4:44
Она отвернулась от него.
— Пошли отсюда, — глухо сказала химера. — У меня в машине осталась пара бутылок крепкого виски. Мне нужно запить этот вечер.
— Виски — это хорошо, — согласился Каэль, прижимая к себе пакет с едой. — Оно отлично подчеркивает остроту халапеньо.
* * *
Они пошли прочь от фургона, оставляя Хуана и стонущих жителей Сан-Маркос позади.
Каэль ступал аккуратно, обходя лужи крови и торчащие из бетона куски арматуры. Нериса шла рядом, ее шаги были тяжелыми и усталыми. Трансформация химеры откатывалась, оставляя после себя ноющую боль в суставах и тошноту.
Они подошли к магнитному тоннелю, через который Каэль втащил сюда развернувшийся квартал.
Тоннель был разворочен. Бетонные стены пошли трещинами, магнитные рельсы были вырваны с корнем и искрили синим электричеством.
У самого входа, прислонившись спиной к искореженной бронедвери, сидел Черный Архитектор.
Он был еще жив. Его синяя кровь залила весь пол вокруг. Дыра на месте оторванной Каэлем нижней челюсти выглядела как жуткая, пульсирующая пещера, из которой с бульканьем вырывался воздух. Мутант не мог кричать. Он просто смотрел на проходящих мимо Каэля и Нерису своими черными щелевидными глазами, в которых стояли слезы абсолютной, безысходной агонии.
Его сломанные, многосуставчатые руки бесполезно лежали на бетоне.
Нериса на ходу подняла пистолет.
Ее лицо было каменным. Она не испытывала ни жалости, ни садизма. Просто старая привычка охотника — не оставлять подранков за спиной. Палец лег на спусковой крючок.
Каэль мягко, но непреклонно положил свою свободную руку на ствол ее пистолета и опустил его вниз.
— Не стоит тратить пули, — тихо сказал вампир.
Нериса вопросительно посмотрела на него.
Каэль остановился перед умирающим пространственным контрабандистом. Он посмотрел на него сверху вниз. В его взгляде не было презрения. Только холодная, объективная констатация факта.
— Вы останетесь здесь, — произнес Каэль, обращаясь к Архитектору. Его голос эхом отразился от стен тоннеля. — Вы будете сидеть здесь, пока Исполнители Цитадели не найдут этот ангар. И когда они придут, они увидят, что вы провалили контракт. Вы потеряли товар. Вы позволили уничтожить Иерарха Ордена Пепла.
Архитектор заскулил. Звук пузырился в его разорванном горле. Он понял, что смерть от пули Нерисы была бы милосердием.
Цитадель не убивает тех, кто теряет пространственные контракты. Цитадель запечатывает их. Они запрут его в карманном измерении размером с обувную коробку, где время остановлено, а боль бесконечна, и оставят там до конца времен.
— И если они спросят вас, кто это сделал, — Каэль чуть наклонился вперед. — Вы не сможете им ответить. Потому что у вас нет челюсти. А если попытаетесь написать... помните, что вы не знаете моего имени. Вы не знаете моего рода. Я — просто архитектурная ошибка.
Каэль выпрямился.
Он сунул руку в карман своего испорченного пальто. Достал оттуда смятую, испачканную черным маслом пятидолларовую купюру и аккуратно положил ее на колени хрипящего мутанта.
— Это за моральный ущерб, — вежливо добавил Каэль. — Купите себе что-нибудь мягкое. Жевать вам будет тяжело.
Он повернулся и пошел в темноту тоннеля, направляясь к тому месту, где они оставили внедорожник.
Нериса, бросив последний, презрительный взгляд на плачущего синей кровью Архитектора, убрала пистолет в кобуру и последовала за вампиром.
Дождь снаружи все еще шел. Но впереди их ждала долгая дорога в горы, обратно в замок, где утро обещало быть еще более невыносимым, чем эта ночь.
У Каэля был пакет с горячими тако. И он намеревался съесть их в тишине.
* * *
Путь от Ла Боки до замка прошел в источающей, тяжелой тишине.
Внедорожник Нерисы, покрытый грязью, брызгами синей крови и цементной пылью, медленно полз вверх по горному серпантину. Дождь, который в городе казался ядовитым и агрессивным, здесь, на высоте, превратился в густой, холодный туман. Он обволакивал скалы, цеплялся за вековые сосны и делал видимость нулевой. Фары выхватывали из этой молочной пелены лишь несколько метров мокрого, блестящего асфальта.
Нериса вела машину на автопилоте.
Ее тело, перенесшее чудовищную перегрузку боевой трансформации, сейчас требовало только двух вещей: калорий и алкоголя. Желательно одновременно и в больших количествах. Химера внутри нее спала, свернувшись в тугой, измотанный клубок на дне сознания. Девушка чувствовала, как ноют кости предплечий, откуда час назад вырывались смертоносные лезвия. Кожа зудела.
Она бросила короткий взгляд на пассажирское сиденье.
Каэль сидел ровно. Его изуродованное, разорванное пулями и пропитанное некротическими жидкостями пальто выглядело как костюм бомжа, пережившего зомби-апокалипсис. Лицо вампира пересекала засохшая полоса чужой крови.
Но на его коленях покоился большой, плотный крафтовый пакет.
Каэль держал его обеими руками, почти бережно. От пакета исходило слабое, но ощутимое тепло. Запах жареной маринованной свинины, кукурузной муки, кинзы и копченого чеснока заполнял салон машины, намертво перебивая вонь оружейного масла и озона.
Это был запах победы. Абсурдной, локальной, идиотической победы над пространством и временем.
— Знаешь, — тихо произнесла Нериса, нарушая тишину. Ее голос был хриплым. — Я много раз думала о том, как закончится мир. Я думала, что это будет вторжение Первородных. Или падение Цитадели. Или какой-нибудь древний вирус нечисти.
Она включила дворники, чтобы смахнуть конденсат с лобового стекла.
— Но теперь я понимаю, — продолжила она, криво усмехнувшись. — Мир закончится, потому что тебе в ресторане подадут остывшее блюдо, и ты решишь вырезать всю реальность, чтобы добраться до микроволновки.
Каэль не повернул головы. Он смотрел в окно, на клубящийся туман.
— Я не пользуюсь микроволновками, Нериса, — сухо ответил он. — Они разрушают клеточную структуру мяса.
Больше они не произнесли ни слова, пока массивные железные ворота, преграждающие путь к замку, не выплыли из тумана.
Обычно эти ворота открывались с тяжелым, скрипучим стоном, словно нехотя пуская гостей внутрь. Но сегодня они распахнулись еще до того, как внедорожник подъехал вплотную. Металл скользнул по камням подозрительно быстро, почти торопливо.
Замок чувствовал хозяина.
* * *
Они въехали во внутренний двор.
Камень здесь был черным, блестящим от влаги. Высокие башни замка терялись высоко во мраке, сливаясь с ночным небом. В окнах не было света. Ни единого огонька, который говорил бы о том, что внутри кто-то ждет их возвращения.
Нериса припарковала машину у парадного входа. Двигатель заглох, и на них обрушилась тишина гор.
Каэль вышел первым.
Он аккуратно прижал пакет с тако к груди, стараясь не запачкать крафтовую бумагу той грязью, которой была покрыта его одежда. Он подошел к массивному крыльцу.
Здесь, на ступенях, ощущение неправильности усилилось.
Замок был живым. Каэль всегда знал это. Он чувствовал его настроение, его пищеварение, его редкие моменты архитектурной меланхолии. Обычно замок приветствовал его возвращение легкой вибрацией в ступенях, скрипом половиц или теплым сквозняком из-под дверей.
Но сейчас замок молчал.
Он не просто молчал. Он затаился.
Это было то самое чувство, которое испытывает собака, разорвавшая подушку в гостиной, когда хозяин поворачивает ключ в замке. Замок Каэля, древняя твердыня, способная перестраивать собственные катакомбы и поглощать нерадивых гостей, сейчас излучал отчетливую, парализующую архитектурную вину.
Нериса подошла к нему сзади, на ходу вытирая лицо влажной салфеткой из бардачка.
— Почему так тихо? — спросила она, положив руку на кобуру. Ее инстинкты, усыпленные дорогой, снова начали просыпаться. — Даже Бруно с Гашем не лают.
— Они не собаки, Нериса, — меланхолично поправил Каэль.
— Они гниющие оборотни с интеллектом табуретки, которые бегают на четвереньках и пытаются съесть ковры. Для меня они собаки. И они сейчас слишком подозрительно молчат.
Каэль не ответил.
Он подошел к главным дубовым дверям. Высотой в три человеческих роста, окованные потемневшим железом, они выглядели как вход в преисподнюю.
Вампир не стал стучать. Он просто толкнул правую створку пальцем.
Дверь, которая обычно весила тонну и требовала усилия, подалась так легко, словно была сделана из картона. Она бесшумно скользнула внутрь, открывая вид на Главный Холл замка.
И Каэль, чьи нервы не дрогнули ни перед лицом остановленного времени, ни перед лицом пространственного разлома, замер на пороге.
* * *
Главный Холл замка всегда был образцом мрачной, готической монументальности.
Черный мраморный пол, отражающий свет редких свечей. Огромная парадная лестница, уходящая вверх. Живые портреты предков, которые вечно спали или перешептывались в своих золоченых рамах. Тяжелые бархатные портьеры. Идеальный, застывший порядок.
Но сейчас Холл выглядел так, словно внутри него взорвалась гигантская канцелярская бомба.
Все пространство — пол, ступени, подлокотники кресел, даже хрустальные подвески массивной люстры — было покрыто снегом из рваной бумаги.
Это были не просто листы. Это был плотный, дорогой пергамент, покрытый сложной вязью печатей, красными штампами Цитадели и столбцами цифр. Бумага летала в воздухе от малейшего сквозняка. Воздух густо пах сургучом, старыми чернилами, животным страхом и чем-то неуловимо кислым — запахом демонической паники.
Каэль переступил через порог.
Его лакированная туфля, испачканная в крови Исполнителя, наступила на обрывок пергамента, на котором красными чернилами было выведено слово «Неуплата».
Он окинул взглядом эпицентр катастрофы.
На первой площадке парадной лестницы сидела Морра.
Обычно Ноктэри выглядела как изящное, саркастичное воплощение готической моды. Но сейчас ее вид был жалок. Она сидела на ступеньках, подтянув колени к груди. Ее длинные черные волосы были всклокочены, словно она пыталась вырвать их с корнем. Тонкие демонические крылья, похожие на изодранный шелк, нервно подергивались за ее спиной, сбрасывая на ступени черные искры.
Она обхватила голову обеими руками и раскачивалась взад-вперед. Вокруг нее валялись фантики от конфет. Десятки фантиков. Морра заедала стресс.
В правом углу Холла, возле антикварных рыцарских доспехов, находился Грум.
Болотный тролль-инженер, чей рост превышал два с половиной метра, а вес стремился к нулю из-за его маниакальной анорексии, выглядел так, словно собирался прямо сейчас умереть от разрыва сердца.
Грум сидел на корточках. Его огромные, суставчатые руки обхватили гигантский ржавый гаечный ключ. Тролль не просто держал его — он грыз металл.
Его желтые глаза были вытаращены до предела. Он бормотал что-то себе под нос с пулеметной скоростью, сопровождая бормотание глухими, истеричными всхлипами. Металлический ключ скрипел под напором его плоских зубов.
Но самое худшее находилось в центре Холла.
* * *
Там, на остатках дорогого персидского ковра, сидел Гаш.
Половина его гниющего, покрытого редкой серой шерстью тела валялась в расслабленной позе. Металлическая челюсть полузомби-полуоборотня была широко раскрыта.
Гаш был счастлив.
Он лежал на спине, задрав вверх заднюю лапу, и методично, с чавканьем пережевывал огромный кусок толстого пергамента. Из угла его рта свисал кусок красного сургуча размером с кулак. На сургуче отчетливо виднелся оттиск — перекрещенные песочные часы и весы. Личная печать Совета Теней.
Сургуч светился слабой, магической аурой, но Гаша это совершенно не смущало. Он жевал его, как человек жует жвачку, громко щелкая своей железной челюстью.
Чавк. Хрусь. Чавк.
Задняя половина Гаша, к слову, отсутствовала. Точнее, она лежала в метре от него, периодически дергая хвостом. Гаша опять разорвало на части, но он был слишком занят трапезой, чтобы пытаться собрать себя воедино.
Нериса, вошедшая следом за Каэлем, застыла.
Она опустила взгляд на разбросанные повсюду бумаги. Она увидела печать Цитадели на куске, который лежал возле ее ноги. Ее хищные зрачки сузились. Мозг, привыкший к анализу поля боя, мгновенно сложил факты. Пергамент. Сургуч. Запах страха. Оборванные столбцы цифр.
— Каэль... — тихо произнесла Нериса. Ее голос прозвучал так, словно она только что увидела конец света. И этот конец света был сделан из бухгалтерии. — Что они наделали?
Каэль не ответил.
Он стоял посреди бумажной метели. Его лицо оставалось маской холодного, аристократического спокойствия. Он не кричал. Он не задавал вопросов.
Он просто крепче прижал к себе теплый пакет с тако.
Ему потребовалась секунда, чтобы обработать информацию. Он выжил в бойне. Он вскрыл Исполнителя. Он сломал Черного Архитектора. Он принес еду домой.
И он возвращается в ситком, написанный шизофреником.
Каэль медленно, очень медленно перевел взгляд на Гаша.
Полумертвый страж замка заметил хозяина. Гаш перестал жевать. Кусок пергамента с печатью Совета Теней комично повис у него изо рта. Его желтый, гниющий глаз преданно моргнул.
Гаш попытался вильнуть хвостом, но поскольку его задняя половина лежала отдельно, хвост вильнул там, в метре от него, ударив по очередной стопке разбросанных налоговых деклараций.
Каэль сделал глубокий вдох.
* * *
Воздух в Холле казался тяжелым от надвигающейся катастрофы.
— Морра, — голос Каэля разрезал тишину, как скальпель. Он был тихим, но в нем звучали такие ноты, от которых даже живые портреты на стенах инстинктивно вжались в свои нарисованные кресла.
Морра вздрогнула.
Она медленно подняла голову от колен. Ее лицо было перепачкано шоколадом, а глаза-пуговки расширились от паники. Она посмотрела на Каэля, на его окровавленное пальто, на Нерису за его спиной. И ее лицо исказила гримаса неподдельного отчаяния.
— Я не виновата! — сразу же выпалила она, ее голос сорвался на визг. — Я говорила им не трогать его! Я пыталась объяснить ему, что ты ушел за мексиканской едой и скоро вернешься!
Каэль не шелохнулся.
— Кому «ему», Морра? — вежливо, слишком вежливо уточнил вампир.
Из угла раздался громкий хруст. Грум откусил кусок от гаечного ключа и выплюнул ржавый металл на пол.
— АУДИТОРУ! — завопил Грум, вскакивая на ноги. Его огромная, худая туша затряслась, как холодец. Он схватился руками за свою длинную зеленую голову. — К НАМ ПРИХОДИЛ АУДИТОР СОВЕТА ТЕНЕЙ! НАЛОГОВАЯ ПРОВЕРКА! ЗА ТРИСТА ЛЕТ!
Грум начал метаться по углу, разбрасывая ногами бумаги.
— Я говорил, что мы не платим налоги! Я говорил, что у нас замок-аномалия! Но он сказал, что у него предписание! А потом этот идиот... — Грум указал длинным, кривым пальцем на Гаша, — ...этот идиот подошел к нему!
Каэль посмотрел на Гаша.
Гаш, поняв, что внимание снова обращено на него, сглотнул. Пергамент с печатью Цитадели скользнул по его сгнившему пищеводу. Он издал громкую, удовлетворенную отрыжку, из которой вылетело облачко золотистой магической пыли.
— Гаш, — тон Каэля упал до совершенной прострации. — Что ты сделал с налоговым инспектором Цитадели?
Гаш захлопал своим единственным уцелевшим глазом. Он посмотрел на Каэля, затем на свои передние лапы, затем на Морру, словно ища поддержки. Но поддержки не было.
Гаш виновато опустил уши.
А затем он открыл свою металлическую пасть и издал булькающий, сипящий звук, который в его понимании должен был означать речь.
Для любого нормального существа это был бы просто шум гниющих связок. Но Каэль за столетия научился понимать своих псов. И то, что он сейчас услышал, заставило его на мгновение усомниться в целесообразности собственного бессмертия.
Но этот ответ, как и масштаб произошедшего, принадлежал уже следующей минуте этого бесконечного, проклятого абсурда.
Каэль стоял среди бумажного снега. Он держал пакет с горячими тако. И впервые за этот вечер ему захотелось просто закрыть глаза и никогда больше их не открывать.
* * *
Тишина в Главном Холле была такой плотной, что ее можно было резать ритуальным ножом.
Даже вечно перешептывающиеся портреты предков на стенах замолчали. Нарисованные бароны, графы и древние кровопийцы, запертые в холстах, с ужасом наблюдали за тем, как вершится история их падения. Одно дело — погибнуть в славной битве с инквизиторами. Другое дело — быть стертыми из реальности из-за того, что полумертвая псина сожрала налогового инспектора.
Гаш сидел на остатках персидского ковра.
Его нижняя челюсть — грубый, потемневший кусок хирургической стали, прикрученный к гниющей кости болтами — медленно открылась. Из глотки полузомби-полуоборотня вырвался звук.
Для Нерисы это был просто омерзительный булькающий хрип, смешанный со скрежетом ржавого металла и влажным чавканьем. Как если бы кто-то засунул микрофон в работающую бетономешалку, полную протухшего мяса. Химера инстинктивно поморщилась, не понимая, как из этой какофонии можно извлечь хоть каплю смысла.
Но Каэль не нуждался в словаре. За столетия, проведенные в компании этого куска разлагающейся преданности, его мозг научился декодировать акустику Гаша с идеальной точностью.
Гаш сказал:
— Он был с хрустящей корочкой.
Каэль не моргнул. Он продолжал держать пакет с горячими тако. Тепло фольги проникало сквозь крафтовую бумагу, согревая его замерзшие, испачканные чужой кровью пальцы.
— С хрустящей корочкой, — ровным, мертвым голосом повторил Каэль, транслируя фразу для остальных.
Гаш радостно гавкнул — точнее, издал звук, похожий на кашель астматика, — и закивал своей полулысой головой. Металлическая челюсть щелкнула. Он продолжил свою защитную речь.
Хррр-бульк-скррррч-хлюп.
— Как начос, — монотонно, без единой эмоции перевел Каэль. — Я не виноват. Он сам шуршал.
Каэль медленно закрыл глаза.
Внутри его головы, там, где обычно царила холодная, расчетливая пустота древнего хищника, сейчас медленно, но неотвратимо разрасталась пульсирующая мигрень. Он только что голыми руками сломал пространство. Он вырвал механическое сердце из груди повелителя времени. Он пережил остановку вселенной.
Но ничто, никакая космическая угроза или божественная магия не могли сравниться по уровню разрушительного воздействия на его психику с тем фактом, что его страж сожрал правительственного чиновника, потому что тот «шуршал как начос».
Нериса, стоявшая чуть позади, издала короткий, истеричный смешок.
Она прикрыла рот окровавленной рукой. Химера просто не выдержала. Ее нервная система, перегруженная адреналином и боем, дала сбой, столкнувшись с этим непреодолимым, кристально чистым идиотизмом.
— Он шуршал, Каэль, — прохрипела Нериса, сотрясаясь от нервного смеха. — Ты слышал? У собаки есть алиби. Инспектор спровоцировал его своим шуршанием. Это самооборона.
Каэль открыл глаза. Его взгляд метнулся к Нерисе. Это был взгляд такой глубокой, экзистенциальной усталости, что смех химеры оборвался сам собой.
* * *
Морра не смеялась.
Ноктэри сидела на ступенях парадной лестницы, заваленной рваным пергаментом, и выглядела так, словно ее только что приговорили к распятию. Ее черные глаза-пуговки лихорадочно бегали по холлу. Она судорожно развернула еще одну конфету и засунула ее в рот, проглотив почти не жуя.
— Вы не понимаете! — взвизгнула Морра, вскакивая на ноги. Ее тонкие, похожие на изодранный шелк крылья взметнулись за спиной, сбросив на ступени сноп черных искр. — Это был не человек! Это был не гуль, не вампир и не бес! Цитадель не присылает живых клерков в аномальные зоны!
Она начала мерить шагами лестничную площадку. Бумажный снег взлетал в воздух от ее резких движений.
— Они прислали Архивариуса-Голема! — кричала Морра, размахивая руками. — Конструкт! Существо, полностью собранное из налоговых деклараций, долговых расписок и юридических прецедентов, скрепленных живым сургучом и магией крови Совета Теней! Он состоял из бумаги!
Каэль посмотрел на Гаша.
Гаш виновато опустил взгляд. Его задняя половина, все еще лежащая в метре от передней, перестала дергать хвостом и замерла в позе глубокого раскаяния.
— Бумажный голем, — сухо констатировал Каэль.
— Да! — Морра схватилась за голову. — Он вошел в двери. Я пыталась с ним договориться. Я предложила ему взятку! Я предложила ему три куба чистой памяти забытых богов из наших подвалов! Но эта бумажная тварь просто начала зачитывать список наших нарушений за последние три века! Он шелестел!
— И тогда вмешался Гаш, — закончил за нее Каэль.
— Он не просто вмешался! — взвыла Морра. — Голем достал Итоговый Акт. Он начал ставить на него красную печать. И тут Гаш решил, что это гигантский рулон съедобной кожи. Он набросился на него сзади. Он откусил ему ногу! А когда голем попытался сбежать, Гаш разорвал его на сотню кусков и сожрал его торс!
Каэль снова перевел взгляд на Гаша.
Полумертвый страж смущенно рыгнул. Из его пасти вылетела еще одна порция золотистой магической пыли и крошечный, изжеванный кусок красного галстука. Очевидно, Совет Теней даже своим бумажным големам пришивал элементы корпоративного дресс-кода.
Галстук с влажным шлепком упал на мраморный пол.
— Исключительная диета, — пробормотал Каэль, глядя на слюнявый галстук. — В нем было хотя бы немного калорий?
— ПРИ ЧЕМ ТУТ КАЛОРИИ?!
Этот рев донесся из угла Холла.
* * *
Грум больше не сидел на корточках. Болотный тролль-инженер выпрямился во весь свой гигантский, двухметровый рост.
Он выглядел совершенно ужасающе. Иссушенный, похожий на живой скелет, обтянутый зеленоватой, покрытой мхом кожей, Грум трясся от паники. Его огромные желтые глаза вращались в орбитах. В руках он сжимал остатки ржавого гаечного ключа, который он только что перекусил пополам на нервной почве.
— МЫ ВСЕ УМРЕМ! — орал Грум, его голос отражался от сводов Холла, заставляя хрустальную люстру звенеть. — НАС СТРУТ! НАС ВЫЧЕРКНУТ ИЗ БАЗЫ ДАННЫХ РЕАЛЬНОСТИ!
Он начал метаться по Холлу. Каждый его шаг заставлял мраморные плиты угрожающе трещать.
— Я знаю, как работает Цитадель! — вопил инженер, размахивая обломком ключа. — Они не присылают Исполнителей, чтобы убить должников! Они присылают Архивариусов с карандашами! Они просто вычеркивают твой замок из топографии! Мы проснемся, а стен нет! Мы проснемся, а нас никогда не было!
Грум остановился перед большим антикварным зеркалом в тяжелой бронзовой раме.
Он уставился на свое отражение. Его паника внезапно сменила вектор, перейдя от космического ужаса к его главной, фундаментальной личной трагедии.
— Я не могу исчезнуть сейчас! — взревел Грум, хватаясь за свои впалые щеки. По его зеленой морде покатились огромные, мутные слезы. — Я только-только начал набирать массу! Я взвесился утром! Я набрал два килограмма! Два килограмма чистого, прекрасного жира!
Он повернулся к Каэлю, простирая к нему свои костлявые, суставчатые руки.
— Я не хочу умирать толстым, хозяин! Если меня сотрут из реальности, я навсегда останусь в небытии с этим лишним весом! Это нечестно! Это нарушение моих прав!
Каэль смотрел на тролля.
Существо, способное голыми руками разобрать танк, способное чинить невозможные механизмы в подземельях замка, сейчас плакало из-за вымышленных двух килограммов на фоне надвигающегося экзистенциального стирания.
Абсурдность ситуации достигла той точки, когда она перестала быть смешной и стала почти физически тяжелой.
— Ты не толстый, Грум, — произнес Каэль мягко, с интонацией психотерапевта, работающего с безнадежным пациентом. — Ты выглядишь как анатомическое пособие по дистрофии. Успокойся.
— ВЫ ВРЕТЕ МНЕ, ЧТОБЫ Я НЕ НЕРВНИЧАЛ! — зарыдал Грум, отворачиваясь и с размаху ударив кулаком по рыцарскому доспеху. Доспех с грохотом развалился на части, добавив металлического звона к бумажному хаосу.
Каэль закрыл глаза.
* * *
Нериса шагнула вперед. Ее лицо стало предельно серьезным.
Она поняла, что замок окончательно скатился в безумие, и если кто-то не задаст правильные вопросы, они все действительно превратятся в пепел.
— Морра, — химера посмотрела на Ноктэри, которая все еще жевала конфеты на лестнице. — Оставь сахар в покое и включи мозг. Цитадель бюрократична. У любой проверки есть протокол. Голем должен был отчитаться.
Морра замерла. Она медленно вытащила изо рта наполовину обсосанную карамельку.
— Да, — прошептала она, и в ее черных глазах отразился чистый, неразбавленный ужас. — Протокол.