1 2 3 4 >>

Джеймс Лаудер
За стеной: тайны «Песни льда и огня» Джорджа Р. Р. Мартина

За стеной: тайны «Песни льда и огня» Джорджа Р. Р. Мартина
Джеймс Лаудер

Как превратить многотомную сагу в графический роман? Почему добро и зло в «Песне льда и огня» так часто меняются местами?

Какова роль приквелов в событийных поворотах саги и зачем Мартин создал Дунка и Эгга?

Откуда «произошел» Тирион Ланнистер и другие герои «Песни»?

На эти и многие другие вопросы отвечают знаменитые писатели и критики, горячие поклонники знаменитой саги – Р. А. САЛЬВАТОРЕ, ДЭНИЕЛ АБРАХАМ, МАЙК КОУЛ, КЭРОЛАЙН СПЕКТОР, – чьи голоса собрал под одной обложкой ДЖЕЙМС ЛАУДЕР, известный редактор и составитель сборников фантастики и фэнтези.

За стеной: тайны «Песни льда и огня» Джорджа Р.Р. Мартина

(редактор Джеймс Лаудер)

Предисловие

Истории на ночь, эту и все грядущие

    Р.А. Сальваторе

Почему именно фэнтези?

Зачем писать его? Для развлечения? Просветления? Ради возведения новых зданий и городов аллегории? В поисках магической одухотворенности?

Мне стыдно слышать, как Маргарет Этвуд утверждает, что она не пишет фэнтези – словно этот ярлык снижает качество ее творчества. Не менее стыдно, чем когда тридцать лет назад мой любимый профессор литературы обнаружил, что в свободное время я читаю «Властелина колец» Толкина. Как покраснело от гнева его лицо! Ведь он хотел, чтобы я пошел по его литературным стопам, поступив в его любимый университет Брандейса – а вместо этого я разменивал свой интеллект на ерунду.

Профессор давно отошел от дел – чего нельзя сказать о Толкине. Его сумеречные фантазии по-прежнему среди нас присутствуют в книгах, фильмах и телепередачах, управляют зарождающимся искусством видеоигр.

Но даже сегодня профессора, преподающие «Эпос о Гильгамеше» и «Беовульф», Гомера и Данте, прежде всего ищут в них достоинства и недостатки, позабыв об иронии. И когда мы видим, как некоторые фэнтезийные работы, например «Песнь льда и огня» Джорджа Мартина, грозят ворваться в залы благоразумия, скрытая критика по-прежнему пытается подточить мысль о том, что вышеупомянутые достойные труды могут, скажем так, являться фэнтези. Иногда дело в самих авторах (как, например, в случае мисс Этвуд и Терри Гудкайнда), иногда – в особенностях маркетинговой компании (так, Крис Паолини – «юный гений, пишущий книги для молодежи»; Филип Пулман – автор религиозных (или антирелигиозных) аллегорий; Дж. К. Роулинг – создатель детских сказок в лучших британских традициях), но тот факт, что все эти чудесные работы отлично вписываются в жанр фэнтези, всегда замалчивается. Может ли оказаться, что это – фэнтези и одновременно все то, о чем твердят академики и торговцы? Конечно, иначе эти книги не были бы столь знамениты.

А может, это что-то совсем иной природы и ярлыки лишь отрезают от пирога кусочек, слишком крохотный, чтобы оценить вкус? Может, мы сами загнали себя в угол? И этикетка, наклеенная на «Рассказ служанки», уменьшила ее достоинства? В таком случае мы действительно дошли до дна – но вовсе не в книге.

Питер Джексон стоически перенес камни и стрелы, которые голливудские бонзы обрушили на него, когда он с любовью отнесся к «Властелину колец» как к серьезному – и фантастическому – роману. Миллионы фанатов поняли и оценили его достижение – в отличие от не столь сговорчивой Академии. Надеюсь, мой любимый профессор из колледжа смотрел фильмы – и возможно, они помогли ему открыть глаза и осознать, как выразился Питер С. Бигл в предисловии к изданию эпоса Толкина, выпущенному «Баллантайн» в 1973 году, что Толкин «подсмотрел наши ночные кошмары, дневные грезы и сумеречные фантазии – но придумал их не он; он нашел для них место, цветущую альтернативу повседневному безумию нашего отравленного мира».

Фильмы Джексона показали всю абсурдность ярлыка как проклятия. А если не Джексон, то уж Мартин определенно справился с этой задачей – и, надеюсь, навсегда.

Несколько лет назад я имел удовольствие заседать в одной комиссии с Джорджем. Ощущение было такое, словно мы сидим у костра темной зимней ночью и шепотом рассказываем приключенческие истории. Слушать воспоминания Джорджа о его детстве, проведенном среди книг, – все равно что быть свидетелем признания в любви к спекулятивной фантастике. От этого никуда не денешься – Джордж Мартин пишет фэнтези беззастенчиво, гордо и с любовью.

Он также создает великолепных персонажей: героев, которых хочется восхвалять и – очень часто – оплакивать; мерзавцев, которых ненавидишь – но понимаешь (и, возможно, находишь в самом себе); монстров, которые заставляют задуматься над глубочайшим и первобытнейшем человеческим страхом – тем, что, увы, не имеет логического обоснования. Признание Мартина читателями не случайно. Для Джорджа его персонажи реальны, их раса и происхождение не имеют значения, и он пишет о них с таким мастерством, что они оживают перед читателем.

Вот что нужно сказать о фэнтези. Уберите странные ловушки, уничтожьте магию, разрушьте сказочные замки – и у вас останутся эльфы, гномы и злобные орки, которых автор должен в конце концов сделать людьми. Если читатели не смогут соотнести себя и свои поступки с персонажами и их реакцией на окружающий мир, книга – вне зависимости от ярлыка – нежизнеспособна.

Так почему же все-таки фэнтези? Не важно, в каком ключе ты рассказываешь историю. Писатель творит для того, чтобы люди задавали вопросы, а не для того, чтобы дать им ответы, и главнейшее достижение литературы – это завести интересный разговор. Собранные в этой книге эссе свидетельствуют о том, сколь глубокий и непростой разговор удалось вызвать «Песни льда и огня».

Джордж Мартин соткал для нас гобелен Вестероса с его полнозвучными персонажами, которые видят мир сквозь иную, порой магическую призму. И тем не менее мы переживаем, сочувствуем, живем вместе и рядом с этими экзотическими созданиями. В каждом из них достаточно человеческого, чтобы влюбиться или возненавидеть. Навешивайте какие угодно ярлыки – фэнтези, или низшее фэнтези, или высшее фэнтези, или аллегория. Выбор за вами.

Уверен, ни один из этих ярлыков не потревожит Джорджа. Потому что Джордж – как и авторы собранных здесь эссе, как и миллионы фанатов – знает: он пишет чертовски хорошие истории на эту ночь и все грядущие.

Автор более пяти десятков книг – 17 миллионов экземпляров которых были проданы только в США, – Р.А. Сальваторе является одной из самых значимых фигур в современном эпическом фэнтези. Успех пришел к нему в 1987 году, когда «Ти-си-ар, Инк.», издатель «Подземелий и драконов», предложил молодому писателю контракт на книгу для серии «Забытые королевства». Первый роман Боба, «Магический кристалл», вышел в феврале 1988 года и занял вторую строчку в списке бестселлеров по версии «Вальденбукс». К 1990 году его третья книга, «Проклятие рубина», попала в список «Нью-Йорк таймс». Имея контракт с «Ти-си-ар» на три следующие книги и продав разрешение издать свой первый роман и его продолжение издательству «Пингвин», Боб понял, что «кажется, пора бросать основную работу». Помимо написания книг Сальваторе занимается разработкой игр, в особенности созданием нового мира для «38 Студиос», являющегося сценой действия ролевой онлайн-игры «Королевства Амалур: расплата» и заложенного в основу первой многопользовательской ролевой онлайн-игры «38 Студиос», носящей кодовое название «Коперник». В марте 2013 года вышла его четвертая книга из серии «Невервинтер», «Последний порог».

Вступление

Во славу живой истории

    Джеймс Лаудер

В августе 1996 года, когда на книжных прилавках впервые появилась «Игра престолов», ценители спекулятивной фантастики не сомневались, что знают, с чем имеют дело. На протяжении двух десятилетий Джордж Р.Р. Мартин публиковал неизменно умную, изящную прозу с предсказуемо непредсказуемыми сюжетами. С начала 1970-х годов работники книжной индустрии вместе с любителями и корифеями фантастического жанра воздавали должное этим трудам посредством внушительного перечня номинаций и премий. Новую книгу Мартина ждали – по крайней мере знающие люди, – не сомневаясь, что она будет номинирована на несколько крупных литературных наград, а то и получит что-нибудь.

Несколько тысяч читателей, что приобрели первое издание «Игры престолов», открыв книгу, понимающе кивнули, потому что увидели мрачную историю, основной акцент в которой делался на персонажей. Как и в случае ранних работ Мартина, историческая и фэнтезийная традиция – особенно заметная в романах не столь известных авторов причудливого фэнтези, таких как Мервин Пик и Джек Уэйнс, – обогащает реалии. Соскребите краску с гербов – и под золотыми львами и серыми лютоволками увидите алую розу Ланкастеров и белую розу Йорков. Составьте карту расположения предательских крыш Винтерфелла, по которым носится Бран Старк, – и поймете, что он вполне может столкнуться со Стирпайком, знаменитым интриганом, пробирающимся по бескрайним обветшалым просторам крыш замка Горменгаст.

Как и ожидалось, знатоки номинировали «Игру престолов» на «Всемирную премию фэнтези» и «Небьюлу», в то время как Испанская ассоциация научной фантастики вручила ей «Игнотус» как лучшему иностранному роману, а читатели журнала «Локус» назвали ее лучшим романом года в жанре фэнтези. Неплохой дебют для новой серии – но ничто не предвещало, что книги привлекут широкую аудиторию за пределами обитания любителей фантастики. Обозреватели более популярных изданий, таких как «Вашингтон пост», подтверждали это скептическое мнение, заявляя, что роман вполне пригоден для фанатов «меча и магии», но имеющиеся изъяны не дадут ему привлечь внимание более разборчивого читателя, нежели закоренелые любители фэнтези.

Чернила на этих заявлениях давным-давно выцвели. Развитие мнений о «Песни льда и огня» как цельной серии приняло оборот, которого никто не мог предсказать в 1996 году. Романы прочно обосновались в верхних строках списков бестселлеров. Легли в основу культового сериала «Эйч-би-оу». Имя автора попало в список кандидатов на место самых влиятельных людей планеты по версии «Тайм мэгезин», наряду с основателем Facebook Марком Цукербергом и президентом США Бараком Обамой.

К тому времени как в 2011 году вышел «Танец с драконами», даже «Пост» сменила пластинку и теперь сравнивала ожидание новой книги Мартина с тем ажиотажем, что предварял выход новых томов о приключениях удивительного гибридного культурного феномена, Гарри Поттера. По словам «Пост», последняя часть «Песни льда и огня» является книгой «редкой – потенциально бесконечной – притягательности». Цифры продаж определенно поддерживают это утверждение. Давно забыто скромное первое издание «Игры престолов» – несколько сотен тысяч экземпляров «Танца с драконами» было продано за одну неделю. Спрос оказался настолько высоким, что шестой тираж пришлось заказать задолго до официальной даты выхода книги. «Грин-Бей газетт» сообщала, что для нужд новых читателей только за первые полгода выпустили целых четыре миллиона экземпляров предыдущих книг цикла. Адаптация «Эйч-би-оу», появившаяся за несколько месяцев до выхода «Танца с драконами», сильно подогрела энтузиазм – однако не настолько, чтобы объяснить экспоненциальный рост аудитории «Песни льда и огня».

«Песнь льда и огня» – не развлекательное чтиво. Чтобы справиться с футовой стопкой многообещающих романов, требуется сосредоточенность, и не будь они столь замечательными, случайные читатели быстро обратили бы свой взор на менее устрашающие творения. Всеми возможными способами, от количества страниц до длины приложений, Мартин говорит нам: работа предстоит тяжелая. Или, по крайней мере, она будет таковой выглядеть. Одной из наиболее примечательных особенностей саги является то, что короткие главы, посвященные различным персонажам, делают чтение книг неожиданно легким и захватывающим.

Игра запутанных ожиданий – вот главная причина успеха «Песни льда и огня».

Уточню, что слово «игра» в данном случае вовсе не подразумевает легковесности. Хотя историям Мартина не чужда темная ирония, он воспринимает их всерьез – точно так же, как собственные игры. В конце концов, он с готовностью признает себя мегаувлеченным любителем своих хобби. Эта любовь привела к созданию нескольких изящных ролевых, настольных и карточных игр по мотивам «Песни льда и огня», заслуживших широкую популярность. Слово «игра» присутствует в названии первой книги цикла и примечательным образом проявляется в самих романах, начиная с тематических игр – то, что персонажи воспринимают как игры или, чаще, принимают за простое развлечение, на самом деле является разновидностью запутанной игры ожиданий – и кончая глубинной структурой повествования, где сфокусированные главы играют роль перемещений отдельных фигур в миниатюрной битве.

Что касается повествовательной стратегии, Мартин использует исторические и литературные аллюзии и резонансы, а также обманчиво доступно применяет правила жанра, чтобы сформировать ожидания читателя. Но не стоит принимать их за чистую монету – иначе вас ждет шок, особенно если ваше знакомство с фэнтези ограничивается известными романами-утешителями Дж. Р.Р. Толкина и К.С. Льюиса, в которых законный король неизменно оказывается на троне, поскольку в мире главенствуют рациональность и мораль. Мартин не забывает и о более загадочных писателях фантастики, а также об «ужасах» и исторических романах, что позволяет ему менять правила жанра, свергая те самые законы, которые он вроде бы изначально поддерживал. Даже «Эйч-би-оу» не устояла перед участием в активном создании фальшивых ожиданий и сделала обреченного Эддарда Старка в исполнении Шона Бина лицом первого сезона «Игры престолов». Таким образом кинокомпания хитро подмигнула зрителям, знакомым с судьбой Неда – зима воистину близко, – и расставила эффектную западню для тех, кто впервые услышал о Вестеросе.

Подобная повествовательная стратегия также позволяет создавать тексты, допускающие множественные интерпретации и прекрасно подходящие для дискуссий, какие мы ведем в данном сборнике. На этих страницах мы, помимо прочего, исследуем перспективы столкновений между персонажами, загадки их прошлого и будущего и запутанные нравственные законы Вестероса и его соседей. Неудивительно, что авторы часто не соглашаются друг с другом, особенно в вопросах природы – или самого существования – моральной основы эпоса. В конце концов, речь идет о мире, в котором непредсказуемы даже времена года. Однако всех авторов сборника объединяет любовь и уважение к «Песни льда и огня». Они высказывают свои мнения и предлагают критические взгляды, подразумевающие новые перспективы и преимущества, которые, как мы надеемся, помогут вам увидеть романы в новом – интересном – свете.

Разумеется, писать о любом незаконченном цикле непросто, а «Песнь льда и огня» – особенно трудный объект для исследования, и не только критического. В конце концов, изначально цикл был трилогией. В таком виде его впервые продал агент Мартина. Некоторое время речь шла о пяти книгах, теперь – уже о семи. По крайней мере, на сегодняшний день. История на тысячи листов превысила первые замыслы Мартина, а дата выхода каждого нового романа столь же непредсказуема, как и количество страниц в нем. Роды выдались непростыми, но сам этот факт должен воодушевить читателей, ведь он означает, что повествование идет должным образом – так, как задумал его создатель. Хаос – свидетельство творческой свободы, символ того, насколько живым и органичным стал этот цикл.

«Мертвая история пишется чернилами, – отмечает Родрик Харло по прозвищу Чтец в «Пире стервятников». – Живая же – кровью».

Лорд Десяти Башен может предпочитать мертвую историю, но я предпочитаю живую. То же самое касается и моей фантастики. И похоже, миллионы читателей «Песни льда и огня» по всему миру – как знатоки спекулятивной фантастики, так и намного более обширная группа простых любителей блистательных, захватывающих историй – придерживаются того же мнения. Намеренно противоречивая природа Вестероса и его обитателей, напряжение между хаотичным творческим процессом и выверенной, искусной прозой Джорджа Мартина могут казаться запутанными, могут смущать критиков и читателей – но именно из них рождается великая литература.

Линда Энтонссон и Элио М. Гарсия-младший

Дворец любви, дворец печали

Романтизм в «Песни льда и огня»

Все вещи со временем меняются. За последние пятнадцать лет в жанре современного фэнтези неоднократно возникали новые тенденции – и одна из них, начало которой положил растущий успех «Игры престолов» Джорджа Мартина, оказалась устойчивой. Точно так же, как Мартин повторил путь Дж. Р.Р. Толкина, Стивена Р. Дональдсона и более поздних фантастов, таких как Роберт Джордан и Тэд Уильямс, другие писатели начали прибегать к приемам, которые читатели ассоциируют с его циклом романов. Слова «реалистичный», «смелый», «жестокий» приходят на ум многим из тех, кто обсуждает «Песнь льда и огня», и подобные аспекты действительно привлекают внимание. Однако мощь романов заключается не только в литературном реализме. На самом деле реализм контрастирует с другим основополагающим аспектом истории Мартина – романтизмом.

Для кого-то романтизм ассоциируется с сентиментальными фильмами и дамскими романами. Говоря о работах Мартина, мы имеем в виду особый вид романтизма – с акцентом на эмоциональность и качества личности, взгляд, нацеленный в прошлое, веру в неукротимость человеческого духа. Все это было характерно для романтизма девятнадцатого века, литературного направления, с которым Мартин ассоциировал себя в прошлом. Романтизм заметен в его рассказах, отмеченных многочисленными наградами, а также в романе «Умирающий свет» и – особенно – в «Грезах Февра», истории о вампирах, события которой разворачиваются до Гражданской войны в США. В ней Мартин открыто ссылается на поэтов-романтиков лорда Байрона и Перси Биши Шелли. Хотя сам Мартин утверждает, что считает свои ранние работы более романтичными, влияние романтизма отчетливо прослеживается в «Песни льда и огня», что оказало заметное влияние на ход повествования.

Самое откровенное проявление романтизма – размышления о прошлом, которым предаются многие персонажи цикла. Кажется, человеческой натуре свойственно идеализировать прошлое, думая, что раньше все было «лучше», чем сейчас. Подобным образом персонажи Мартина видят прошлое Вестероса, приводят свидетельства того, что ранее процветавшее королевство пришло в упадок. Так, нелегкие испытания выпали на долю Ночного Дозора. Число братьев сократилось, а их цели не волнуют большинство великих лордов и королей, в то время как в прошлом, по словам Йорена в «Битве королей», «человека в черном привечали от Дорна до Винтерфелла, и даже высокие лорды считали за честь принимать его под своей крышей».

Насколько справедливо это утверждение старого дозорного? Возможно, в нем содержится истина, но в то же время, скорее всего, он упрощает прошлое – и это открывается, когда Джон Сноу вспоминает истории дяди Бенджена о былых временах и войнах между братьями Дозора, в которые пришлось вмешаться Старкам. Вообще Джон Сноу и другие видят высокое призвание Ночного Дозора в весьма романтичном свете, однако Тирион Ланнистер быстро разрушает иллюзию, отмечая, что братьями Джона в большинстве своем станут обыкновенные воры и убийцы, выбравшие Стену под угрозой смерти, а вовсе не из благородных побуждений. Число дозорных значительно сократилось, среди них стало меньше доблестных офицеров и просто способных людей… но и в старые времена отнюдь не все дозорные являли собой образец рыцарской чести.

История Дозора и то, как она изложена, – тема для отдельного эссе, однако этот пример лежит на поверхности. Более основополагающее свидетельство можно найти в восстании Роберта – имевшем место за пятнадцать лет до начала цикла (или, в телесериале, чуть раньше), – которое оказало заметное влияние на историю. Та война, а также предшествовавшие ей и последовавшие сразу за ней события напрямую затрагивают жизни практически всех значимых персонажей эпопеи. Ореол печальной легенды, которым многие персонажи окутывают эти воспоминания, предлагает интересную позицию для рассмотрения романтизма во всем цикле: он объединяет одну из наиболее интимных тем Мартина – тему ужасов войны – с тенденцией борьбы с кошмарами посредством погружения в горькие мечты об утраченном.

Вкратце: династия Таргариенов пала, когда принц Рейегар похитил Лианну Старк, невесту Роберта Баратеона, после чего по приказу Безумного короля Эйериса были убиты лорд Старк и его наследник Брандон. Разразилась кровавая гражданская война, продлившаяся почти год и закончившаяся смертью Эйериса, Рейегара и жены и детей последнего. Беременной королеве удалось бежать вместе с единственным выжившим сыном Эйериса, а Лианна умерла в одиночестве в горах Дорна. Детали этих событий постепенно открываются в ходе цикла, но самым первым – и самым сильным – связующим звеном к ним становится посещение крипты под Винтерфеллом, где мы впервые слышим рассказ о той войне. Король Роберт смотрит на статую Лианны Старк на гробнице и после сурового молчания произносит: «Она была намного красивей» («Игра престолов»). Эти слова сразу же связывают представление Роберта о Лианне с прошлым, с его воспоминаниями о ее красоте, какой она ему помнится. Эддард говорит о ее смерти, подробности которой туманны, но живо переносят читателя в царство ощущений: комната, пахнущая «кровью и розами»; шепчущий, молящий голос; стиснутые пальцы; мертвые, черные лепестки розы, падающие из ее ладони. Тяжесть трагедии и утраты Эддарда и Роберта обретает плоть и становится ощутимей, объединенная общим чувством потери.
1 2 3 4 >>