Дарья Аркадьевна Донцова
Эта горькая сладкая месть

– Хитрая какая, – усмехнулась пьянчуга, – за кусок баксов в тюрягу садиться.

– Нотариус не судья, процесс не возбудит, – успокоила я тетку, – подумайте, деньги хорошие, к тому же постараюсь представить дело так, что вас вынудили лжесвидетельствовать.

Вика притихла, потом, очевидно, пересчитала деньги на бутылки и сомневающимся голосом произнесла:

– Давайте телефон, позвоню, как надумаю.

Я покачала головой.

– Нет. Предложение действительно только один день – завтрашний. И условие такое: вы даете мне свой телефон, а я позвоню завтра около полудня.

Панова поколебалась секунду, потом оторвала от газеты полоску и быстренько накорябала несколько цифр. Я сунула обрывок в сумочку и пошла к выходу.

– Послушайте, – крикнула Вика, – скорей всего соглашусь, дайте задаток, хоть двадцатку!

– Нет, – твердо сказала я, – завтра, всю сумму разом и только после визита к нотариусу.

На улице бушевал ливень. Потоки воды текли по тротуару, редкие прохожие прятались под зонтиками. Мой плащ остался в «Вольво», а автомобиль был запаркован у метро. Пришлось ждать в вонючем подъезде. Примерно через пятнадцать минут потоп прекратился, с неба сыпались редкие капли. Я прикрыла голову пакетом и, старательно обходя лужи, доплыла до «Спортивной». Несмотря на все усилия, дешевые матерчатые тапки промокли, а тонкая юбка облепила ноги. «Вольво» не было. Я тупо посмотрела на место, где оставила утром автомобиль. Может, перепутала проулок? Нет, вон будка «Мороженое» и знак, разрешающий парковку. Значит, угнали, вот здорово. Я подошла к мороженице и спросила:

– Не видели случайно, тут такая машина вишневого цвета стояла.

– «Вольво», что ли? – отреагировала раскрашенная девица и радостно хихикнула. – Забрали вашу тачку эвакуаторы, здесь стоянка только для банка. Видите вывеску? Ихний охранник и вызвал. Они всегда машины отсюда увозят. Ну теперь помучаетесь, пока назад получите, да еще и денег заплатите.

И она залилась счастливым смехом. Действительно, у соседа корова сдохла, а мне приятно. Ладно, поймаю такси и отправлюсь домой. Не успела я шагнуть на проезжую часть, как рядом резко затормозил новенький глянцевый «Мерседес». Передняя дверца распахнулась, и бархатный мужской голос радостно произнес:

– Дашенька! Какими судьбами? Садитесь, подвезу.

Я заглянула внутрь пахнущего дорогими сигаретами салона и увидела за рулем белозубого Валерия.

Светланин муж призывно помахал рукой, и я плюхнулась на дорогое сиденье из натуральной кожи.

– Погодка класс, – радостно возвестил Валерий, глядя, как с меня медленно стекает вода. – Как оказались в этом районе?

– Родственницу искала, да она переехала.

– А я к тестю ездил, – сообщил мужчина. – Академик рукопись какую-то дома забыл, вот меня и послали. Знаете что, давайте перекусим. Вы обедали?

– Нет, только не одета для ресторана.

– Ерунда, – махнул рукой Валерий, – тут есть одно местечко неподалеку.

И он принялся кружить по переулкам. Вскоре мы оказались около небольшого кафе. Валера галантно распахнул передо мной дверь. Внутри просматривалось всего несколько столиков. Плотно зашторенные окна, полумрак рассеивается маленькими настольными лампами. Действительно очень уютно. В таком освещении даже я превосходно выгляжу. Мой спутник огляделся по сторонам и крикнул:

– Ашот!

Зазвякала занавесочка из стеклянных бус, и в зал вошел, нет, вплыл пожилой армянин. Увидев «композитора», он расцвел от восторга:

– Какой дорогой гость! И, как всегда, с красавицей!

Валера шутливо ткнул хозяина в бок:

– Ладно тебе, старый лис, лучше скажи, что сегодня?

Ашот причмокнул губами.

– Для вас – осетринка по-монастырски, но если дама не любит рыбу…

– Люблю, люблю, – заверила я его.

К осетрине подали почему-то красное вино. Я не высказала удивления – откуда тетка из Казани может разбираться в подобных тонкостях. Честно говоря, и еда, и выпивка были так себе; хорош оказался только кофе, сваренный по всем правилам в раскаленном песке.

– Согрелись? – ласково поинтересовался Валера. – Что же без зонтика в такую погоду?

Мы поболтали о том о сем, потом кавалер предложил:

– Давайте довезу до дому.

Я замялась, представляя себе, какую физиономию он скорчит, увидав наш двухэтажный особняк.

– Нет, нет, спасибо, лучше до метро.

– Бросьте, – продолжал настаивать Валера, – дождь хлещет как из ведра.

Делать нечего, пришлось согласиться и дать настырному извозчику адрес Катюши. Ключи у меня в сумке, на худой конец, захлопну перед его носом дверь. Но все получилось иначе. Валера повез меня каким-то странным путем, и совершенно таинственным образом мы оказались на проспекте Вернадского. Водитель притормозил возле блочной башни с ярко-голубыми панелями.

– Дашенька, поднимитесь ко мне на пять минут.

– Как? – изумилась я. – Насколько помню, ваша квартира рядом с домом Альберта Владимировича. Хотя я плохо ориентируюсь в Москве, мы что, с другой улицы подъехали?

Валера рассмеялся.

– Абсолютно правы. Наша со Светкой квартира в противоположном конце Москвы, а здесь мое холостяцкое гнездышко, конспиративная явка. Ну что, пойдем?

Я вышла из «Мерседеса» и, противно чавкая грязными тапками, направилась к подъезду. Ну не станет же он меня насиловать, в случае чего заору как ненормальная.

Квартирка оказалась премилым местом – однокомнатная, уютная, какая-то по-женски ухоженная, даже кокетливая. Впрочем, следы женщины обнаружились и в ванной: розовый махровый халат, размера этак 46-го, несколько баночек крема для лица, кое-какая косметика.

– Вытритесь полотенцем, – крикнул зять Павловских, – и наденьте халат, а одежду повесьте на обогреватель!

Чудненько, обольщение по всем правилам.

– Неудобно как-то натягивать чужой халат! – выкрикнула я.

Валера заглянул в ванную.

– Он «пароходский».

– Чей?

– Анекдот такой есть. Мужик на пароходе решил прокатиться. Вошел в каюту, разложил вещи и злится – зубную щетку забыл. Идет в ванную, глядь, а она там торчит, родная! Он обрадовался, давай зубы чистить, тут входит другой парень и говорит: «Я здесь до вас жил, щетку забыл, а вы ею уже в рот залезли». Первый начинает извиняться: «Простите, простите, думал – пароходская».

Я в задумчивости поглядела на халат. Интересно, при каких обстоятельствах смогла бы воспользоваться подобным предложением? Надо признать, никогда еще в своей жизни не теряла настолько голову, чтобы использовать общий халат. А вот другие женщины, очевидно, испытывали подобные страсти. Даже обидно немного.

В кухне был сервирован стол. К растворимому кофе подавалась коробочка турецких псевдошоколадных конфет и бутылка паршивого коньяка. Но тетка из Казани, очевидно, должна изобразить восторг. Я постаралась изо всех сил, дождалась, пока хозяин отвернулся к мойке, и быстренько опорожнила емкость со спиртным в горшок с алоэ. Надеюсь, бедному растению не повредит порция жуткого пойла. Что делать, жизнь во Франции разбаловала, приучила к качественной выпивке.

Валера принялся жаловаться на одиночество и непонятость, потом намекнул, что может посодействовать и достать мне контрамарки в столичные театры. Изредка вздыхал и брал меня за руку, с каждым разом подсаживаясь все ближе и ближе. Я уже подумывала, как отступить из холостяцкого гнездышка с наименьшими потерями, как вдруг раздался звонок в дверь.

– Странно, – пробормотал ловелас и, плотно притворив дверь кухни, вышел в прихожую.

Сначала стояла тишина, потом раздались крики, шум, что-то с грохотом упало, и в кухню ворвалась растрепанная девушка. Топнув довольно толстой ножкой, вошедшая заорала:

– Уже коньяк в ход пошел! На мое белье небось шлюху положить решил.

На всякий случай я ухватилась за разделочную доску – все-таки оружие. Но девушка не стала кидаться на меня с кулаками, а, рухнув на табуретку, противно зарыдала.

– Как ты мог! Да посмотри на нее как следует, небось полтинник разменяла, ни рожи ни кожи!

Валера неловко топтался сзади.

– Пусенька, это не то, что ты вообразила. Дарья Ивановна – аспирантка Алика, приехала за книгами.

– Правда? – спросила девчонка, размазывая сопли по деревенскому личику.

Потаскун умоляюще глянул на меня.

– Абсолютная, – заверила я ревнивицу, – только за литературой заехала, и потом, не волнуйтесь, мне совершенно не нужен Валерий.

Девица шмыгнула носом и побежала в ванную. Я быстренько нацепила влажные тапки и выскочила под проливной дождь.

ГЛАВА 8

Утром в спальню влетела Маня.

– Никогда не была в Киеве, – заявила дочь с порога.

– Я тоже, а в чем дело?

Выяснилось, что Ольга собралась на несколько недель к родителям, близнецы отправляются с ней. Но Аркадий не может поехать, как раз сейчас нашелся новый клиент, и сын занят на процессе. Няня Серафима Ивановна наотрез отказывается сопровождать Зайку. Старушка до смерти боится самолетов. Одной с двумя малышами невестке просто не справиться, поэтому сопровождать ее предложено Мане.

– А лицей? – робко осведомилась я. – Занятия еще идут.

– Ерунда, – постановила Маня, – позвоню Оксане, она даст справку о болезни. Я же хорошо учусь, почему нельзя?

Что верно, то верно, в дневнике у нее нет даже четверок.

К тому же Олины родители вполне благополучные люди. У них роскошная дача на Днепре. Аркашка ездил в прошлом году к тестю с тещей, так потом два месяца не мог успокоиться, перечисляя блюда, которыми его потчевала Анфиса Леокадьевна: вареники, галушки, деруны, пампушки… Маня только завистливо вздыхала.

– Ладно, поезжай, все равно до конца учебного года всего ничего осталось.

– Мусечка, ты – чудо! – завопила дочь и понеслась собирать чемодан.

Оля вздохнула:

– Маруське отдам Ваньку. Он орет так же громко, как она, пусть в самолете друг друга перекрикивают. Мама вот все убивается, что нельзя хоть одного внука к ней прописать. Разные государства теперь, а кому…

Но я уже перестала ее слушать. Прописка! Интересно, кто был прописан в квартире у Светланы? На суде этот щекотливый вопрос просто обошли стороной. Нигде в деле не упоминался таинственный жилец. Кто он или, может, она? И куда дели человека, в бомжа превратили? Почему же не сопротивлялся? Нет, надо срочно узнать подробности. Но сначала позвоню Вике Пановой.

Алкоголичка сразу схватила трубку, очевидно, ждала звонка.

– Согласна, – затараторила она, – будь по-вашему. В конце концов, справедливость должна восторжествовать.

Вот и чудненько, и деньги получит, и будет считать себя борцом за истину. Я велела пьянчужке ждать. Панова послушалась и, очевидно, с утра не брала в рот ни капли. Она даже попыталась навести марафет, потому что покрыла руины, когда-то бывшие лицом, толстым слоем тональной пудры. «Мерседес» привел свидетельницу в восторг.

– Небось копейки не считаешь, – констатировала она, устраиваясь на сиденье.

У нотариуса мы тщательно записали ее показания, поставили на каждой странице подпись и печать. Когда тоненькая папка оказалась у меня под мышкой, я дала Вике доллары и доставила свидетельницу домой. Не успела выйти из подъезда, как запикал пейджер. «Альберт Владимирович ждет к трем».

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 9 форматов)
<< 1 2 3 4 5