4:44
Мир был мёртв.
И сквозь это кладбище времени, пробиваясь через висящие в воздухе капли воды, к ним шёл человек.
Каждое его движение сопровождалось звуком ломающегося стекла. Капли дождя, в которые он врезался, не обтекали его. Из-за замороженной кинетики они вели себя как крошечные стеклянные бусины. Они с тихим, хрустальным звоном разбивались о его плечи, осыпаясь на брусчатку мелкой ледяной пылью.
Дзынь. Хрусь. Дзынь.
Это был Курьер Ночи.
Его фигура была закутана в длинный, тяжёлый плащ из прорезиненной ткани, который когда-то был чёрным, но сейчас выглядел выцветшим, серым. На голове — низко надвинутая шляпа с широкими полями.
Но Курьер был неправильным.
Он дёргался. Его тело испытывало колоссальные перегрузки, пытаясь двигаться в среде, где движения не существовало. Правая сторона его тела постоянно смазывалась, как изображение на сломанном мониторе. Рука исчезала в потоке статического шума и появлялась снова, на пару сантиметров левее.
Он подошёл к порогу замка, останавливаясь на границе, где зона влияния Ядра встречалась со стазисом внешнего мира.
Курьер медленно поднял голову.
Лица у него не было. Под полями шляпы зияла гладкая, ровная пустота, сотканная из телевизионного снега и серой ряби. Это был не шрам и не маска. Это был онтологический распад. Он сгорал заживо от парадокса, но всё равно шёл.
— Доставка, — произнёс Курьер.
Его голос не исходил из пустоты под шляпой. Звук формировался прямо в воздухе между ним и Каэлем, сухой, трескучий, рассинхронизированный со временем.
— Цитадель не работает в 4:44, — холодно ответил Каэль, не убирая руку с края открытой двери. — Никто не работает. Ты не должен сейчас существовать.
— Существование... переоценено, — Курьер дёрнулся. Его левое плечо мигнуло и исчезло навсегда, оставив пустой, обрубленный рукав плаща. Серая рябь поползла по его шее. — Отправитель: Совет Теней. Статус отправления: Критический. Адресат: Аномалия.
Морра, стоявшая за спиной Каэля, тихо фыркнула.
— Они называют тебя аномалией, Каэль. Какое неуважение к древним кровеносным линиям.
Курьер не обратил на неё внимания. Его уцелевшая правая рука медленно, с хрустом разрывающихся от стазиса мышц, потянулась под плащ.
Бруно зарычал, приседая на задние лапы, готовый к прыжку.
Но Курьер не достал оружие. Он вытащил деревянный ящик.
Небольшой, сколоченный из сырых досок, размером с обувную коробку. Ящик был обмотан толстыми ржавыми цепями, на которых слабо тлели руны удержания.
Но самым странным было то, как вёл себя этот ящик.
Из его щелей сочилась кровь. Но она не капала вниз. Густые, тяжёлые красные капли вытекали из дерева и падали вверх. Они струились к небу, разбиваясь о невидимый барьер стазиса и повисая в воздухе над головой Курьера тонкими кровавыми нитями.
— Содержимое... нестабильно, — Курьер протянул ящик Каэлю. Его пальцы, удерживающие дерево, уже начали рассыпаться в серый прах. — Приказ Совета Теней. Вскрыть немедленно.
Каэль смотрел на ящик.
Кровь, падающая вверх. Руны, сдерживающие нечто, что нарушает гравитацию.
В нормальной ситуации он бы просто захлопнул дверь и позволил Курьеру рассыпаться на пороге. Но сейчас нормальности не существовало. Ядро замка остановило время, а Совет Теней умудрился пробить этот стазис, чтобы доставить ему посылку.
Каэль протянул руку и взял ящик.
Дерево было горячим. Не просто тёплым — оно обжигало ладонь, словно внутри лежал кусок доменной печи. Руны на ржавых цепях вспыхнули агрессивным синим светом, как только коснулись его кожи.
В тот момент, когда вес посылки перешёл к Каэлю, Курьер Ночи издал звук, похожий на вздох облегчения.
— Доставка завершена, — прошелестел голос в воздухе.
А затем Курьер лопнул.
Без крови. Без кишок. Его тело просто не выдержало давления замороженного времени. Он рассыпался на миллионы серых, статичных пикселей, которые тут же застыли в воздухе, смешавшись с неподвижными каплями дождя. Шляпа и пустой прорезиненный плащ с глухим шлепком упали на мокрую брусчатку двора.
Каэль медленно закрыл створы ворот и задвинул тяжёлый засов.
Звук бьющихся стеклянных капель дождя исчез. Тишина холла снова обрушилась на них.
Он повернулся к остальным.
Нериса не сводила глаз с ящика в его руках. Кровь продолжала вытекать из щелей и тянуться вверх. Капли, попадая в поле притяжения замка, на мгновение зависали под потолком, а затем, словно вспомнив о нормальной физике, с чавканьем падали вниз, на персидский ковёр.
— Ты собираешься это открывать? — глухо спросила охотница. — Там внутри что-то, что ломает законы физики сильнее, чем ты.
— Совет Теней не отправляет подарки просто так, — Каэль прошёл к огромному обеденному столу, сдвинул в сторону поднос с недоеденным живым пирогом Малёка и поставил ящик на полированное дерево. — Если они пробили стазис 4:44, значит, они в отчаянии.
— Или они хотят, чтобы эта бомба взорвалась внутри твоего Якоря, — заметила Морра, подходя ближе. Она брезгливо уклонилась от летящей вверх капли крови. — Совет всегда любил решать две проблемы одним ударом.
Грум подошёл к столу, держа газовый ключ наперевес, словно это была винтовка.
— Цепи из хладного железа, — констатировал тролль, прищурив жёлтые глаза. — Руны Ордена Пепла. Они сдерживают что-то инфернальное. Или парадоксальное. Каэль, я как главный инженер настоятельно рекомендую выбросить это в окно.
— Окна не открываются, — напомнил Гаш, ковыряя в зубах когтем. — Время стоит. Воздух снаружи твёрдый, как бетон. Мы заперты с этой коробочкой.
Каэль положил обе руки на ржавые цепи.
Он не стал искать ключ. Его пальцы вновь уплотнились, кости предплечий заскрипели, увеличивая мышечную массу. Он сжал цепи и с глухим, металлическим рыком просто разорвал их.
Звенья лопнули. Руны на них вспыхнули и погасли, оставив после себя запах серы.
Каэль откинул крышку ящика.
Изнутри не выпрыгнул монстр. Не произошёл взрыв.
В ящике, на подложке из чёрного бархата, который был насквозь пропитан той самой странной, текущей вверх кровью, лежал предмет.
Обычный, казалось бы, предмет.
Это была отрубленная человеческая кисть.
Бледная, с длинными, тонкими пальцами. Срез на запястье был идеально ровным, словно сделанный лазером.
Но кисть была живой.
Она медленно, ритмично сжималась и разжималась, царапая бархат ногтями. Кровь, которая текла из неё, струилась вверх, к потолку.
А между указательным и большим пальцами отрубленной кисти был зажат маленький, сложенный вдвое клочок плотной архивной бумаги.
Нериса подошла вплотную к столу. Её лицо побелело так, что веснушки стали похожи на капли грязи.
— Каэль, — прошептала она, указывая на кисть дрожащим пальцем. — Это... это невозможно.
— Что это? — Каэль не сводил глаз с бледных пальцев.
— Посмотри на кольцо.
Каэль присмотрелся. На безымянном пальце отрубленной кисти блестел тяжёлый платиновый перстень с печаткой. На печатке был вырезан герб — полумесяц, пронзённый клинком. Символ Ордена Вельсайр. Символ её клана.
Но это было не всё.
Прямо под перстнем, на бледной коже кисти, темнел тонкий, едва заметный белый шрам. В форме идеальной молнии.
Нериса подняла свою левую руку и стянула чёрную тактическую перчатку.
Она положила свою дрожащую ладонь рядом с отрубленной кистью на бархате.
Длина пальцев. Форма ногтей. Платиновый перстень с полумесяцем. И тонкий белый шрам в форме молнии.
Они были абсолютно идентичны.
Это была её рука. Рука Нерисы.
Но обе руки охотницы прямо сейчас находились при ней.
Отрубленная кисть на бархате внезапно перестала сжиматься. Она медленно повернулась, словно у неё было зрение, и указала окровавленным пальцем прямо в лицо Нерисе.
Записка, зажатая между пальцами, выпала на стол.
Каэль протянул руку и развернул плотную бумагу.
На ней аккуратным, каллиграфическим почерком, лишённым всяких эмоций, было написано всего два предложения:
«Замок не может сохранить то, чего никогда не было.
Верните нам её будущее, или мы сотрём ваше прошлое.»
Снизу, вместо подписи, стояла багровая сургучная печать Совета Теней.
* * *
Отрубленная кисть на чёрном бархате шевельнула указательным пальцем.
Звук, с которым влажная, лишённая кровотока плоть царапнула ткань, был едва слышным. Но в абсолютной, вакуумной тишине застывшего холла он прозвучал как выстрел.
Нериса не отступила. Её тело превратилось в натянутую струну. Золотые хищные глаза были прикованы к тонкому белому шраму на чужом-своём запястье. Химерная биология охотницы взбунтовалась: её собственные руки задрожали, кожа на костяшках треснула, готовая выпустить костяные клинки. Организм не понимал, как реагировать на присутствие куска самого себя, отделённого от тела.
Кровь из ровного среза продолжала вытекать. Густые, тёмно-красные капли отрывались от плоти и с влажным чавканьем устремлялись вверх, к высокому сводчатому потолку.
— Это парадокс, — прохрипел Грум. Тролль отшатнулся от стола так резко, что его гигантская спина врезалась в каминную полку. — Вы понимаете?! Это онтологический нахлёст! Нельзя принести в настоящее объект из будущего, не разорвав причинно-следственную ткань! Вселенная ненавидит такие вещи! Это как съесть сэндвич, который ты ещё не приготовил! Желудок лопнет вместе с пространством!
— Значит ли это, — Гаш задумчиво склонился над ящиком, его жёлтый глаз изучающе блестел, — что если я съем эту руку сейчас... она останется без руки потом?
Он указал металлическим когтем на Нерису.
— Чисто научный интерес. Никакого личного неуважения.
— Попробуй, — тихо, не поворачивая головы, произнесла Нериса. Голос её был низким, рычащим. — И я скормлю тебе твою собственную печень.
— Справедливо, — кивнул Гаш и отошёл на шаг, уступая место Бруно. Тот просто подошёл, шумно втянул носом воздух над ящиком, чихнул кровавой слизью и потерял к руке всякий интерес.
Каэль всё ещё держал в руке плотную архивную бумагу с багровой сургучной печатью.
«Верните нам её будущее, или мы сотрём ваше прошлое».
Он посмотрел на печать. Совет Теней. Группа древних, гниющих существ, которые сидели в центре бюрократической машины нечисти и делали вид, что управляют реальностью. Они никогда не действовали так открыто. Они любили интриги, тихие убийства, стёртые архивы.
Прямая угроза с доставкой курьером, пробившим временной стазис, означала только одно: Совет был в панике.
— Они не хотят её убивать, — сказал Каэль. Он бросил записку на стол. Бумага легла рядом с шевелящейся кистью. — Если бы хотели, Архивариусы стёрли бы тебя ещё в Сан-Рохе, Нериса. Они просто удалили бы твоё имя из мира, как сделали это с районом. Но они этого не сделали.
— Почему? — Нериса подняла на него взгляд.
— Потому что ты — часть какого-то уравнения, — Каэль перевёл взгляд на её лицо. На её золотые глаза. На алхимическую кровь Вельсайр, которая текла в её венах. — Они написали: «Верните её будущее». Значит, они уже видели его. И оно им не понравилось.
Морра, стоявшая у стены, тихо и очень ядовито рассмеялась.
Смех Ноктэри был похож на звон бьющегося хрусталя в пустой комнате.
— Какая трогательная драма, — Морра оттолкнулась от стены и плавной, пугающе текучей походкой подошла к столу. Её чёрные глаза сузились. — Охотница стала проблемой для Цитадели. Совет Теней вежливо просит выставить её за дверь. Каэль, давай не будем усложнять. У нас и так замок стоит на паузе, а в подвале спит древний бог-будильник.
Морра изящно указала длинным когтем на Главные ворота.
— Выброси её. Открой дверь, вышвырни охотницу в стазис, и пусть Цитадель разбирается с ней сама. Они сотрут её, мы вернёмся к нашим привычным катастрофам. Все в выигрыше.
Нериса медленно повернулась к Морре.
Её рука легла на рукоять ритуального кинжала. В застывшем воздухе холла запахло статическим электричеством.
— Я могу вырезать тебе язык прямо сейчас, фея, — процедила Нериса. — И замок даже не заметит.
— Попробуй, кусок алхимического мусора, — Морра обнажила зубы. Тень за её спиной внезапно расширилась, превращаясь в две огромные, рваные проекции крыльев. Воздух вокруг неё стал ледяным. — Я ждала повода распотрошить тебя с того дня, как ты впервые попыталась убить Каэля.
— Хватит, — голос Каэля не был громким.
Но он ударил по ушам так, что обе женщины замерли. В его интонации проскользнуло то самое багровое эхо Ядра, которое заразило его в подземелье.
Он даже не посмотрел на них. Его взгляд был прикован к потолку.
— У нас есть проблема посерьёзнее, чем делёж территории, — сказал он.
Все подняли головы.
Капли крови, вылетающие из отрубленной кисти в ящике, не просто падали на потолок. Они разбивались о старинную штукатурку с влажным стуком, но не впитывались в неё и не разлетались брызгами.
Они ползли.
Кровь Нерисы, вытекающая из её «будущей» руки, вела себя как колония разумных муравьёв. Густые алые струйки медленно, преодолевая сопротивление камня, расползались по потолку, сливаясь в идеальные, геометрически правильные линии.
Они рисовали.
— Это не просто послание, — прошептал Грум, его глаза расширились до предела. — Это маяк! Каэль, это онтологический контур! Они не просто доставили руку, они прислали червь-программу!
Рисунок на потолке расширялся с чудовищной скоростью. Кровь вычерчивала огромный круг, вписывая в него треугольники и алхимические символы сокрытия и взлома. Те самые руны, которые Архивариусы использовали, чтобы стирать реальность.
Воздух в Главном холле задрожал.
Стазис 4:44, который удерживал замок в безопасности, начал трещать. Пространство внутри кровяного круга на потолке стало менять цвет, выцветая до того самого больного, мёртвого серого оттенка, который Нериса видела в Сан-Рохе.
Цитадель пыталась взломать защиту замка изнутри.
— Она открывает портал! — Морра метнулась к столу, её руки окутались чёрным дымом. — Я сожгу эту дрянь!
Она попыталась обрушить на деревянный ящик столб теневого пламени, но как только её магия приблизилась к отрубленной кисти, руны на ржавых цепях вспыхнули синим. Тень Морры отшвырнуло назад с такой силой, что Ноктэри пролетела через весь холл и с грохотом врезалась в каминную полку, сбив часы.
— Орден Пепла, — сквозь зубы процедила Нериса. — Защита от нечисти. Ваша магия её не коснётся.
Рисунок на потолке был почти завершён. Серое пятно внутри круга начало пульсировать. Оттуда, из этого мёртвого вакуума, послышался звук.
Тихий, сухой шелест. Словно кто-то перелистывал страницы огромной книги. Шелест сопровождался глухим, механическим дыханием.
Архивариусы шли.
Они собирались выйти прямо в Главный холл замка, игнорируя стены, двери и парадокс застывшего времени.
Каэль шагнул к столу. Его правая рука, всё ещё покрытая тонкой, полупрозрачной кожей после недавней регенерации, уплотнилась. Он не использовал магию. Он использовал чистую физическую массу.
Он ударил кулаком прямо по отрубленной кисти, намереваясь размозжить её вместе с ящиком.
Удар, способный пробить танковую броню, обрушился на бархат.
Но ящик даже не дрогнул.
Пространство вокруг кисти исказилось. Рука Каэля отскочила с такой силой, что локтевой сустав хрустнул и вылетел из суставной сумки. Каэль стиснул зубы, схватил свою руку и резким рывком вправил локоть обратно.
— Хладное железо и временной парадокс, — прорычал он. — Она закреплена в будущем. Её нельзя уничтожить физической силой в настоящем.
— Если круг замкнётся, — Грум в панике метался по холлу, — они сотрут нас! Замок застрял! Мы не сможем даже убежать!
Серая воронка на потолке начала вытягиваться вниз, образуя подобие воронки торнадо. Внутри этого праха уже угадывались очертания белых фарфоровых масок и длинных пепельных балахонов.
Нериса смотрела на потолок. Затем на отрубленную кисть на столе.
Кисть продолжала ритмично сжиматься, выталкивая кровь вверх.
«Она закреплена в будущем», — сказал Каэль.
Но она была её рукой.
— Отойди, — тихо сказала Нериса.
Каэль посмотрел на неё. Охотница подошла вплотную к столу.
Она не стала использовать алхимию Ордена. Не стала использовать химерные клинки, спрятанные в её предплечьях.
Она подняла свой ритуальный нож — кусок обычного, но закалённого в боях и ритуалах металла.
Она занесла его над отрубленной кистью.
Но вместо того, чтобы ударить по мёртвой плоти в ящике, Нериса положила свою собственную, живую левую руку прямо поверх отрубленной.
Ладонь к ладони. Шрам к шраму. Перстень к перстню.
Её живые пальцы переплелись с бледными, мёртвыми пальцами из будущего.
А затем, с нечеловеческой, глухой яростью, она вогнала ритуальный нож себе в тыльную сторону ладони.
Острое лезвие пробило живую плоть, раздробило кости пясти, прошло насквозь и вонзилось в отрубленную кисть под ней, прибивая обе руки к дубовой столешнице.
Раздался звук, которого в природе не существовало.
Это был визг ломающегося времени.
Отрубленная рука под ладонью Нерисы дико дёрнулась, пытаясь вырваться, но нож пригвоздил её намертво, замкнув цепь между настоящим и будущим.
Из раны Нерисы хлынула её настоящая, горячая кровь. Она залила мёртвую кисть, смешиваясь с той кровью, что текла вверх.
Парадокс был нарушен. Две одинаковые точки пространства и времени соединились через боль.
Рисунок на потолке внезапно вскипел.
Алые линии вспыхнули ярким светом и осыпались вниз чёрным, мёртвым пеплом. Серая воронка судорожно сжалась, издав звук, похожий на подавленный крик боли, и лопнула, не оставив после себя даже следа.
Проход был уничтожен.
Нериса тяжело осела, опираясь свободной рукой о стол. Её лицо было серым. Она не кричала, но её дыхание превратилось в серию коротких, судорожных хрипов.
Живая кисть, прибитая к столу, всё ещё была пробита ножом. Отрубленная рука под ней перестала шевелиться. Кровь больше не текла вверх. Она стала просто куском мёртвого мяса.
Каэль стоял рядом.
Он смотрел на неё сверху вниз. В его чёрных, лишённых белков глазах не было жалости. В них было что-то другое. Глубокое, пугающее понимание.
Он протянул руку и аккуратно, но твёрдо обхватил рукоять ножа, торчащего из её ладони.
— Держись, — коротко сказал он.
Он выдернул клинок одним быстрым, точным движением.
Нериса издала глухой стон, её колени подогнулись, но Каэль подхватил её за плечи, не дав упасть. Он удерживал её, пока её химерная регенерация не запустила процесс восстановления — разорванные мышцы и кости в ладони начали стягиваться, дымясь и шипя от боли.
Морра медленно поднялась с пола у камина, отряхивая кружева. Она смотрела на Нерису уже без прежней ядовитой насмешки. Взгляд Ноктэри был оценивающим.
— Это было... брутально, — уважительно булькнул Гаш, рассматривая лужу крови на бархате. — Самопожертвование через самонакалывание. Очень в стиле ранней готики.
Грум вытер пот со лба.
— Портал разрушен, — выдохнул тролль. — Она замкнула онтологический контур на себе. Блестяще. Безумно, но блестяще.
Каэль отпустил Нерису, убедившись, что она может стоять сама.
Она прижала раненую руку к груди, тяжело дыша.
— Они не остановятся, — произнесла она, глядя на мёртвую кисть в деревянном ящике. Перстень на её пальце потускнел. — Если они пожертвовали Курьером Ночи и куском моего будущего... значит, Совет Теней боится того, что находится здесь, больше, чем самого конца света.
Каэль медленно обошёл стол.
Он посмотрел на остановившиеся напольные часы. На стёртые картины. На застывший туман за окнами.
Замок был Якорем. Но сейчас он был Якорем, который сорвался с цепи и завис над Бездной, удерживаемый лишь тонкой нитью парадокса.
— Пусть боятся, — голос Каэля стал тихим, но в нём звенела та самая сталь, которая вырезала левиафанов. — Они думают, что могут диктовать условия, угрожая стереть моё прошлое.
Он поднял с пола свой пиджак, который бросил там перед тем, как открыть ворота. Встряхнул его, надел поверх изодранной, пропитанной кровью шёлковой рубашки.
— Проблема Цитадели в том, — Каэль повернулся к ним, и в тусклом свете газовых ламп его идеальное лицо показалось маской, скрывающей нечто абсолютно бесчеловечное, — что у меня нет прошлого, которое я боялся бы потерять.
Он подошёл к столу, взял деревянный ящик с отрубленной рукой и захлопнул крышку.
— Грум.
Тролль вытянулся по стойке смирно, газовый ключ звякнул о пол.
— Да, босс!
— Мне нужно, чтобы ты обошёл все внешние периметры. Проверь каждый клапан, каждую руну защиты на окнах и стенах. Если замок застрял в 4:44, значит, мы находимся в слепой зоне для времени, но не для тех, кто умеет ходить между секундами. Я хочу, чтобы эта крепость стала герметичной.
— Сделаю, — Грум кивнул, его лицо стало серьёзным. — Но, Каэль... если мы закроемся изнутри, мы не сможем получать ресурсы. А Бруно съедает по сто килограммов мяса в день. Мы сожрём друг друга через месяц.
Каэль не улыбнулся.
— Нам не придётся ждать месяц.
Он посмотрел на Нерису.
— Ты сказала, что они придут за тобой. Ты ошиблась. Они не придут за тобой. Они придут за нами обоими.
Нериса выпрямилась. Рана на её руке почти затянулась, оставив только свежий, розовый шрам, идеально повторяющий форму молнии. Тот самый шрам, который был на отрубленной кисти.
Теперь она поняла, откуда он взялся. Будущее только что вписало себя в её плоть.
— Что мы будем делать? — спросила она.
Каэль подошёл к массивному дубовому буфету, где Малёк хранил ключи от самых старых подвалов замка.
Он снял с крючка длинный, чёрный железный ключ, покрытый ржавчиной. Ключ от Оружейной, которая не открывалась с тех пор, как мир ещё помнил имена Первородных.
— Мы будем готовиться, — ответил Каэль, взвешивая ключ на ладони. — Если Совет Теней хочет войну за реальность... мы устроим её прямо в этом холле.
* * *
Ключ повернулся в скважине с таким звуком, будто кто-то с влажным хрустом вправил вывихнутую челюсть.
Это не была обычная дверь. Она находилась в самом конце Западного крыла — в коридоре, который появлялся только тогда, когда хозяин замка точно знал, куда идёт. Стены здесь не были покрыты обоями или гобеленами. Только голый, тёмно-серый базальт, покрытый инеем, хотя температура в замке была комфортной.
Каэль упёрся ладонью в тяжёлое кованое полотно и толкнул.
Дверь Оружейной не просто открылась. Она оторвалась от косяка с тягучим, чавкающим звуком, словно столетиями прирастала к камню живой плотью. Из щели пахнуло таким густым, концентрированным запахом насилия, что Нериса инстинктивно перенесла вес на здоровую ногу и положила ладонь на бедро, где всё ещё пульсировала свежезашитая рана.
Пахло ржавчиной. Оружейным маслом. Озоном. И тем сладковатым, медным душком старой крови, который невозможно вымыть даже хлоркой.
— Добро пожаловать в отдел решения экзистенциальных проблем, — сухо произнёс Каэль, переступая порог.
Свет зажигался сам, по мере их продвижения. Это не были газовые рожки или лампы накаливания. Вдоль стен вспыхивали стеклянные колбы, наполненные густой фосфоресцирующей жидкостью, в которой медленно плавали бледные, слепые организмы. Их биолюминесценция заливала Оружейную мертвенно-бледным, зеленоватым светом.
Оружейная замка не была похожа на средневековый арсенал. Никаких аккуратных стоек с рыцарскими мечами или алебардами.
Это был индустриально-готический кошмар, растянувшийся на площадь хорошего авиационного ангара.
Здесь механика сливалась с биологией. Стеллажи из почерневшего чугуна уходили ввысь на три этажа, переплетённые ржавыми цепями и трубками, по которым капал конденсат. На этих стеллажах покоилось оружие, созданное существами, чьи имена давно выскребли из архивов Цитадели.
Грум, шагнувший следом за Нерисой, издал звук, средний между благоговейным вздохом и паническим всхлипом.
Тролль медленно подошёл к ближайшему стеллажу, где на бархатной подставке покоился массивный, шестиствольный пулемёт. Его стволы были выточены не из металла. Это были пористые, сероватые кости какого-то гигантского существа, скреплённые почерневшими бронзовыми кольцами.
— Каэль... — Грум дрожащим пальцем указал на пулемётную ленту, которая свисала до пола. Вместо патронов в ней были закреплены крошечные, идеально ровные человеческие зубы, покрытые алхимической гравировкой. — Это что, калибр «мудрости»?