.

– Правильно, – одобрила я, – молодец!

– Да уж, – вздохнул Петя, – до зеленых чертей допился. Думал, врут кореша про глюки, ан нет, правда. Знаешь, почему я решил пить бросить?

– И почему? – заинтересовалась я.

– Вчера вечером иду домой в стадии полтазика…

– Что?

– Ну это я так, образно называю, когда совсем плохо, блевать тянет, то, считай, полный тазик, а если просто покачивает, так половина. Ну да не в этом дело. Прикинь, Лампа, поднимаюсь на этаж, а там!!! Дьявол! Зеленый, пупырчатый, морда чемоданом, на ногах красные ботинки, на руках красные перчатки, тянется ко мне, зубами щелкает…

– А ты что? – поинтересовалась я, сдерживая смех.

– К вам позвонил. Тетка вышла, то ли бабка, то ли девка. Я ей чудище показываю, объясняю: черт пришел. А старуха в ответ:

«Ты бы еще больше водку глушил, тогда еще и чертенят увидишь!»

Петька, разинув рот, смотрел, как жуткое чудище уходит в квартиру, где живут соседи. Старушонка, закрывая дверь, посоветовала:

– Завязывай ханку жрать, не ровен час, в психушку угодишь!

Мамаев мигом протрезвел. И вот ведь странность, к водке его больше не тянет, наверное, капитально перепугался, узрев черта.

– Нет, – бормотал Петя, всовывая ключ в скважину, – хватит, теперь иная жизнь пойдет, трезвая!

– Молодец, – похвалила я его, – не пей больше никогда, а то ведь так и правда с ума сойти легко, раз черти чудиться начали.

– Все, – отрезал Петька, – мне главное было решение принять.

Я вошла в квартиру, погладила тут же прилетевших собак, кошек и, увидев выползающую из кухни Люсю, с чувством сказала:

– Ну, дорогая, может, тебя сдавать напрокат наркоманам? Какой эффект от одного только твоего появления, а?

Вечер пролетел в заботах. Чувствуя некоторую неловкость перед Капой, я предложила:

– Давайте, сделаю ужин.

Капа хмыкнула:

<< 1 ... 14 15 16 17 18 19 20 21 >>