– Ты заметила, какой у нее странный взгляд? – спросила однажды Аманду одна из подруг, украдкой наблюдая за Никой.
В ответ женщина лишь пожала плечами. У девочки были необычные глаза: когда она была спокойна, то они были серого, ничем не примечательного цвета, но стоило разозлиться, расстроиться или рассмеяться от души, как цвет моментально становился изумрудным, таких насыщенно-зеленых глаз трудно было встретить. Но вовсе не это смущало, у Николь был странным сам взгляд: холодный, пронизывающий насквозь, колкий. Иногда Аманда даже чувствовала боль, когда ее подопечная пристально смотрела на нее.
– Ты отводишь взгляд, когда малышка Ника смотрит на тебя! – однажды заявила Мэнди брату, желая поддеть его.
Тот смущенно пробормотал в ответ что-то невнятное. Аманда часто наблюдала: стоило девушке внимательно посмотреть на Джейсона, как взрослый мужчина уводил взгляд в сторону. Он не выдерживал даже детского взгляда, а когда Николь подросла, стало казаться, что Джейсон избегает общения с девочкой, словно боится ее. Тогда Мэнди это забавляло, она не чувствовала ничего необычного, но теперь, живя с девушкой под одной крышей, на себе ощутила цепкость и пронзительность ее взгляда. Но все равно они жили дружно, и между ними редко возникали разногласия. Женщина всеми силами пыталась сохранить тот дух семьи, который создавала Анна – мама Николь.
А потом пришли какие-то люди, и вдруг выяснилось, что у них нет денег, нет дома, ничего нет. Их выгнали практически на улицу. Знакомые Джейсона, его партнеры по бизнесу сразу отвернулись от них. Все это время Аманда пыталась отстоять права Николь на наследство, ведь Джейсон весьма преуспел в коммерции. Но ее ждала неудача за неудачей, казалось, что она как в заколдованном круге, как будто бы никогда и не было никаких денег. Все выходило против них. Получалось, что они еще и должны всем вокруг.
«Хорошо, хоть нашлись деньги на школу, – вздыхала женщина. – Радует, что этот год последний, следующий оплачивать было бы нечем». И здесь, как лучик надежды, нашелся партнер Джейсона в Англии. Аманда убеждала себя, что там действительно удастся вернуть деньги брата, что Ника поймет и не будет на нее злиться. Ах, как она рассчитывала на этот шанс! Это была последняя надежда.
Мэнди посмотрела на девушку, та сидела в безмолвной задумчивости, ее глаза на бледном лице горели изумрудным пламенем.
На самом деле Николь вовсе и не думала обижаться или сердиться. Ее мысли занимали воспоминания, она перебирала события того дня, насколько позволяла память.
Машина тогда перевернулась на ровной дороге. Николь помнила, как Кэти вытащила из кармана старинное кольцо, помнила, как стала отнимать его у сестры, боясь, что та потеряет семейную реликвию. Она часто задавала себе вопрос: «Могла ли их потасовка с сестрой просто сбить с толку Джейсона?». Навряд ли возня на заднем сиденье смогла отвлечь опытного водителя настолько, что тот потерял управление машиной. Что-то напугало его, ведь он закричал и закрыл лицо руками, словно увидел нечто страшное на дороге.
А эта незнакомка? Что она делала в этом сне? В реальных событиях на ее месте должна была быть мама. Сейчас Ника думала, что женщина из автобуса не просто так появилась в ее сне, будто она, Николь, просто что-то забыла и вот-вот должна вспомнить. Мозг лихорадочно работал, пытаясь восстановить все детали аварии. Реальные воспоминания того дня путались со сном, и Ника пыталась сложить, как мозаику, все в единую картину, но это не удавалось.
Почему приснился этот сон? Почему именно сегодня? Иногда ей снились странные сны, которые потом неведомым образом переплетались с реальностью, мама еще называла их вещими, но чаще всего Николь не понимала их смысл и попросту забывала. Но этот сон был другим, на удивление четким и реальным. Именно сейчас она едет в Фоготтен и скоро опять окажется на той дороге, где случилась авария. Девушка чувствовала беду – наступающую, безжалостную, казалось, что она задыхается от безысходности и невозможности что-либо изменить.
Поглощенная в свои мысли, Ника и не заметила, как позади остались несколько часов полета, как оказалась на остановке у маленького аэропорта, ожидая автобуса до Фоготтена.
Размышления прервал потертый джип, остановившийся около остановки. Из машины вылез мужчина огромного роста с широкой белозубой улыбкой и направился к ним.
– Мэнди! Бог мой, как я рад тебя видеть! – проревел здоровяк.
Женщина поначалу опешила, но уже через минуту, признав в мужчине знакомого, с улыбкой представила его спутнице.
– Познакомься, Николь, это Марк, Марк Нолан, – указала на здоровяка Аманда.
Для приветствия ему пришлось наклониться к миниатюрной девушке.
– Вы направляетесь в Фоготтен? – участливо поинтересовался тот.
– Да, мы именно туда направляемся, – женщина приветливо улыбнулась ему, сделав вид, что весьма удивлена его догадливости. Повернувшись к Николь, незаметно подмигнула, мол, будь снисходительна, Марк умом не блещет.
– Я тоже еду в Фоготтен, – доложил здоровяк.
– Так может, подвезете нас? Раз уж нам все равно по пути, – сыграл привычный Никин образ, да и этот разговор уже начинал надоедать, а ждать душного автобуса совсем не хотелось.
Мужчина с радостью принял это предложение, удивляясь, как такая хорошая мысль не пришла ему в голову. Они уселись в машину, которая своими внушительными размерами напоминала хозяина.
Всю дорогу Марк и Мэнди весело болтали. Несмотря на довольно странного водителя, Николь чувствовала себя спокойно и безопасно. За окном проносились красивейшие пейзажи, луга пестрели осенними красками. Встречный ласковый ветер развевал волосы девушки, наблюдавшей за мелькающей красотой из открытого окна быстро двигающегося автомобиля. Из разговора двоих стало ясно почему Аманда не сразу узнала мужчину: Марк покинул Фоготтен десять лет назад, сама же Мэнди уехала еще раньше, когда ей было шестнадцать.
– А когда ты вернулся? – с интересом спросила женщина.
Николь взглянула в зеркало заднего вида, и, поймав глаза Марка, увидела, как мужчина отвел их. Девушка усмехнулась, она уже привыкла к тому, что люди стараются спрятаться от ее цепкого взора.
– Этим летом, – буркнул здоровяк. Ему стало неловко – он не выдержал взгляд какой-то девчонки.
Они еще долго болтали, вспоминая общих знакомых и прошлую жизнь в городке. Марк долго и раскатисто смеялся над забавными, по его мнению, воспоминаниями, но когда ловил Никин взгляд, то старался вести себя сдержанней, тщательно подбирая слова.
Дорога была длинной, и все же Фоготтен приближался, чем меньше оставалось до него, тем сильнее менялась природа вокруг. Уже не было видно цветущих лугов, а прекрасные деревья сменились безжизненным уродливым лесом, в котором царила глухая тишина. Даже облака на небе, изумительно белые, превратились в противные серые тучи. На горизонте показалась высокая гора черного цвета с плоской вершиной. «Гора из сна», – подумала Николь. Ее передернуло от воспоминаний. В воздухе чувствовалась какая-то странная вонь, приторная, с примесью серы. Мистер Нолан пояснил, что этот запах исходит от заболоченного озера у подножья горы.
– Скайлен, – пояснил Марк, указывая на гору, чья плоская вершина возвышалась над горизонтом. – Здесь не всегда так пахло. Ты ведь помнишь, Аманда? Здесь ведь не всегда так пахло?
– Я помню, – зажимая нос от неприятного запаха, произнесла она.
– В этом году пахнет сильнее. Дождей давно не было, озеро совсем измельчало, поэтому и запах такой сильный. Ничего, – попытался приободрить гостей местный житель, – дня через два привыкните!
– Вот уж здорово! Всего-то пару дней не дышать! – съязвила Николь.
В ответ Марк добавил газу. Ника же, закрыв окно автомобиля, вновь погрузилась в размышления. «Хорошо, – думала она, – предположим, что Джейсон увидел кого-то или что-то, что испугало его. Машина перевернулась, я помню это…а больше ничего…потом больница. Но куда пропала Кэти?». Это действительно было самым странным в гибели ее семьи. Пострадавших обнаружили у машины: девушка была без сознания, но никаких увечий не получила, даже царапины, Анне и Джейсону повезло меньше, они скончались на месте. «Легкая смерть, – сказал какой-то врач, – даже не успели понять». А вот с Кэти было все не так ясно, она пропала, как и фамильное кольцо.
В течение нескольких месяцев девочку не нашли ни мертвой, ни живой. Это не укладывалось в голове. Что только не придумывала Николь, пытаясь осмыслить исчезновение сестры, какие только версии не строила, но все терпело фиаско, крушась и ломаясь под тяжестью логических доказательств.
По версии полиции в машине тогда были только трое. Никого не смущал факт пропажи девочки, будто той никогда не было на этом свете. Мэнди и Ника пытались растормошить полицейских, но все время сталкивались с непониманием и недовольством столь важных персон, что вели дела об исчезновении людей. Полиция не признавала пропажу Кэти, отмахиваясь от Ники и Аманды, топя их заявления и слезы в пучинах бюрократии и безразличия.
Николь всматривалась в безжизненный лес, пытаясь отыскать хоть какую-то подсказку. То ли от мрачных мыслей, то ли от напряжения ей показалось, что за деревьями она видит лицо, обтянутое серо-синеватой кожей, лицо незнакомки из автобуса, наблюдавшей за ними, но подъехав ближе, увидела только причудливо сросшиеся ветви деревьев. «Так и с ума сойти не долго, – девушка машинально уставилась на сидевшего впереди водителя, – странно. Здесь все странно. И Марк этот тоже странный. Интересно, это ужасный запах довел его до такого состояния? А еще Аманда хочет оставить меня тут одну! В таком обществе немного поживу и через пару недель можно забирать готового пациента для психлечебницы!». Она с обидой взглянула на женщину, та оглянулась на девушку, словно понимая ее мысли и чувства.
В молчании они доехали до Фоготтена. За окном мелькали ряды небольших домиков, большинство были одноэтажными, хотя проезжая по главной улице, можно было увидеть дома повыше. Город был практически пуст: редкие прохожие, показываясь на улицах, предпочитали передвигаться по ним быстрым шагом, иногда дороги пересекали одинокие автомобили. Городок, по мнению жителей мегаполиса, был крохотным.
Вскоре машина выехала на окраину, здесь довольно часто стали встречаться заброшенные дома, на заборах которых висели выцветшие таблички «Продается».
– Так много домов продается, – с горечью вздохнула Мэнди.
– Да, – протянул Марк, – пустеет Фоготтен. Это все из-за озера, все из-за него.
– А пытались выяснить, что это за запах? – спросила женщина.
– Приезжали лет десять назад ученые какие-то. Вертелись тут вокруг Скайлен, их озеро позвали изучать, а они все время на гору лазили, – чертыхнулся здоровяк, – ничего они так и не выяснили. Сказали, мол, естественный процесс. По-моему, они просто шарлатаны! А что касается газов, сказали: «Газы эти безвредны для человека». Как же безвредны! – хмыкнул он. – Тут у нас даже болезнь своя есть, мы ее «болотной» зовем.
Ника смотрела на дома и таблички, по их виду можно было сказать, что желающих купить здесь недвижимость было немного. Некоторые горожане все же пытались поддерживать в порядке свои дома и лужайки перед ними, но они все равно выглядели серыми и убогими. Мрачное настроение витало в городе.
– А что это за болезнь такая? – нарочно спросила Николь.
– Болезнь? – переспросил Марк. – О-о, это страшная болезнь. Она только у нас бывает. Если кто заболел, тот уже нежилец.
– На-а-адо же! —демонстративно протянула девушка.
– Ага, – с упоением продолжал мужчина, – еще никому не удавалось вылечиться. Один из тех ученых, которых вызвали озеро проверять, совсем у нас остался – доктор Браун. Говорят, он пытается что-то придумать, чтобы эту болезнь лечить, но у него ничего не получается. Даже ездил куда-то, показывал свои исследования другим ученым, но его вроде высмеяли…как-то так.
– С ума сойти! – воскликнула Ника и, приблизившись к Аманде, прошипела, — я возвращаюсь, а ты, если хочешь, здесь оставайся, вместе с этой болезнью болотной!
– Все, приехали! – провозгласил Марк, остановив джип около старого дома, находившегося на самой окраине городка.
– Я пойду маму позову, – Мэнди, воспользовавшись небольшой заминкой, выскочила из машины и побежала к дому.