– Кэрол, ты говоришь ерунду, – стараясь держать себя в руках, парировал солдат. – Как среди толпы военных можно найти себе «другую»? Дело совершенно не в этом.
– А в чем тогда?
– В том, что ты не имеешь терпения. Служба в армии связана с частыми командировками и расставаниями, к которым девушка, влюбленная в солдата, должна относиться с пониманием. А ты? Ты так и будешь устраивать мне скандалы, то и дело требуя невозможного?!
– Значит так, да? – краснея, впадала в истерику девушка. Как выяснилось, не беспочвенно. – Значит, тебе наплевать не только на меня и на мои чувства, но и на твоего ребенка, которого я ношу под сердцем?
– Послушай, еще ничего не известно, – начиная не на шутку заводиться, повышал голос солдат. – Неизвестно, беременна ли ты вообще и кто отец этого ребенка? Вполне возможно, что это Джош Мередит. Или…
– Замолчи! – вспылила девушка. – Как тебе не стыдно?! Ты обвиняешь меня в том, в чем повинен сам – в изменах. Все знают, что лучшая защита – нападение. Ты, как видно, решил воспользоваться этим приемом. Что ж, поздравляю. Твой – и только твой – ребенок будет расти без отца, если ты на самом деле этого так сильно хочешь.
– Прекрати! Прекрати меня шантажировать, Кэролайн. Этим ты ничего не добьешься…
– Зато ты добьешься. Уже добился.
С этими словами девушка вскочила из-за столика и стремительным шагом направилась к выходу. По дороге, почти у самой двери, ведущей на улицу, она встретила знакомого, держащего в руке стакан кофе, и мимолетом бросила ему:
– Привет, Ли.
Тот пытался сказать что-то ей в ответ, но не успел – она пулей вылетела из здания, пробежала несколько метров и оказалась на Дили-плаза, в самой гуще толпы, с нетерпением ожидающей прибытия президентского кортежа. Следом за ней вылетел навстречу парню ее недавний собеседник. Увидев, что Кэролайн перешла через дорогу, солдат остался на этой стороне, на маленьком и узком «Травяном холме», взял в руки принесенный с собой фотоаппарат и приготовился снимать дорогу.
Дадли понимал, что остались считанные минуты до прибытия кортежа, но взгляд его был прикован к этим двоим и метался то по одну, то по другую сторону Элм-стрит. Кэролайн, все еще пребывающая в своих мыслях относительно парня, перевела взгляд на ту сторону улицы и скользнула им по фасаду здания, в котором работала. Ее внимание машинально привлекло открытое настежь окно на шестом этаже. Она четко разглядела в нем двух мужчин, в руке у одного из которых была… винтовка. Кэролайн оторопела и закричала, но было поздно – кортеж появился у основания улицы, люди кричали, гудели и галдели так, что разобрать ее вопля было просто невозможно.
Солдат на «Травяном холме» приступил к съемкам. Он успел сделать несколько снимков президента, его охраны и губернатора Коннелли, как вдруг прогремел выстрел. Автоматически продолжая щелкать на кнопку аппарата, солдат, вслед за всеми, кто стоял на улице в эту минуту, повалился ниц. Еще залп, третий, четвертый. Машины президентского кортежа на высокой скорости просвистели по дороге и скрылись под железнодорожным мостом, под которым Дадли стоял несколько минут назад. Пара минут – и испуганные люди стали подниматься и бежать кто куда. Солдат тоже поднялся. Он попятился назад, к забору, отделяющему парковку от «Травяного холма», – как ни странно, сегодня маленькая калитка в изгороди была открыта, и давала проход к парковочным местам, – как вдруг уперся в какого-то человека в полицейской форме.
– Я же сказал, что мне лишние тут не нужны, – грозно пробормотал полицейский, казавшийся, несмотря на весь ужас случившегося секунду назад, титанически спокойным.
– Я… мне… – пытался что-то бормотать солдат, когда к полицейскому подбежал второй, молодой и испуганный, его напарник. Он был такой же грязный и неопрятный и потрясал в руке винтовкой типа Manlicher Carcano. Видно было, что он куда более напуган произошедшим – его буквально трясло, он плакал, лицо его было мокрым, а руки дрожали так, словно его током ударило.
Спокойный полицейский переводил взгляд между солдатом и своим товарищем, пытаясь говорить то с тем, то с другим. Потом понял, что бесполезно – оба напуганы и не соображают, а у его коллеги и вовсе истерика.
– Ты, – сказал полицейский солдату, – отдай немедленно ему камеру и пошел вон отсюда. И забудь все, что ты видел, понял? Забудь. Иначе будет плохо.
Солдат без звука протянул трясущемуся копу камеру. Взрослый товарищ увлек своего молодого коллегу куда-то вверх по парковке, усадил в машину и сам прыгнул рядом. Через мгновение дверца машины открылась, и навстречу солдату вылетела, ударившись о землю, его камера без фотопленки внутри. Водитель ударил по газам, и машина рванула с места. Парень не разобрал ни марки, ни цвета, а только, схватив камеру, опрометью бросился прочь отсюда.
Агент Дадли повернул голову, чтобы посмотреть на ту сторону Элм-Стрит, на Дили-Плаза, но… там уже никого не было. Совсем никого. Ни полиции, ни зевак с фотокамерами, ни сотрудников Секретной службы, ни весело щебечущих детей, ни их подвыпивших родителей. Никого. Видение кончилось так же мгновенно и неожиданно, как началось. Но Роджер понял, что оно определенно было неслучайным.
Через пару минут он уже стоял в кабинете начальника местного отделения ФБР и кричал во все горло:
– Мне срочно нужна Кэролайн! Срочно найдите Кэролайн!
– Успокойтесь, сэр, – бормотал местный агент, бывший хоть и старше его лет на 10, но уважительно относившийся к субординации. Кроме того, он не привык видеть агентов из центрального аппарата в таком состоянии, и просто не знал, как стоит разговаривать с Дадли – проявлять вежливость, как обычно полагается в общении со старшим по службе, или прикрикнуть, чтобы вывести из эмоционального шока, как он обычно делал с менее опытными напарниками и друзьями. Благо, Дадли сам скоро очувствовался и разложил свои требования по порядку:
– Мне нужна девушка по имени Кэролайн, которая в 63-м году работала в том же здании, что и Ли Харви Освальд.
– Сэр, но в этом здании было еще порядка десяти организаций, – замотал головой пожилой агент. – Как мы найдем ее среди служащих?
– Не знаю, но это надо сделать срочно, – ответил Роджер. – Это вопрос жизни и смерти… Да, у нее был тогда парень. Он был солдат.
– О, господи, сэр. Это немногим облегчит поиски…
– И еще. Она была беременна.
На следующий день Роджер Дадли сидел в компании милой, весьма привлекательной девушки лет тридцати, в кафе «Дабл-Эр» на другом конце Мейн-Стрит. Звали ее Кэролайн Арнольд.
– Значит, говоришь, ты увидел меня во сне? – смеясь и потягивая кофе, спрашивала она. – О Боже, это чертовски оригинально. Никогда еще ко мне так не подкатывали. Да еще кто? Агент ФБР – и тот едет за тысячу миль от родного дома, чтобы увидеть во сне простушку из провинциального Далласа!
Они не переходили на «ты», просто разговаривали так с первой минуты. С одной стороны, сначала Кэрол показалась Роджеру провинциальной невежей, но потом он и сам не стал менять заданного тона разговора. Столь странная и откровенная беседа не могла вестись в ином ключе.
– Это был не совсем сон, – объяснял Дадли. – Это было видение, что ли. И приехал я сюда совершенно не за тем, чтобы, как ты выражаешься, подкатывать к тебе. У меня служебная командировка, связанная с одним инцидентом…
– За последние сто лет единственным инцидентом, который вызывал пристальное внимание к Далласу, было убийство Кеннеди.
– Если говорить коротко и отдаленно, то, в общем, это связано со смертью Джей-Эф Кей, – кивнул агент.
– Не удивлена, – буркнула Кэрол. – А вот твоей сказке – удивлена очень и очень. Каждая полицейская собака, что в 63-ем имела хоть какое-то отношение к расследованию смерти Кеннеди, знает меня, допрашивала меня и, в конечном счете, сделала мою жизнь столь невыносимой, что пришлось менять место жительства. Так что заливать по поводу видений не надо.
– Но я правду говорю! – чуть повысил голос агент и начал описывать все, что с ним случилось накануне, в надежде, что правдивый рассказ заставит его собеседницу поверить ему, ведь без веры никакого дальнейшего общения между ними и быть не могло. – Я шел по Мейн-Стрит, под железнодорожным мостом, – говорил он. – Остановился и подумал: «Что, если я пойду не известным всем маршрутом Освальда, а напротив – навстречу пуле? Тогда, еще раз представив в голове маршрут следования кортежа и словно бы встав на место убитого Президента, я точно узнаю, стрелял ли в него Освальд или кто-то другой». Это было нечто вроде следственного эксперимента, только не с живыми людьми, а с воображаемыми. С образами, понимаешь? Итак, я пошел навстречу кортежу. Поднялся по «Травяному холму», уперся в ограду парковки и… меня как будто током ударило. Я словно оказался в гуще событий 22 ноября! Подошел к зданию склада школьных учебников и вдруг… услышал разговор. Это был твой разговор с каким-то парнем в военной форме. Вы говорили о расставании, о твоей беременности, обвиняли друг друга в изменах, а потом…
– А потом я вышла оттуда и в дверях встретила Ли Харви Освальда… – подхватила Кэролайн.
– Так это был он?
– Да, он. Когда по телевизору сказали, что он стрелял в Кеннеди, я еще подумала: как? Я ведь вышла из здания за пару минут до выстрела. И Освальд стоял на первом этаже. Как он в два прыжка сумел преодолеть расстояние до 6 этажа за такое короткое время? И потом – я видела тогда в его окне двоих человек. Я это четко помню. Причем, один как будто нарочито позировал в проеме рамы, желая, чтобы кто-нибудь увидел винтовку в его руке. Странно все это было, но… в общем, гарантии того, что стрелял именно Освальд, нет.
– Все это я как будто увидел твоими глазами, – продолжил Роджер. – И двоих человек в окне, и парня с кофе, что поздоровался с тобой. Потом увидел твоего парня…
– Гарольда.
– Возможно. Он остался стоять на «Травяном холме», пока ты находилась на Дили-Плаза. Разговаривал с какими-то полицейскими, которые отняли у него камеру.
– А ты откуда знаешь?! – ошарашенно, отбросив чашку кофе и едва не окатив себя ее содержимым, спросила Кэрол.
– В смысле? – не понял вопроса Дадли. – Я же сказал, что увидел это все как наяву.
– Черт. Значит, это и правда было видение?
– Зачем мне врать?
– Не знаю, – пожала плечами Кэролайн. – Просто все, что ты рассказал до этого, имело место в действительности, но узнать про это ты мог и от своих местных коллег. Я все это им рассказывала и пересказывала на тысячу раз. Они все крутили, юлили, пытались уличить меня во лжи, но мне правда нечего было скрывать, как и незачем было придумывать! Да, я в тот день была в растрепанных чувствах, но придумывать такие детали, чтобы, как они считали, оправдать Освальда, с которым у меня не было особо близких отношений, я бы не стала… Они мне не поверили, показания мои выбросили из дела, но я-то помню, что происходило в тот день! Я думала, что они ввели тебя в курс дела, и ты решил по новой допросить меня. Но встреча Гарольда с полицейскими… Он ведь никому об этом никогда не рассказывал.
– Никому? – лукаво уточнил агент.
– Ну, кроме меня, и то по пьянке много лет спустя. Он забыл эту встречу как страшный сон. Во всяком случае, все сделал для этого. Копам об этой истории точно ничего не может быть известно! Ведь это не полицейские были. Ну, думаю, ты и сам понимаешь… Значит, ты был прав… – удивленно уставившись в глаза Роджеру, сказала девушка. Она была, по меньшей мере, обескуражена.
– Вы по-прежнему вместе? – неожиданно спросил он.
– Нет, что ты, – грустно улыбнулась Кэролайн. – Ты же сам слышал… или видел… в общем, был свидетелем разговора. То, что начинается с таких ссор, никогда не приводит ни к чему хорошему. Да, мы еще встречались какое-то время, если ты об этом, но большого будущего у нас с ним не случилось.