4:44

— Бери, — тихо сказал он.

Смотритель коснулся его головы. Нет. Не коснулся. Пальцы просто вошли внутрь черепа. Без сопротивления, без крови, без раны. Как будто плоть Каэля на секунду перестала быть материальной. Нериса дёрнулась вперёд, но замерла. Каэль выгнулся всем телом. Он не закричал, и именно это было страшнее всего. Только резко напряглись мышцы шеи, побелели пальцы и судорожно дрогнуло дыхание. Нериса вдруг поняла: существо не причиняет боль. Оно что-то забирает. Что-то намного хуже боли.

Смотритель медленно вытянул руку обратно. Между его пальцами мерцал слабый золотистый свет — маленькая стеклянная птица. Полупрозрачная, тёплая, пульсирующая. Она едва заметно двигалась, словно живая. И в тот момент, когда Нериса посмотрела на неё, внутри внезапно стало легче. Совсем ненадолго. Как будто где-то в мире всё ещё существовал конец страдания.

Смотритель повернул бобину. Из радиошума донеслось:

— Надежда… на покой.

Каэль опустился на одно колено. Тяжело. Медленно. Нериса почувствовала настоящий страх, потому что выражение его лица стало пугающе незнакомым. Пустота. Не привычная холодность, не усталость, не сарказм. Отсутствие чего-то жизненно важного.

Смотритель сжал пальцы. Стеклянная птица треснула — тихо, как лампочка, перегоревшая в пустой комнате. Золотистый свет исчез, на бетон посыпалась серая пыль. Каэль поднял голову. Нериса встретилась с ним взглядом и сразу поняла: что-то изменилось необратимо.

Он стал тише.

Не внешне.

Внутри.

* * *

Каэль медленно поднялся. Движения остались прежними, голос — тоже. Даже выражение лица почти не изменилось, но Нериса всё равно почувствовала разницу сразу. Словно из пространства вокруг него исчезла какая-то незаметная температура. Раньше рядом с Каэлем всегда ощущалось странное внутреннее напряжение — будто существо, пережившее слишком многое, всё ещё зачем-то продолжает идти вперёд. Теперь осталась только инерция.

Смотритель отошёл назад к креслу, плёнка на его голове снова начала медленно вращаться. Разговор был закончен.

— Каэль.

Он посмотрел на неё спокойно. Слишком спокойно.

— Мы получили проход.

— Да плевать мне на проход. — Нериса подошла ближе. — Что он у тебя забрал?

Несколько секунд Каэль молчал, будто проверял внутри себя пустое место. Потом ответил:

— Последнюю причину дожить до конца.

У Нерисы перехватило дыхание. Она ожидала чего угодно: память, эмоцию, часть личности, имя. Но не это.

Каэль прошёл мимо неё к дальней части террасы, и только сейчас Нериса заметила, что за креслом Смотрителя открывается длинный чёрный коридор. Абсолютно прямой, без единого источника света, вход в него выглядел как разрез в реальности. Каэль остановился у границы тьмы. Раньше перед неизвестностью он всегда выглядел настороженным, иногда раздражённым, иногда хищно заинтересованным. Теперь — никак. И это было страшнее всех клеток зоопарка.

— Не смотри на меня так, — тихо сказал он.

Нериса поняла, что действительно смотрит.

— Как?

Он некоторое время молчал.

— Как на умирающего.

Она хотела возразить, но не смогла. Потому что рядом с ним ей вдруг стало по-настоящему одиноко.

Смотритель за их спинами вдруг заговорил снова. Радиошум заполнил террасу:

— Осторожно… с Ядром…

Каэль не обернулся.

— Почему?

Плёнка на голове существа медленно ускорилась, шелест стал громче.

— Оно… тоже… пытается… выбраться.

Нериса почувствовала, как по коже проходит холод.

— Что именно?

Смотритель замолчал. Потом из помех донеслось:

— Автор.

Тишина. Даже Каэль застыл, поражённый услышанным.

Нериса нахмурилась.

— Это сейчас было максимально крипово даже по местным меркам.

Смотритель не ответил, только продолжал вращать плёнку. Каэль медленно повернул голову к коридору. И в этот момент где-то глубоко внутри комплекса раздался звук. Очень далёкий, очень тихий, но от него у Нерисы мгновенно сжались внутренности. Детский смех. Один короткий смешок. Потом ещё один.

И сразу после этого взвыла сирена.

Красный свет вспыхнул по всему комплексу одновременно. Мёртвые лампы под потолками ожили, по бетонным стенам побежали аварийные сигналы, а где-то вдали начали закрываться тяжёлые гермоворота. Затем механический голос заполнил весь зоопарк. Старый, искажённый, почти человеческий.

— ВНИМАНИЕ. — Пауза. — Зафиксировано нарушение условий содержания.

Нериса медленно достала пистолет. Где-то далеко впереди послышался глухой удар. Потом ещё один, будто что-то огромное двигалось через сектора комплекса. Голос продолжил:

— Нарушитель покинул вольер.

Красный свет мигнул снова. И только теперь система произнесла название.

— Объект: «Морра».

* * *

Удар повторился. Теперь ближе. Весь комплекс едва заметно вздрогнул, и где-то далеко внизу прокатился глухой металлический стон — так звучат огромные конструкции, когда на них начинает давить что-то слишком тяжёлое. Красный свет продолжал мигать. Нериса автоматически подняла пистолет, целясь в темноту коридора.

— Пожалуйста, скажи, что ты знаешь, кто такая Морра.

Каэль смотрел вперёд.

— Знаю.

— И?

Он помолчал.

— Это плохая новость.

— Великолепно, — процедила Нериса сквозь зубы, сжимая рукоять пистолета до побеления костяшек. — Я бы очень расстроилась, если бы сегодня хоть что-то оказалось хорошей новостью.

Сирена оборвалась на середине сигнала. Наступила тишина, а потом динамики снова ожили. Но теперь голос системы звучал иначе: тише и с чем-то похожим на страх.

— ВНИМАНИЕ. — Пауза. Помехи. — Объект демонстрирует нестабильное поведение.

Ещё один удар. На этот раз Нериса почувствовала вибрацию уже через подошвы. Что-то двигалось сюда. Медленно, без спешки, как существо, которое знает: убежать всё равно невозможно. Смотритель за их спинами внезапно начал дёргаться, бобина на его голове закрутилась быстрее, от корпуса посыпались тонкие полосы старой киноплёнки. Радиошум прорвался сквозь помехи:

— Уходите… уходите… уходите…

Механический голос потерял свою монотонность. В нём появилась отчётливая, невозможная для машины паника.

Каэль резко шагнул к коридору.

— Быстро.

Они вошли в темноту почти одновременно, и мир сразу изменился. Красный аварийный свет остался позади, звук сирен исчез. Даже воздух здесь ощущался другим — сухим, неподвижным, лишённым запаха. Коридор был огромным, слишком огромным для человеческой архитектуры. Стены уходили вверх на десятки метров, теряясь в густой черноте, а поверхности казались не бетонными, а вырезанными из спрессованного мрака.

Нериса шла рядом с Каэлем, стараясь не смотреть назад. Но всё равно смотрела, потому что ощущение преследования становилось сильнее с каждым шагом. Позади снова раздался удар. Теперь намного ближе. Потом — скрежет, будто что-то огромное и тяжёлое медленно провело когтями по бетонной стене.

Нериса ускорила шаг.

— Насколько всё плохо?

— Если Морра действительно выбралась… — Каэль не договорил.

— Если?

— Это существо невозможно удерживать обычным способом.

— Что значит «обычным»?

Он посмотрел вперёд.

— Её удерживали не стенами.

Нериса почувствовала неприятный холод.

— А чем?

Ответ пришёл не от Каэля. Из темноты впереди раздался детский голос. Тихий, спокойный, почти ласковый.

— Одиночеством.

Нериса резко остановилась. В центре коридора стояла маленькая фигура. Девочка на вид лет восьми, в бледном платье, с тёмными волосами и босыми ногами. Она держала в руках старую деревянную шкатулку. Красный аварийный свет издалека едва касался её силуэта, и от этого кожа девочки казалась почти серой. Нериса медленно подняла оружие. Инстинкты уже кричали: не человек. Но страшнее было другое: химерная биология не чувствовала угрозы. Вообще. Будто перед ними находился пустой объект.

Каэль остановился. Нериса увидела, как он по-настоящему напрягся — не боевой готовностью, а узнаванием. Девочка посмотрела на него и очень вежливо спросила:

— Ты зачем вернулся?

Повисла тишина. Каэль ответил не сразу.

— Я не к тебе.

— Все всегда приходят ко мне.

Голос Морры был абсолютно спокойным. Без злобы, без детской наивности, без эмоций вообще. Как у человека, который слишком давно находится один.

Нериса медленно перевела взгляд на шкатулку в её руках. Дерево выглядело старым и потёртым, на крышке были вырезаны странные концентрические узоры. И шкатулка едва заметно дрожала, будто внутри что-то двигалось. Морра заметила её взгляд и улыбнулась — очень мягко, очень по-человечески.

— Хотите посмотреть?

Каэль мгновенно сказал:

— Нет.

Слишком быстро. Слишком жёстко. Морра медленно опустила глаза, и в её лице промелькнуло что-то похожее на настоящую, глубокую обиду.

— Вы всегда боитесь.

— Потому что знаем, что внутри.

Она слегка наклонила голову.

— Неправда.

Тихий щелчок. Шкатулка приоткрылась на несколько миллиметров, и мир вокруг дрогнул. Нериса почувствовала это сразу: как будто вся реальность на секунду потеряла фокус. Стены коридора стали дальше, потом ближе. Свет мигнул, воздух потяжелел. А затем Нериса услышала голос своей матери. Точно такой, каким помнила его в детстве.

— Нериса?

Холод мгновенно прошёл по всему телу. Нет. Этого не могло быть. Голос раздался снова, совсем рядом, слева.

— Нериса, помоги мне.

Она резко повернула голову и увидела открытую дверь, которой секунду назад не существовало. Тёплый свет. Кухня. Запах еды. Её дом. Настоящий. Сердце сорвалось вниз, потому что какая-то часть мозга сразу поверила. Без сомнений. Без логики.

Каэль схватил её за плечо так резко, что стало больно.

— Не смотри.

Она моргнула. Дверь исчезла. Остался только чёрный коридор. Морра всё ещё стояла впереди со слегка приоткрытой шкатулкой и улыбалась уже чуть грустнее.

— Видите? — тихо сказала она. — Там никто не кричит. Там всем хорошо.

* * *

Каэль не отпускал её плечо. Слишком сильно. Нериса чувствовала, как когти почти продавливают ткань куртки, но боль помогала удерживаться в реальности. Потому что дверь всё ещё хотелось открыть — даже сейчас, даже понимая, что это ловушка.

Морра медленно закрыла шкатулку. Щелчок прозвучал удивительно тихо, и вместе с ним исчезло ощущение дома. Запах еды, тёплый свет, голос матери — всё пропало. Осталась только пустота после внезапно отнятого счастья. Нериса судорожно втянула воздух. Её трясло.

— Что… это было?

— Кормление, — спокойно ответила Морра. Она произнесла это так естественно, будто речь шла о чём-то бытовом.

Каэль медленно убрал руку с плеча Нерисы, но взгляд с Морры не сводил.

— Ты открыла шкатулку.

— Немножко.

— Ты не должна была выходить из сектора.

Морра задумалась. По-настоящему задумалась, как ребёнок, пытающийся понять претензию взрослого.

— Мне стало скучно.

Повисла тишина. Где-то далеко за пределами коридора продолжали выть аварийные системы, но здесь, рядом с Моррой, звук будто глох. Нериса внезапно поняла: комплекс боится её не потому, что она сильная, а потому что она меняет правила.

Морра осторожно погладила крышку шкатулки.

— Они начали ломаться.

— Кто?

— Люди. — Она посмотрела на Каэля. — Сначала приходили смотреть. Потом просили открыть. Потом начинали слышать.

Нериса почувствовала холод.

— Слышать что?

Морра улыбнулась. На этот раз без злобы, почти ласково.

— То, чего им не хватало.

Каэль сделал очень медленный вдох.

— Сколько сотрудников комплекса осталось в живых?

Морра ненадолго задумалась.

— Внутри или снаружи?

Нериса почувствовала, как внутри живота что-то неприятно сжимается.

— Каэль…

Но он уже понял, и она увидела это по его глазам.

— Ты не убивала их напрямую, да?

Морра покачала головой.

— Зачем? — Она сказала это с искренним непониманием. — Они сами открывали шкатулку.

В коридоре стало очень тихо. Нериса вдруг представила десятки сотрудников, учёных, охранников, исследователей. Людей, которые просто хотели ещё раз услышать чей-то голос, ещё раз увидеть потерянного ребёнка, ещё раз вернуться туда, где было хорошо. Хотя бы на минуту. И от этой мысли ужас становился почти физическим.

— Что внутри? — тихо спросила она.

Каэль резко повернул голову.

— Не спрашивай.

Но Морра уже посмотрела на Нерису. Очень внимательно, с интересом.

— Хочешь узнать?

Нериса молчала. И именно это было страшнее ответа, потому что какая-то часть её действительно хотела. Морра заметила это сразу, её улыбка стала чуть теплее.

— Все хотят.

Она сделала маленький шаг вперёд. Каэль мгновенно встал между ними.

— Стой.

Морра остановилась. Несколько секунд она смотрела на него снизу вверх, а потом тихо спросила:

— А ты почему никогда не просишь?

Вопрос ударил неожиданно сильно. Нериса увидела, как Каэль замер — совсем ненадолго. Морра наклонила голову.

— Ты ведь тоже потерял всё.

Тишина. Даже аварийный свет будто начал мигать медленнее.

— Я помню тебя, — сказала Морра. — Ты приходил раньше.

Нериса резко перевела взгляд на Каэля. Он ничего не ответил, но этого и не требовалось. Морра продолжала смотреть на него спокойно и внимательно.

— Тогда ты тоже хотел открыть шкатулку.

— Это было давно.

— Нет. — Она улыбнулась. — Для меня — недавно.

Что-то изменилось в воздухе. Очень слабо, почти неуловимо, но Нериса почувствовала: Каэль начал терять контроль. Не над телом — над собой. Морра тоже это поняла, и её голос вдруг обрёл по-настоящему мягкие, обволакивающие нотки.

— Хочешь посмотреть ещё раз?

Каэль молчал. Это длилось всего несколько секунд, но Нерисе их хватило, чтобы испугаться сильнее, чем во время шторма Абсолютной Утраты. Потому что сейчас Каэль действительно, по-настоящему колебался.

Морра медленно подняла шкатулку. Щель между крышкой и деревом снова появилась. Тонкая полоска тёплого золотистого света легла на её пальцы.

И Каэль сделал шаг вперёд.

* * *

Нериса среагировала раньше, чем успела подумать. Она ударила Каэля в грудь обеими руками. Не чтобы ранить — чтобы сбить движение. Он пошатнулся на полшага назад и резко повернул голову к ней. В глазах мелькнуло что-то опасное. Не злость. Голод. И это было хуже.

Морра тихо наблюдала за ними, прижимая шкатулку к груди. С интересом, как ребёнок, который смотрит на странное поведение взрослых.

— Не смей, — выдохнула Нериса.

Каэль молчал. Она отчётливо видела, насколько тяжело ему сейчас даётся контроль. Не физический — эмоциональный. После Смотрителя внутри него осталась дыра, и Морра это чувствовала. Может быть, именно поэтому подошла так близко.

— Каэль.

Он медленно закрыл глаза. На несколько секунд. Когда открыл снова, взгляд стал чуть яснее.

— Отойди от неё, — тихо сказал он.

Нериса не двинулась.

— Тогда объясни, что происходит.

Морра слегка качнулась с пятки на носок.

— Он слышит.

Нериса почувствовала холод.

— Что именно?

Морра посмотрела на Каэля, и в её голосе вдруг прорезалось что-то похожее на сочувствие.

— Дом.

Тишина ударила сильнее любого крика. Нериса медленно перевела взгляд на Каэля. Он стоял абсолютно неподвижно, только пальцы едва заметно дрожали.

— У тебя нет дома, — тихо сказала Морра. — Уже очень давно нет.

Каждое слово попадало точно в цель. Без злобы, без давления. Просто констатация факта.

— Но внутри шкатулки он ещё существует.

Каэль резко отвернулся. Слишком резко, будто сам звук её голоса начинал ломать защиту. Нериса вдруг поняла главное: Морра не манипулировала напрямую. Не гипнотизировала, не подчиняла волю. Она просто показывала людям место, где боль заканчивается. И этого оказывалось достаточно.

— Что внутри шкатулки? — снова спросила Нериса.

На этот раз Каэль ответил раньше Морры. Очень тихо:

— Идеальная ложь.

Морра недовольно нахмурилась.

— Неправда.

— Правда. — Он наконец снова посмотрел на неё. — Ты показываешь не реальность. Ты показываешь желание.

— А какая разница?

Вопрос прозвучал почти невинно. Каэль не ответил сразу, и Нериса внезапно поняла: он не знает ответа. Морра осторожно погладила крышку шкатулки.

— Они все были счастливы внутри. Пока не переставали возвращаться. Снаружи всё хуже. — В её голосе проступила настоящая эмоция. Усталость. Очень древняя, очень глубокая. — Здесь всё болит, — тихо сказала Морра. — Люди всё время плачут. Умирают. Теряют друг друга. Почему вам так нравится снаружи?

Нериса открыла рот и не нашлась что ответить. Потому что вопрос был страшно честным.

Красный свет снова мигнул. Где-то далеко позади прогремел взрыв — комплекс продолжал разрушаться. Но Морра будто вообще не замечала этого. Она смотрела только на Каэля.

— Ты ведь почти согласился.

Он усмехнулся. Очень слабо, очень устало.

— Да.

И от этой честности Нерисе стало не по себе сильнее, чем от любого монстра.

Морра подошла ещё на шаг ближе. Теперь их разделяло меньше метра.

— Тогда открой.

Щель шкатулки снова увеличилась. Тёплый золотой свет медленно разлился по коридору, и вместе с ним пришло чувство. Не образ. Не воспоминание. Покой. Абсолютный, невозможный, тотальный. Нериса почувствовала, как напряжение последних часов начинает исчезать. Страх, усталость, боль — всё медленно растворялось, будто их никогда не существовало. Организм почти сразу захотел остаться в этом ощущении навсегда. Она поняла, почему люди открывали шкатулку снова и снова. Поняла мгновенно.

Каэль тоже почувствовал. Нериса увидела, как меняется его лицо, как исчезает вечная внутренняя жёсткость, как ослабевает сопротивление. Ещё немного — и он сломается. Морра заметила это и улыбнулась по-настоящему счастливо.

— Видишь? — тихо сказала она. — Больше ничего не нужно.

Каэль медленно поднял руку к шкатулке. Нериса поняла: ещё секунда — и всё закончится.

* * *

И тогда Каэль ударил. Без замаха, без предупреждения, без колебаний. Когти прошли сквозь шкатулку по диагонали.

Мир закричал. Это был не звук и не вибрация, а именно ощущение крика — как будто сама реальность внезапно испытала чудовищную боль. Золотой свет взорвался коридором, Нерису отбросило к стене. На долю секунды она увидела невозможное: тысячи комнат, тысячи дверей, миллионы человеческих желаний, чужие жизни, неслучившиеся примирения, мёртвых, которые снова улыбаются, детей, которые возвращаются домой, любимых, которые не уходят, миры без боли, миры без утрат, миры без смерти. И всё это рушилось одновременно.

Шкатулка треснула. Морра застыла, превратившись в абсолютно неподвижную статую. Тонкая трещина медленно прошла через деревянную крышку, и золотой свет начал вытекать наружу длинными мерцающими нитями.

— Нет, — очень тихо сказала Морра.

Это было первое по-настоящему человеческое слово, которое Нериса услышала от неё. Не спокойствие, не философия, не отстранённость. Страх.

Каэль тяжело дышал, чёрная кровь стекала с когтей.

— Нельзя было оставлять её открытой.

Морра смотрела на трещину. И Нериса внезапно поняла: девочка сейчас не опасна. Она испугана. По-настоящему.

— Ты не понимаешь, — прошептала Морра.

Трещина увеличилась. Изнутри шкатулки донёсся звук. Тихий, почти неслышный плач.

Мир снова дрогнул. Коридор вокруг начал меняться: на стенах появились двери. Сотни дверей. Деревянные, металлические, домашние, больничные, детские. Они возникали прямо из бетона, будто пространство внезапно перестало помнить собственную форму. Из некоторых пробивался свет, из других доносились голоса. Нериса услышала смех, музыку, чей-то шёпот, слова любви, запах дождя, шум кухни, мурлыканье старого телевизора. Настоящие воспоминания. Идеальные версии жизни. Слишком идеальные.

— Каэль…

Он уже понял.

— Бежим.

Но Морра вдруг подняла голову и посмотрела не на них. Куда-то вверх. В темноту над коридором. Её лицо медленно изменилось: страх исчез, осталось только потрясение.

— О нет.

Нериса почувствовала, как всё внутри сжимается.

— Что?

Морра отступила на шаг назад, прижимая треснувшую шкатулку к груди. В её голосе прозвучал настоящий, первобытный ужас.

— Оно услышало.

Тишина. Потом — звук. Очень далёкий. Будто где-то в глубине комплекса огромный лист бумаги медленно сминают гигантскими руками.

Коридор вздрогнул. Все двери одновременно начали открываться. Нериса увидела тысячи чужих жизней, вспыхивающих фрагментами и обрывками. Мужчина обнимает сына. Женщина просыпается рядом с любимым человеком. Старик снова слышит голос умершей жены. Кто-то выходит из больницы здоровым. Кто-то успевает сказать «прости». Кто-то остаётся жить. Слишком много счастья. Человеческий мозг не был рассчитан на такую концентрацию желания. Из носа Нерисы пошла кровь.

Каэль схватил её за руку и потащил вперёд. Но пространство уже ломалось. Одна из дверей впереди открылась полностью, и из неё вышел человек. Обычный мужчина лет сорока: домашняя одежда, тёплая улыбка, уставшие глаза. Он растерянно огляделся.

— Это не мой дом, — тихо сказал он.

Потом его тело начало распадаться. Медленно. Без крови. Будто сама реальность внезапно вспомнила, что этот человек никогда не существовал. Нериса закричала. Мужчина исчез, на его месте осталась только серая пыль.

А потом двери начали открываться одна за другой. И кто-то двигался за ними. Не люди. Что-то, что научилось носить человеческие желания как одежду.

Каэль резко остановился. Нериса врезалась в него. Он смотрел вперёд, и на его лице отразился настоящий, невозможный для него ужас. В конце коридора кто-то стоял. Высокая фигура из абсолютной темноты. Без лица, без формы, без чётких границ. Но пространство вокруг неё выглядело незаконченным, будто реальность не могла решить, как это существо должно выглядеть.

И когда оно шагнуло вперёд, Нериса услышала звук печатающей машинки.

* * *

Звук был тихим. Металлическое: так. Пауза. так. Будто кто-то медленно печатал текст в огромной пустой комнате.

Фигура приближалась, и с каждым её шагом пространство вокруг коридора теряло стабильность всё сильнее. Стены дрожали, двери мерцали, некоторые фрагменты мира просто исчезали на доли секунды, оставляя после себя белые пустоты. Нериса почувствовала, как организм начинает паниковать на биологическом уровне. Не страх. Ошибка. Словно сама нервная система не понимала, как реагировать на объект впереди.

Морра медленно отступала назад, прижимая треснувшую шкатулку к груди.

— Нет… нет… нет…

Теперь она звучала как настоящий, испуганный ребёнок. Каэль смотрел на фигуру неподвижно, и Нериса поняла: он знает. Хотя очень хотел бы не знать.

— Что это такое? — выдохнула она.

Ответ пришёл не сразу. Очень тихо:

— Автор.

Слово повисло в воздухе неправильно, будто само пространство не хотело его принимать.

Фигура остановилась в дальнем конце коридора, и Нериса наконец увидела детали. На ней была одежда — старый тёмный костюм, слишком обычный, слишком человеческий. Но тело под тканью постоянно менялось. Силуэт дёргался между вариантами: мужчина, женщина, старик, ребёнок, что-то бесформенное, снова человек. Реальность не могла зафиксировать его окончательно. А вместо лица… Белый лист бумаги. Абсолютно пустой. И по этому листу медленно проступали слова. Нериса не могла их прочитать: буквы менялись быстрее, чем мозг успевал воспринимать. Печатная машинка снова ударила: так. Одно из слов на лице исчезло, на его месте появилось другое.

Фигура сделала ещё шаг, и где-то рядом мгновенно открылись сразу десятки дверей. Из них начали выходить люди. Сотни. Мужчины, женщины, дети. Некоторые плакали, некоторые смеялись, некоторые звали кого-то по имени. Но Нериса уже понимала: это не люди. Это истории. Незаконченные, несостоявшиеся, выброшенные. Они двигались к фигуре так, словно она была их центром тяжести.

— Оно не должно было проснуться… — дрожала Морра.

Каэль не сводил взгляда с существа.

— Оно и не спало.

Печатная машинка ударила снова. И один из людей рядом внезапно остановился. Молодая женщина повернула голову к Нерисе.

— Помоги мне закончиться, — тихо сказала она.

И сразу после этого её лицо исчезло. Просто стёрлось, как текст, удалённый со страницы. Нериса почувствовала тошноту.

Фигура продолжала приближаться. Медленно, неотвратимо. И с каждым шагом мир становился менее определённым: пол под ногами иногда менял материал, бетон превращался в дерево, потом — в воду, потом снова в бетон. Каэль вдруг сделал то, чего Нериса не ожидала. Он отступил. На полшага.

— Охренеть, — прошептала она. — Ты его боишься.