4:44
— Так, — спокойно сказал он. И все сразу напряглись ещё сильнее, потому что спокойный Каэль был гораздо опаснее злого. — Сейчас вы все очень внимательно меня послушаете.
Снизу снова донеслось:
♪ ОБНИМИ СВОЕГО БЛИЖНЕГО ♪
Где-то в замке истерично закричал ещё один Грум.
Каэль закрыл глаза. Медленно вдохнул. И когда снова открыл их — в них было то самое выражение древнего чудовища, которое только что решило, что миру пора страдать вместе с ним.
— Мы идём в подвал, — произнёс он. — И будем выжигать это дерьмо из реальности.
* * *
Подвал встретил их привычным запахом машинного масла, раскалённого железа, сырости и накопленной за века инженерной ненависти. Это было самое безопасное место в замке. Что, учитывая наличие цепных прессов, автоклавов, демонических генераторов и ямы «НЕ ЗАГЛЯДЫВАТЬ», говорило о многом.
Грум шёл впереди с фонарём. Точнее — с промышленным огнемётом, который он называл фонарём.
— Осторожнее! — рявкнул он, перепрыгивая через толстый кабель. — Не наступайте на красные трубы!
Бруно посмотрел вниз.
— А что будет?
— Не знаю. Но в прошлый раз стены начали лаять.
Все аккуратно переступили трубы. Кроме Гаша. Он наступил сразу на две. Подвал немедленно гавкнул. Громко. Из темноты отозвался ещё один лай. Потом ещё. Повисла пауза.
— Гаш… — очень тихо произнёс Грум.
— Да?
— Ты разбудил котёл.
В глубине подвала что-то тяжело задышало. Каэль даже не повернул головы.
— Не сегодня.
Из темноты разочарованно вздохнули, и подвал успокоился.
Морра шла позади всех — мрачная, злая и всё ещё с крыльями. Они раздражённо подёргивались за её спиной, иногда осыпая пол блёстками. Грум каждый раз болезненно морщился.
— Не сыпь это на оборудование.
— Я НЕ КОНТРОЛИРУЮ БЛЁСТКИ!
— Вот поэтому я и ненавижу магию!
Каэль шёл молча, но воздух вокруг него продолжал пахнуть клубникой, и это нервировало всех. Особенно самого Каэля. Он выглядел как человек, который уже мысленно совершил массовое убийство, но пока ещё выбирает последовательность.
Они остановились у огромной круглой двери. На металле была выцарапана надпись: «КАМЕРА АНТИОНТОЛОГИЧЕСКОГО ОЧИЩЕНИЯ». Ниже кто-то приписал: «И НЕ СУЙТЕ ТУДА ЖИВОТНЫХ». Ещё ниже: «СНОВА». Грум приложил ладонь к замку, механизмы внутри тяжело провернулись, и дверь медленно открылась.
За ней находился огромный круглый зал. Стены были покрыты медными катушками, цепями и вращающимися кольцами с выгравированными символами. В центре стояло металлическое кресло с ремнями. Бруно сразу остановился.
— О нет.
— О да, — мрачно сказал Грум.
— Это кресло выглядит незаконно.
— Это потому что оно старше большинства законов.
Каэль вошёл первым. Блёстки на его рукаве всё ещё мерцали. Морра смотрела на них с откровенным злорадством.
— Тебе идёт.
— Морра.
— Что?
— Я всё ещё могу тебя убить.
— Не-а.
Она указала на его плечо. Каэль посмотрел. На воротнике сидел крошечный блестящий мотылёк. Розовый. С сердечками на крыльях. Повисла пауза. Мотылёк радостно пискнул:
— ПИУ!
Гаш рухнул на колени от смеха, а Бруно врезался лбом в стену, пытаясь не заржать. Даже Грум отвернулся и начал очень подозрительно кашлять.
Каэль медленно снял мотылька двумя пальцами, посмотрел на него. Мотылёк улыбнулся.
— ПИУ!
Каэль сжал пальцы. Мотылёк исчез в маленьком облаке блёсток.
Тишина.
— Ну всё, — простонал Гаш. — Теперь он убьёт нас точно.
— Нет, — неожиданно спокойно сказал Каэль.
Все замерли. Он посмотрел на остатки блёсток на ладони, а потом очень медленно произнёс:
— Сначала мы решим проблему.
— А потом? — осторожно спросил Бруно.
Каэль перевёл взгляд на него. И улыбнулся. По-настоящему. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило. Потому что в этот момент все в комнате поняли: инфекция прогрессирует.
Бруно побледнел.
— О боже… у него появилась мимика.
Грум быстро начал дёргать рычаги на панели.
— Так! План простой! Мы помещаем Каэля в кресло, запускаем антирезонансное поле и выжигаем из него сказочную заразу!
— Почему это звучит как средневековая казнь? — спросил Гаш.
— Потому что половину оборудования я реально украл у инквизиции!
Из стены внезапно выдвинулись механические манипуляторы. Один держал шлем. Второй — огромную иглу. Третий почему-то нёс музыкальную шкатулку. Грум уставился на неё.
— А ТЫ ТУТ ОТКУДА?!
Шкатулка сама открылась. Заиграла весёлая мелодия, и тоненький механический голосок пропел:
♪ ДРУЖБА ПОБЕЖДАЕТ ВСЁ-О-О ♪
В подвале стало тихо. Очень тихо. Грум медленно достал револьвер. И выстрелил в шкатулку шесть раз подряд.
БАХ. БАХ. БАХ. БАХ. БАХ. БАХ.
Шкатулка замолчала. Потом из дымящихся обломков тихо донеслось:
♪ …кроме налогов… ♪
Грум закричал.
Он орал секунд десять. Не словами. Просто чистым, концентрированным инженерным отчаянием. Потом схватил шкатулку и швырнул её в дальний угол лаборатории. Оттуда донеслось:
♪ АЙ! ♪
Все медленно повернули головы. Повисла пауза.
— Она… — очень тихо начал Бруно. — Она сейчас сказала «ай»?
— НЕ СМОТРИТЕ НА НЕЁ! — заорал Грум. — ОНА ПИТАЕТСЯ ВНИМАНИЕМ!
Все немедленно отвернулись. Из угла обиженно донеслось:
♪ БУКИ… ♪
Каэль сел в кресло. Тяжёлое металлическое сооружение недовольно заскрипело под его весом. Манипуляторы вокруг сразу ожили: один начал надевать ему на голову массивный медный обруч, второй защёлкнул фиксаторы на руках, а третий зачем-то попытался пристегнуть ему плюшевого зайца. Грум с воплем ударил манипулятор гаечным ключом.
— НЕ СЕЙЧАС!
Манипулятор обиженно сложился.
Морра стояла рядом, скрестив руки. Крылья раздражённо жужжали за её спиной.
— Ты выглядишь нелепо.
Каэль поднял на неё взгляд.
— Я это запомню.
— Уже запоминаешь с улыбкой.
— Морра.
— Что?
— Если я переживу этот вечер, я превращу тебя в ковёр.
— А если не переживёшь?
Пауза.
— Тогда ты останешься единственной феей-военной преступницей в истории.
Грум тем временем носился вокруг установки как человек, пытающийся предотвратить конец света отвёрткой и матом. Что, если честно, довольно точно описывало ситуацию.
— Так! — рявкнул он. — Когда я включу поле, возможны побочные эффекты!
— Какие? — спросил Бруно.
— Пространственная рвота.
— Это как обычная?
— Это когда тебя тошнит собственной геометрией!
Бруно побледнел.
— А.
— Ещё вопросы?
Гаш поднял лапу.
— Насколько вероятен взрыв?
Грум посмотрел на шкалу прибора. Шкала дымилась.
— Очень.
— А если всё пойдёт хорошо?
— Тогда взрыв будет контролируемым.
Из угла снова донеслось:
♪ ВЫ ВСЕ УМРЁТЕ ДРУЖНО-О-О ♪
Грум выстрелил туда ещё раз.
БАХ.
— ЗАТКНИСЬ!
Шкатулка тихо захихикала.
Морра подошла ближе к Каэлю, наклонилась и внимательно посмотрела ему в лицо.
— Хм. У тебя блёстка на реснице.
Повисла тишина. Грум медленно перекрестился. Гаш отвернулся к стене и начал беззвучно умирать от смеха.
Бруно шепнул:
— Он красивый.
— БРУНО! — одновременно рявкнули все.
— Что?! Я образно!
Каэль закрыл глаза. Очень медленно, очень глубоко вдохнул. И именно в этот момент установка включилась.
ВООООМ.
По залу прокатилась тяжёлая вибрация. Медные кольца вокруг кресла начали вращаться, символы на стенах вспыхнули багровым светом. Воздух запах озоном, горелым металлом и чем-то очень неправильным. Блёстки на руках Каэля вспыхнули золотом.
— Поле активировано! — заорал Грум сквозь гул механизмов. — Держите реальность стабильной!
— КАК?! — проорал Бруно.
— Я НЕ ЗНАЮ, Я ЭТО ПРИДУМАЛ НА ХОДУ!
Энергия вокруг кресла начала сгущаться, пространство дрожало. У Каэля дёрнулся глаз. Потом второй. Потом он вдруг резко выпрямился. И улыбнулся. Широко. Слишком широко. Повисла мёртвая тишина.
— О нет, — прошептал Грум.
Каэль медленно открыл глаза. Они сияли золотистыми искрами.
— Друзья… — очень ласково произнёс он.
Все отшатнулись. Даже Морра. Потому что это был НЕ голос Каэля. Это был голос человека, который добровольно покупает декоративные свечи с ароматом ванили.
— Каэль? — осторожно спросил Бруно.
Каэль повернул голову. Улыбка стала ещё шире.
— Бруно… ты сегодня прекрасно выглядишь. А твоя шерсть? Такая пушистая.
Гаш рухнул на пол. Он уже не смеялся. Он задыхался. Буквально. Морра выглядела так, словно наблюдала конец цивилизации.
— Грум… — очень тихо сказала она. — Почему он флиртует с оборотнем?
— Я НЕ ЗНАЮ!
Каэль тем временем продолжал улыбаться.
— И знаете что? Я рад, что мы друзья.
Установка заискрила. Одна из катушек взорвалась. Грум завизжал. Потому что все одновременно поняли страшное: аппарат не выжигал заразу. Он усиливал её.
У Грума началась настоящая паника. Не обычная, не инженерная. А та глубокая, первобытная паника, которая возникает у человека, внезапно осознавшего, что он собственными руками превратил древнего лорда тьмы в эмоционально зрелого человека.
— ВЫКЛЮЧАЙСЯ! — заорал он, пиная панель управления.
Панель радостно пропищала:
— ♪ ТЫ СПРАВЛЯЕШЬСЯ! ♪
— Я НЕ СПРАВЛЯЮСЬ!
Каэль медленно повернул голову к Морре. Улыбаясь. И это было настолько противоестественно, что у Бруно шерсть встала дыбом.
— Морра, — мягко произнёс Каэль. — Ты сегодня очень красивая. И крылья тебе идут.
Морра отшатнулась так резко, словно её ударили.
— ГРУМ.
— Я ВИЖУ!
— ПОЧЕМУ ОН ДЕЛАЕТ КОМПЛИМЕНТЫ?!
— ПОТОМУ ЧТО Я, ВОЗМОЖНО, СЛУЧАЙНО ПЕРЕГРУЗИЛ ЕМУ ЦЕНТР ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ОБРАБОТКИ!
— У НЕГО ЕСТЬ ЦЕНТР ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ОБРАБОТКИ?!
— Я ТОЖЕ ДУМАЛ ЧТО НЕТ!
Каэль поднялся с кресла. Ремни сами отстегнулись, потому что даже механизмы установки, похоже, были слишком шокированы, чтобы сопротивляться. От него всё ещё пахло клубникой, на плечах мерцали блёстки, а улыбка становилась всё теплее.
— Друзья мои…
— НЕ НАЗЫВАЙ НАС ТАК! — заорал Грум.
Каэль сделал шаг вперёд и медленно развёл руки.
— Групповые объятия?
Морра издала звук, который обычно издают только чайники перед взрывом.
— НЕТ.
— Но это помогает укреплять эмоциональные связи.
— Я ТЕБЯ УБЬЮ!
— Морра, агрессия — это крик внутренней боли.
Тишина. Потом Морра схватила ближайший стул и с воплем швырнула его в катушки установки.
БАБАХ.
Одна из медных дуг взорвалась. По залу ударил поток энергии. Свет мигнул, воздух перекосило, и на секунду все увидели Каэля таким, каким его видела инфекция. Не древним чудовищем. А высоким мужчиной в светлом свитере. С кружкой какао. И пледом.
— ГОСПОДИ БОЖЕ, — прохрипел Бруно.
— УБЕЙТЕ МЕНЯ, — выдохнул Грум.
Морра смотрела на видение с таким ужасом, будто заглянула в ад. Потом энергия схлопнулась, образ исчез, и Каэль снова стоял посреди лаборатории. Весь в блёстках. Улыбающийся.
— Знаете… — задумчиво сказал он. — А какао — это, наверное, приятно.
Грум начал биться головой о панель управления. Из угла радостно пропела шкатулка:
♪ ЛЮБОВЬ ПОБЕЖДАЕТ ТЬМУ-У-У ♪
БАХ.
Грум выстрелил не глядя.
— НЕ ПОМОГАЕТ! — в отчаянии завопил он. — ОНА СТАНОВИТСЯ СИЛЬНЕЕ ОТ ИРОНИИ!
Каэль тем временем подошёл к Морре. Она медленно отступила, что было настолько ненормально, что Бруно снова начал терять сознание.
— Морра.
— Не подходи.
— Ты расстроена.
— Я СЕЙЧАС ТЕБЯ РАСЧЛЕНЮ!
— И всё же я чувствую за этим эмоциональную уязвимость.
Морра издала нечеловеческий вопль. Крылья за её спиной вспыхнули золотом, по лаборатории прокатилась ударная волна, и лампочки полопались. Гаш очнулся только чтобы снова начать ржать. А потом произошло худшее. Каэль осторожно положил руку Морре на плечо.
И сказал:
— Я рядом.
Мир замолчал. Полностью. Даже шкатулка охренела.
Морра застыла как существо, у которого мозг только что получил критическую ошибку. Каэль держал руку у неё на плече — мягко, осторожно, с искренним сочувствием. Это было настолько неправильно, что сама реальность, кажется, не знала, как реагировать. Где-то в стене тихо лопнула труба. Из угла лаборатории донеслось испуганное:
♪ …бляяяя… ♪
Даже шкатулка была не готова к такому.
Морра медленно подняла взгляд на Каэля. В её глазах впервые за весь вечер не было злости. Только абсолютный, экзистенциальный ужас.
— Убери, — очень тихо сказала она.
— Морра—
— УБЕРИ РУКУ, ПОКА Я НЕ ВЫРВАЛА СЕБЕ ПОЗВОНОЧНИК!
Каэль печально улыбнулся. ПЕЧАЛЬНО.
Грум застонал и сполз по стене на пол.
— Всё… всё… мы потеряли его…
Каэль посмотрел на Морру так, словно действительно переживал за её эмоциональное состояние.
— Ты боишься близости.
— Я БОЮСЬ ТЕБЯ!
— Но ведь это уже шаг к честности.
Морра издала звук, будто внутри неё одновременно умерли гордость, психика и остатки уважения к мирозданию. Гаш снова отключился от смеха. Бруно стоял, держась за сердце.
— Он разговаривает как книга по психологии…
— ХУЖЕ, — простонал Грум. — Как подкаст.
Каэль тем временем продолжал:
— Ваше поведение — это защитная реакция на внутреннюю травму.
— МОЁ ПОВЕДЕНИЕ — ЭТО РЕАКЦИЯ НА ТО, ЧТО ТЫ ПАХНЕШЬ КАК ЙОГУРТ!
— Морра, агрессия не решает—
Она ударила его. Молниеносно. Кулаком в челюсть. Удар был такой силы, что кресло разорвало пополам, одна катушка улетела в потолок, а шкатулка в углу восторженно заорала:
♪ КОНФЛИКТ — ЧАСТЬ РОСТА! ♪
Но Каэль даже не пошатнулся. Он медленно повернул голову обратно. И… всё ещё улыбался. Хотя теперь немного грустно.
— Тебе стало легче?
* * *
Морра замерла. Потом начала медленно пятиться назад.
— Нет.
— Ты уверена?
— ГРУМ.
— Я ДУМАЮ!
— ДУМАЙ БЫСТРЕЕ!
Грум вскочил на ноги и начал лихорадочно крутить вентили на панели.
— Ладно! Ладно! Если инфекция усиливает подавленные эмоциональные паттерны… значит нужно вызвать обратный резонанс!
— Переведи! — крикнул Бруно.
— НУЖНО НАПОМНИТЬ ЕМУ, КТО ОН ТАКОЙ!
Повисла пауза. Все посмотрели на Каэля, который в этот момент помогал Гашу подняться с пола.
— Осторожнее, друг мой.
— ААААААААА! — завизжал Гаш.
Грум схватил Бруно за шерсть.
— Быстро! Что Каэль ненавидит больше всего?!
— Людей!
— Это слишком общее!
— Шумных людей!
— ЕЩЁ!
— Налоги?
Каэль резко поднял голову. Улыбка слегка дрогнула. Все замерли. Грум медленно выпрямился.
— О…
Морра поняла первой. И её глаза вспыхнули.
— Налоги.
— Что? — не понял Бруно.
— НАЛОГИ!
Морра подошла ближе к Каэлю. Очень медленно. Очень осторожно. Как сапёр к ядерной бомбе.
— Каэль.
— Да, Морра?
Она скривилась от этого тона.
— Представь… что государство вводит обязательную декларацию доходов для бессмертных существ.
Тишина. Улыбка Каэля чуть померкла.
— Что?
Грум мгновенно подхватил:
— Ежегодную.
— С прогрессивной шкалой, — добавила Морра.
— И обязательной бумажной отчётностью! — крикнул Гаш с пола.
Каэль моргнул. Один раз.
— Нет…
— А ещё проверки каждые три месяца, — вдохновенно продолжал Грум. — И если не подал форму А-38—
— НЕ СУЩЕСТВУЕТ ФОРМЫ А-38.
— БУДЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ!
Блёстки на руках Каэля начали мерцать слабее. Все это заметили.
— Работает… — потрясённо прошептал Бруно.
Морра почувствовала кровь. И пошла добивать.
— И представь… — ласково сказала она. — Что налоговый инспектор приходит к тебе домой.
Улыбка Каэля дрогнула ещё сильнее.
— Нет…
— И говорит: «Нам нужно уточнить происхождение ваших проклятых артефактов».
— Прекрати.
— А потом просит чеки за последние двести лет.
Лицо Каэля начало медленно темнеть. Воздух в лаборатории снова стал холоднее. Грум возбуждённо затрясся.
— ДА! ДА! ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ КОРРЕКЦИЯ ПОШЛА!
— И ещё, — добавил Гаш, уже плача от смеха, — тебе нужно стоять в очереди в ведомстве.
— С талончиком, — добил Бруно.
Каэль замер. Абсолютно неподвижно. Блёстки на его руках начали чернеть, клубничный запах слабел, улыбка исчезала. Морра почувствовала победу, наклонилась к самому его лицу и прошептала:
— А перед тобой в очереди человек, который не умеет пользоваться терминалом.
Тишина.
Потом—
ХРУСТ.
Подлокотник кресла раздавило рукой Каэля. Тени по всей лаборатории одновременно дёрнулись, свечи погасли. И когда Каэль снова поднял голову — в его глазах больше не было тепла. Только древняя, бесконечная ненависть.
— Я убью налоговую службу, — очень спокойно произнёс он.
Грум расплакался от счастья.
— ОН ВЕРНУЛСЯ.
В лаборатории повисла священная тишина. Та самая. Правильная. Комфортная. Тишина, в которой древнее чудовище снова хочет уничтожать цивилизации, а не обсуждать чувства за кружкой какао. Грум вытирал слёзы счастья грязным рукавом.
— Господи… я думал, мы его потеряли…
Каэль медленно поднялся. От него снова веяло холодом, смертью, древней злобой и лёгким остаточным ароматом клубники. Последнее бесило его особенно сильно. Он посмотрел на свои руки. Чёрные трещины под кожей снова потемнели, блёстки почти исчезли. Почти. Одна всё ещё предательски сверкала на пальце. Каэль мрачно стёр её о стену.
Стена пискнула:
— ♪ ОЙ! ♪
Повисла пауза. Все медленно повернули головы. Участок стены покрылся маленькими розовыми сердечками. Грум начал тихо скулить.
— Почему… почему оно ещё живое…
Из угла радостно донеслось:
♪ ПОТОМУ ЧТО ЛЮБОВЬ ЖИВЁТ ВНУТРИ НАС ♪
БАХ.
Каэль даже не обернулся. Просто щёлкнул пальцами. Шкатулку вдавило в стену с такой силой, что из трещин посыпалась штукатурка. Наступила тишина. Потом из стены очень тихо:
♪ …грубиян… ♪
Морра начала смеяться. Сначала тихо, потом громче, а потом согнулась пополам, держась за живот. Крылья дрожали от истерики.
— О боги… — выдавила она сквозь смех. — Тебя оскорбляет мебель…
— Она не мебель. Она инфекция.
— Она назвала тебя грубияном.
— Морра.
— Да?
— Я всё ещё могу свернуть тебе шею.
— Но уже без эмоциональной поддержки.
Гаш снова начал хрюкать в пол, и даже Бруно тихо поскуливал от смеха. Каэль закрыл глаза. Очень медленно вдохнул. Выдохнул. Когда он снова заговорил, голос был уже почти нормальным. Почти.
— Статус проблемы.
Грум моментально подобрался. Профессиональный рефлекс оказался сильнее нервного срыва.
— Основная инфекция ослабла. Пространственный контур разрушен. Замок перестал ассимилироваться.
— Но?
Грум нервно посмотрел на крылья Морры, блестящую стену и шкатулку, тихо напевающую в штукатурке.
— Остаточное заражение закрепилось в материальной структуре.
— Переведи.
— Теперь это место иногда будет вести себя как детский психоз.
Тишина.
— Иногда? — уточнил Бруно.
Грум посмотрел на улыбающийся гаечный ключ у себя на столе. Ключ подмигнул.
— В лучшем случае.
Морра резко перестала смеяться.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да.
— Я не останусь жить в замке, где стены могут начать говорить про дружбу!
Из коридора донеслось:
♪ ДРУЖБА ЭТО МА-А-АГИЯ ♪
Морра побледнела.
— Я сожгу это место.
— Не надо! — завопил Грум. — Я только перестроил северное крыло!
— Оно ПЕЛО!
— ОНО И РАНЬШЕ ИНОГДА ПЕЛО!
Все медленно повернулись к нему. Грум замер.
— …но раньше хотя бы про смерть.
Повисла пауза.
— Это действительно лучше, — признал Гаш.
Каэль подошёл к панели управления. Посмотрел на обгоревшие катушки, на дымящиеся приборы, на шкатулку в стене. Потом перевёл взгляд на Морру. Крылья всё ещё были при ней, и это, судя по выражению его лица, занимало его сильнее всего.
— Почему они не исчезли?
Грум осторожно кашлянул.
— Ну… технически они теперь часть твоей онтологической сигнатуры.
Морра медленно повернулась.
— Чего.
— Ты теперь… эм…
— ГРУМ.
— Частично фея.
Тишина. Абсолютная. Где-то наверху замка рухнуло что-то тяжёлое. Скорее всего, мироздание. Морра смотрела на Грума так, словно решала, что убить первым: его, себя или концепцию природы.
— Нет, — наконец произнесла она.
— Да.
— Нет.
— Морра, я инженер. Я не спорю с физикой.
— А Я СПОРЮ!
Её крылья вспыхнули золотом. По лаборатории разлетелись блёстки. Один мотылёк сел Каэлю на плечо.
ПИУ.
Каэль медленно закрыл глаза.
— Я ненавижу всё.
— Неправда, — злорадно сказала Морра. — Ты любишь Бруно.
— Я ТЕБЯ УБЬЮ.
— Но эмоционально открыто.
Гаш снова умер. На этот раз окончательно, кажется, от смеха. Бруно осторожно поднял лапу.
— А можно вопрос?
Все посмотрели на него.
— Если Морра теперь частично фея… это значит, что у нас официально есть принцесса?
Тишина. Морра медленно повернула голову. Очень медленно. Крылья за её спиной раскрылись, глаза вспыхнули чёрным.
— Бруно.
— Да?
— Беги.
Бруно побежал сразу. Без вопросов. Без сомнений. С чистым, животным инстинктом самосохранения.
— Я ПОШУТИЛ! — заорал он, снося по дороге ящик с инструментами. — Я ПОШУТИЛ ПРО ПРИНЦЕССУ!
Морра сорвалась следом. Крылья вспыхнули золотом, по подвалу ударил поток блёсток и убийственного намерения.
— Я СДЕЛАЮ ИЗ ТЕБЯ КОВЁР ДЛЯ ВАННОЙ!
— ЭТО СЛИШКОМ ЖЕСТОКО ДЛЯ ОДНОЙ ШУТКИ!
— ТЫ НАЗВАЛ МЕНЯ ПРИНЦЕССОЙ!
— ТЕХНИЧЕСКИ ЭТО БЫЛ ТИТУЛ!
Они исчезли за дверью лаборатории. Секундой позже из коридора донеслось: грохот, вопль Бруно, взрыв, звон металла и радостное:
♪ ДРУЖБА ЭТО ПРИКЛЮЧЕ-Е-ЕНИЕ ♪
— Замок её провоцирует, — мрачно заметил Грум.
Каэль молча наблюдал, как из-под двери в лабораторию медленно закатывается плюшевый медведь. Тот самый. Военный преступник. Медведь остановился у его сапога, посмотрел вверх и счастливо пискнул: «ПИУ». Каэль уставился на него несколько секунд. Потом очень осторожно пнул в стену. Медведь ударился о камень и радостно пропищал:
— ПИУ!
Грум сел на пол.
— Всё. Я сдаюсь. Мы проиграли.
— Кому? — спросил Гаш.
— Я не знаю! Концепции счастья?! Детству?! Маркетингу?!
Из коридора донеслось:
— БРУНО, СТОЙ СУКА!
— Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ ОТ ФЕИ!
— ТОГДА НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ПРИНЦЕССОЙ!
— НО ТЫ БУКВАЛЬНО СВЕТИШЬСЯ!
БАБАХ.
Что-то тяжёлое проломило потолок этажом выше. Сверху посыпалась пыль и очень недовольный голос:
— Я ВАС НЕНАВИЖУ!
Каэль закрыл лицо рукой.
— Почему я вообще с вами живу…
— Потому что одному тебе было бы скучно, — ответил Гаш.
— Я БУКВАЛЬНО МЕЧТАЮ О СКУКЕ.
Грум тем временем ковырял отвёрткой остатки панели и выглядел как человек, который уже внутренне согласился стать алкоголиком.
— Есть и хорошие новости.
Все посмотрели на него.
— Какие?
— Пространственная инфекция больше не распространяется.
Повисла пауза. Из стены донеслось:
♪ Я БЫ НЕ БЫЛА ТАК УВЕРЕНА-А-А ♪
Грум медленно достал второй револьвер.
— У меня был запасной.
БАХ.
Стена обиженно заискрила: