«Я слышал, как мама сказала в трубку: „Это невозможно! Невозможно! Правда, Елена, это невозможно. Ты уверена?.. Я подъеду“». По словам Герреро, его мать велела ему взять семейный автомобиль. «Потом говорит: „Отвезешь меня к Елене“». Герреро сказал, что возразил было, что ему нужно ехать на занятия, но мать ответила: «Это неважно. Мы едем к Елене домой».
И они поехали домой к Елене Гарро, у которой был телевизор, и вместе стали смотреть фоторепортаж из Далласа, в том числе увидели мелькнувшие в новостях первые снимки Освальда, взятого под стражу. Герреро вспоминает, как его мать и Елена Гарро испуганно переглянулись, сообразив, что за несколько недель до этого видели убийцу президента на вечеринке. «„Да-да, это он, точно он!“» – восклицали они в панике. «Его лицо вновь и вновь появлялось на экране, – вспоминает Герреро. – И мама все твердила: „Это он, это он!“»
Его мать поклялась никогда не рассказывать о том, что видела на вечеринке, вспоминает Франсиско. Она была коммунисткой – то есть политическим противником своей сестры Елены – и умела хранить тайны: в те времена в Мексике заявлять о своих марксистских взглядах было небезопасно. Все остальные, присутствовавшие на той вечеринке, тоже решили помалкивать, говорит Франсиско. «Все поняли, что это был он [Освальд], – сказал Франсиско. – Но никто не хотел об этом заговаривать. Я думаю, от страха. Я сам испугался». Эта тема стала запретной, сказал он. «Никто больше не упоминал об этом».[6 - Ф. Шенон. Анатомия убийства. Гибель Джона Кеннеди. Тайны следствия. Издательство АСТ. Серия Corpus. Год издания 2013. ISBN 978-5-17-079777-6]
Все это доказывает точку зрения Томаса, изложенную в его отчете, о том, что с Мехико Ли Харви Освальда связывали тесные контакты как личного, так и дипломатического характера. Причем, в достаточно элитарных кругах. Но кому огласка этой информации, спустя годы после окончания работы комиссии, была столь невыгодна, что, опасаясь ее, Томас предпочел уйти из жизни? Кто или что вложило в его руку пистолет?
Глава вторая
22 ноября 1971 года, Портленд, штат Орегон
Было по-зимнему холодно. Ветреная погода сопровождала День Благодарения, возвещая приход долгих каникул и окончательно выгоняя дождливую осень со всего портлендского побережья. Маленькие, острые капли еще били время от времени по лицам пешеходов, норовя напомнить жителям Города Роз о не до конца ушедшем сезоне дождей, но ветер прогонял их прочь, принося в теплую прибрежную местность первые декабрьские заморозки. Греться было принято кофе – жители Портленда, кажется, с момента основания города, были страстными поклонниками этого напитка. Но и спиртное не исключалось – оно помогало быстро приноровиться к зимним холодам, которые были в Орегоне недолгими, но все же ощутимыми, учитывая хотя бы то, что девять месяцев в году здесь стояло теплое, отдающее запахом моря, лето.
Отопление в терминалах аэропорта было, но, построенные в теплое время года и почти всю жизнь проживавшие в тепле, они здорово продувались. Внутри было прохладно – ощущение это усиливалось ветром, который пронизывал все щели в стенах и перекрытиях старых зданий аэровокзала. Даже в разгар зимы здесь было теплее, потому что снег сдерживал рвущиеся с моря порывы смещений воздушных масс. А сейчас, осенью, никаких преград для ледяного воздуха не было, и пассажирам, ожидавшим своих рейсов в холодных накопителях, приходилось кутаться в теплую одежду, пить литрами кофе и сотнями граммов – спиртное, чтобы скоротать время в ожидании лайнера и не простудиться.
А ехать нужно было, как назло, именно сейчас. Жители Города Роз, медленно, но верно захватываемого лютой зимой, стремились переждать эту недобрую пору у родственников и знакомых в более теплых (или уже окончательно погрузившихся в зиму) частях страны. Разъездам способствовал и приход праздника, сопровождающегося длинными выходными. И потому – старожилы Портленда помнили и единогласно отмечали этот факт – именно в конце ноября миграция как жителей города, так и отдыхающих в нем туристов достигала своего апогея. Они тискались в очередях за билетами, проталкивались к выходам, спешили на выдачу багажа, стремясь как можно скорее покинуть пределы погружающегося в неблагоприятное время года города. Потеряться в такой толпе можно было запросто – просто молчи, и затопчут тебя, затолкают, свалят с ног, а потом и вовсе сотрут как человеческую личность в единой мрачной, серой картине, что вечером становится жертвой рук уборщицы, вечно ругающейся на непогоду, нерадивых пассажиров и саму жизнь.
Невысокий, коренастый человек в строгом деловом костюме, плаще, мокасинах, зеркальных светоотражающих очках и с кожаным дипломатом в руке не то, чтобы старался затеряться в толпе, а просто был незаметен. Одет он был очень элегантно, пахло от него дорогим парфюмом, вел себя чрезвычайно вежливо – даже в обстановке всеобщей спешки и суеты – и вообще для провинциального, по сути, города, выглядел экстраординарно. Ни местные жители, ни сотрудники аэропорта, ни приезжавшие сюда провести лето у моря туристы, не выглядели так. В любой другой день его бы выделили из толпы, обратили бы на него внимание. В любой другой. Только не сегодня. Сегодня он незамеченным проследовал в билетную кассу, спокойно приобрел билет до Сиэтла – на маленький и короткий рейс №305 (протяженностью всего полчаса), на который никогда не было очередей (кому придет в голову лететь сейчас не в теплые и не в заснеженные края, а в такую же промозглую «буферную зону» чуть севернее Портленда?), – посидел недолго в зале ожидания и, после объявления посадки, медленно прошагал к трапу.
В самолете, конечно, было теплее, чем в аэропорту, но человек в костюме, судя по всему, порядочно промерз до этого, и сразу заказал стюардессе бурбон с «Севен-Апом». Выпил бокал, другой, третий – и откинулся в кресле, немного расслабившись и закрыв глаза.[7 - Sam Skolnik. 30 years ago, D.B. Cooper’s night leap began a legend, Seattle Post-Intelligencer (22 November 2001).]
Самолет «Боинг-727» с 36 пассажирами на борту – и без того не имеющий особой популярности рейс оказался заполненным сегодня всего на треть – взлетел, набрал высоту и занял положение горизонтального полета.[8 - Geoffrey Gray. Unmasking D.B. Cooper, New York Magazine (22 October 2007).] Спустя 10 минут, когда он уже покинул воздушное пространство Портленда, человек в костюме, сидевший в хвостовом отсеке, возле помещения стюардесс, закурил и заказал себе еще бурбона «Джим Бим». Когда стюардесса выполнила его заказ, он вручил ей записку. Поначалу мисс Флоренс Шаффнер подумала, что пассажир решил пофлиртовать с ней – такое часто случалось на ее памяти. Красивая молодая девушка и без того не была обделена вниманием противоположного пола, но, увидев следы ухаживаний от столь респектабельного мужчины, не могла ответить отказом, взяла записку и моментально удалилась к себе, чтобы изучить ее. Велико же было ее удивление, когда содержание записки оказалось существенно отличающимся от ее ожиданий…
«У меня в портфеле бомба. Я использую её, если посчитаю необходимым. Я хочу, чтобы вы сели рядом со мной».[9 - Oliver Burkeman. Heads in the clouds, The Guardian (1 December 2007).]
Стюардессе ничего не оставалось, кроме как выполнить требование террориста. Она уже согнула ноги в коленях, чтобы опуститься на сиденье рядом с преступником, но вдруг поймала себя на мысли, что ее выражение лица может выдать смотревшим на нее минуту назад пассажирам страх и опасение, чего допустить было никак нельзя. Она еще раз выпрямилась перед салоном, улыбнулась, доверительно-успокаивающе посмотрела на людей, после чего, наконец, села рядом с мужчиной в строгом деловом костюме.
– Для начала познакомимся, – уверенно и спокойно заговорил он. – Меня зовут Купер. Дэн Купер. Впрочем, вы сами скоро побежите наводить справки и узнаете все из моего посадочного талона… А вас?
– А… меня… – оторопевшая стюардесса, никак не ожидавшая ни такой ситуации, ни резонирующего с ней поведения террориста, не сразу смогла вспомнить собственное имя. – Флоренс. Флоренс Шаффнер.
– Очень приятно, мисс Шаффнер. Признайтесь, поначалу вы подумали, что в записке – мой номер телефона и предложение сходить на свидание? Скажите честно?
– Была такая мысль.
– Ах, как же вы все предсказуемы! Впрочем, если бы не обстоятельства, я бы, пожалуй, рискнул пригласить вас на ужин…
– При помощи бомбы? Оригинально.
– Вы мне не верите? Взгляните, – с этими словами Купер легкими щелчками пальцев двух рук отпер крышку чемодана, и взгляду мисс Шаффнер предстал причудливый тикающий механизм, снабженный какими-то пружинными проводками, часами, детонатором и несколькими продолговатыми цилиндрическими брусками. Бомбы девушка до этого видела только в кино, но даже этих, дилетантских познаний ей хватило, чтобы понять, что человек в деловом костюме не шутит.
– Вы правильно поступили, что не подняли панику, – так же спокойно отметил Купер, глядя на застывшую в созерцании картины взрывного устройства стюардессу. – В мои планы это тоже не входит.
– А что входит? – пробормотала она, когда он, наконец, закрыл дипломат.
– Обычное, в общем-то, дело, – пожав плечами, ответил Купер. – Получение выкупа и спокойное удаление восвояси с минимальным шумом.
– Вы будете собирать выкуп с пассажиров?
– Вряд ли у них столько найдется. Но у меня есть план. Сейчас вы отправитесь в кабину пилотов и скажете, чтобы они связались с аэропортом Такома. – Говоря это, Купер ткнул пальцем в иллюминатор. Флоренс удивилась тому, как обычный, с виду, пассажир, безошибочно распознал приближающийся аэропорт Сиэтла, но виду не подала. – Пусть сообщат, что на борту человек с бомбой, он требует 200 тысяч долларов и 4 парашюта. Как только все это будет готово, капитан внесет груз на судно, и все пассажиры будут освобождены. Затем я отдам ему приказ сопроводить борт со мной в определенном направлении, которое сообщу после выполнения требований. Пусть сделают все, как я велю, и никто не пострадает.
– До Такомы осталось несколько минут. Что, если на земле не успеют собрать такую сумму за это время?
– Горючего в баках достаточно, чтобы дать им необходимое время. Чтобы никого не волновать, капитан должен будет немного покружить в воздухе. А вы, в свою очередь, объявите пассажирам, что по техническим причинам Такома пока не может принять самолет. Как только все будет готово, земля свяжется с пилотами, и это будет означать готовность к посадке. Вам все ясно, мисс Шаффнер?..
Фоторобот Д. Б. Купера, составленный со слов стюардессы Ф. Шаффнер
Через две минуты командир корабля Уильям Скотт связался с Такомой – аэропортом Сиэтла – и сообщил об инциденте. Не прошло и десяти минут, как окружное отделение ФБР приняло судьбоносное решение выполнить требования террориста – в 4:50 Р.М. деньги уже вовсю собирались агентами по местным банкам, а парашюты типа «ЭмБи-8» и «Пионер» укладывались тщательно и аккуратно: допустить небрежности здесь было нельзя. Дело в том, что, по мнению агентов Бюро, количество парашютов названо захватчиком неслучайно – возможно, он намеревался совершить прыжок в компании нескольких заложников, выступающих гарантами его безопасности. И никто не знает, какой именно парашют наденет на себя сам террорист, а какой он заставит надеть ни в чем не повинного человека. Рисковать же жизнями людей Бюро просто не имело права…[10 - Rothenberg, David. The New Earth Reader: The Best of Terra Nova. – Cambridge, Massachusetts: MIT Press, 1999. – P. 4. – 238 p. – ISBN 0-262-18195-9. – ISBN 9-780-262-181-95-2.]
Пассажиры же рейса №305, в отличие от сотрудников ФБР, ничего не знали о происходящем. План Купера по «нарезанию кругов» в воздухе вплоть до полного исполнения его требований был принят связанными по рукам и ногам людьми Гувера. Захватчик продумал все настолько тщательно, что Бюро исключало начисто даже малейшую возможность штурма. Оно оказалось, прямо скажем, застигнутым врасплох.
22 ноября 1971 года, Сиэтл, штат Вашингтон
Руководитель местного отделения ФБР Ральф Химмельсбах лично руководил операцией по спасению заложников (которые, к слову, и не знали о том, что они заложники). Сидя в аэропорту Такома, он раздавал всем службам, которые в эту минуту перешли в его прямое подчинение, приказы и отдавал распоряжения, подлежащие немедленному исполнению. Полчаса назад он приказал начать сбор денег для выкупа. И его поручение в рекордные сроки было выполнено – шериф местной полиции Майкл Коллинз притащил в диспетчерскую огромный рюкзак, набитый десятью килограммами двадцатидолларовых купюр. Взвесив поклажу, Химмельсбах ошалело выпучил глаза.
– Сколько? Десять килограммов?
– Он не выставлял никаких требований о номинале купюр и об их количестве, – пожал плечами шериф, – а в банках двадцатидолларовых банкнот оказалось больше, чем других. Если номинал будет разный, то и считать ему придется дольше. А где гарантия, что он, пока не закончит счет, отпустит заложников? Никакой. Значит, упрощая ему жизнь в этом вопросе, мы упрощаем, а вернее, продлеваем жизнь пассажиров.
– Что ж, в твоих словах есть логика. Может начать считать, а может и поверить… – задумчиво почесал подбородок агент. – Вообще, что мы знаем о его личности? Кто он?
– Никто. Скорее всего, данные, которые он использовал при покупке билета на рейс, являются вымышленными, – заключил шериф.
– А что там в анкете?
– В анкете, заполненной по номеру купленного билета, в соответствии с которым он занял место, сообщенное нам пилотом Скоттом – то ли «Дэн Купер», то ли «Д. Б. Купер», – ответил подчиненный Химмельсбаха, агент Споттисвуд, сидевший за соседним столом в диспетчерской и собирающий все данные, необходимые для успешного окончания операции. – Мы проверили по телефонному справочнику и Портленда, и Орегона – никого с такими инициалами нет.
– Понятно, – рассуждал его начальник. – Данные были придуманы с одной-единственной целью: захватить самолет и получить выкуп. Об этом говорит еще и то обстоятельство, что для захвата он выбрал судно сравнительно маленькое, с небольшим количеством пассажиров на борту, рейс для этого города в это время года незаметный, протяженностью всего в полчаса… Ведь маленький борт захватить проще, чем большой. Избежать паники среди малого числа пассажиров легче, чем среди огромной и неконтролируемой толпы. Вообще, удобнее держать на контроле такую ситуацию…
– В общем, все продумал, – согласился шериф. – В том числе и то, что рисковать людьми мы не станем. Значит, выхода у нас нет.
– Ничего подобного. Выход есть всегда. Как только пассажиры выйдут, мы начнем штурм, – выпалил Споттисвуд.
– И тогда он взорвет экипаж и борт! – всплеснул руками Химмельсбах.
– Но ведь пассажиры…
– А экипаж ты уже к людям не относишь? Они не граждане США? Не должны пользоваться нашей защитой?.. Значит, штурмовать нельзя. Если он попросил парашюты, значит, будет прыгать. Именно в этот момент мы и должны его перехватить.
– Но как мы узнаем, где именно ему в голову взбредет совершить прыжок? – спросил Коллинз.
– Во-первых, на такое действие в такую погоду решиться трудно человеку, не знакомому с правилами полетов и соответствующими местами приземления. Значит, примерное представление о месте приземления он уже имеет. Как только он сообщит конечный маршрут после освобождения заложников, мы быстро вызовем аналитиков и просчитаем возможные места, где он мог бы приземлиться с минимальным ущербом для себя. Расставим там специальные полицейские посты, предупредим местных шерифов. Следом за «Боингом» отправим еще два истребителя, которые должны будут следовать за ним по пятам и отслеживать любое перемещение лиц, находящихся на борту, а также изменение скорости и высоты самолета, которые непременно предшествуют прыжку. В общем, подстрахуемся по максимуму и будем молиться…
– А что, если он не будет прыгать, а парашюты берет на всякий случай? – предположил Споттисвуд. – Что, если прикажет лететь в другую страну, и не покинет борт до приземления и принятия властями той страны решения относительно его статуса?
– Тогда будем принимать решение о штурме, – развел руками его шеф. – Но только на месте и только по согласованию с властями другого государства. В любом случае, будем решать проблемы по мере поступления. Не нагнетай раньше времени. Не волнуйся сам и не волнуй мистера Купера. Пока его спокойствие нам дороже всего на свете…
В этот момент рация Коллинза заскрежетала. Шериф ответил на вызов и тут же доложил: