И снова его голос изменился, приобретя стальные, бескомпромиссные нотки. Поняла, что боюсь этого человека, но параллельно с этим, восхищаюсь им. Люди его типа всегда притягивают внимание, купаются в нем, наслаждаются своей властью над другими. Для них вести себя, как хочется – это самая естественная вещь на свете. Власть над людьми кроется в возможности не строить из себя человека определенной категории. Желая стать хоть чуточку похожей, я все равно чувствовала пропасть, разделяющую нас и от этого было горько.
– Катюш, отцепись от папки, – ласково сказал Михаил, – расслабься, господин Вуд не кусается
Босс ткнула меня под ребро.
– Ну, я думаю, вы в курсе, зачем мы приехали, – сказала она, – по некоторой информации ваш поставщик алкоголя вышел из дела.
– Быстро распространяются слухи, – сказал Вуд, – к сожалению, это правда. Сейчас мы активно ищем компанию, способную удовлетворить наши амбиции и требования.
– Будете устраивать тендер? – спросила Елена, – я слышала, вы сами предпочитаете заниматься отбором…
– Верно. Тендеры в России – это не совсем честный метод. Я работаю лишь с чистым товаром. Надеюсь, вы понимаете.
Их разговор напоминал мне битву льва с орлом. Орел, парящий в небе и готовый вцепиться в глаза жертве и вальяжный, но мощный лев. Было интересно наблюдать за тем, как они прощупывают друг друга перед тем, как начать атаковать. Тем временем Ева вернулась с подносом, на котором стояла бутылка виски неизвестной мне марки и четыре низких стакана с толстым дном. Затем она аккуратно разлила темный напиток и удалилась.
– Что же, – сказал Вуд, поднимая бокал, – как бы не прошли эти переговоры, хочу выпить за сильных женщин, которые сейчас присутствуют здесь.
Сделала пару небольших глотков и поставила бокал на стол. Остальные залпом выпили пряный напиток, Вуд разлил еще. По телу разлилось тепло, немного улучшилось настроение. Но с алкоголем я не дружила, поэтому не планировала осушать бокал до конца переговоров.
– Вы не пьете? – он обратился ко мне, – поверьте, выпившим гораздо проще решать важные вопросы.
Остальные прыснули. Я положила документы на колени и выдохнула. Платье, которое одолжила Елена, было по размеру, но чуть жало в груди и казалось чересчур коротким. Вуд терпеливо ждал моего ответа.
– Нет, во время рабочего процесса я предпочитаю оставаться трезвой, – сказала сухо.
– Тогда объясните мне, почему я должен выбрать ваше предложение из сотен других, – спросил Каин Вуд, осушая второй бокал.
Он обращался ко мне напрямую. Елена с мужем также ждали ответа.
– А вы предпочитаете вести дела только с теми, кто с вами пьет? – спросила я.
– Нет, не только.
Вуд выглядел, словно кот, объевшийся сметаны. Перегнулся через стол и, приблизив свое лицо к моему, тихо произнес:
– Еще с теми, кто со мной спит.
За нашим столиком повисла гробовая тишина. Михаил похлопал Каина по плечу, пытаясь разрядить обстановку.
– Ладно тебе, совсем девушку засмущал. Не горячись, давайте лучше все-таки вернемся к делу.
– Это твой шанс, Катька, – шепнула мне изрядно захмелевшая Елена, – хватай быка за рога.
Я ошалело взглянула на нее. Они с мужем явно были пьяны, Вуд же достал сигарету и прикуривал с довольным лицом. Судя по взгляду и четкости движений, он был абсолютно трезв.
– Думаю, что вас больше интересует честность и чистота поставщика, а не размер его груди, – сказала я, взяв себя в руки, – и то, и другое у нас есть.
– И третье, – сказал Вуд, нагло осматриваю мою грудь.
Это проверка такая? Тебе не взять меня живой, Каин Вуд. Злость придала решительности, я проигнорировала похабное замечание и продолжила:
– За этим к кому-нибудь другому обратитесь. Итак, мы можем дать вам наиболее выгодные условия, потому как не связаны обязательствами…
Я говорила и говорила, голос мой стал громче, увереннее. Показала ему отобранные мной накануне цифры и графики. На них Вуд взглянул бегло. Моя начальница довольно улыбалась. Когда закончила, то собрала бумаги со стола обратно в папку и уложила в сумку.
– Думаю, что теперь вы сможете принять решение. Если будут вопросы, обратитесь в наш секретариат.
Затем встала из-за стола, развернулась и направилась к выходу. Меня душила обида и горечь. Зачем она привела меня сюда? Этот наглый, высокомерный мужлан откровенно смеялся надо мной. Душу скребло мерзкое чувство. Хостесс с той же фальшивой улыбкой вернула пальто. Когда вышла, свежий вечерний воздух немного унял раздражительность. Я достала мобильник, чтобы вызвать такси, но меня догнал Каин Вуд.
– Вы не созданы для этой работы, – сказал он, снова прикуривая, – будете?
– Не курю, спасибо, – сухо ответила я, – и почему же не создана?
– Вы хороший человек, – слова Вуда словно обухом меня по голове треснули, – а хорошим людям в коммерции нет места.
Я разозлилась.
– Простите, но вы меня не знаете.
– Я знаю, что вам с этими людьми некомфортно, – сказал мужчина, – я знаю, что вы видите их всех насквозь. И я знаю, что вы покинули переговоры, пока клиент еще не сказал последнее слово.
– Зато я сказала, – ощетинилась я.
Он засмеялся.
– Вот именно, Екатерина. А слово клиента всегда должно быть последним. Как бы я вас не задел, не обидел, вы всегда должны попытаться продать мне свой товар. Любой бы на моем месте просто отказался работать с вами.
Я молчала, понимая, что в его словах есть правда. Поддавшись нахлынувшим эмоциям, упустила свой шанс. Вуд стоял рядом и смотрел в небо, размышляя о чем-то. Я же просто глядела на асфальт под ногами. Что сказать? Извиниться? Просить второй шанс? Вспоминая его наглые взгляды и похабные фразы, снова вскипела.
– Если ждете извинений, то не дождетесь, – сказала я, – пусть меня уволят, но терпеть унижения не буду.
– Вот поэтому вы не подходите для этой работы. У вас тонкая шкура, вы все принимаете близко к сердцу. Нужно понимать, что переговоры – это не только грамотно изложенные факты и преимущества сотрудничества. Это в первую очередь – впечатление. Нужно улыбаться неприятному типу вроде меня, иногда нужно промолчать и на похабную шутку просто похихикать. Вы щенок, Екатерина. Щенок с амбициями волка.
Мужчина достал из кармана пиджака визитку и протянул ее мне.
– И я бы хотел увидеть, сможете ли вы отрастить зубы и когти.
Глава 2
Золотое покрывало осени с любовью окутывало небольшую разрушенную деревянную церковь. Снаружи она выглядела безжизненной, забытой и спрятанной от цивилизации. Шестеро волхвов, оставшихся в живых после Пробуждения тихонько коротали вечера внутри. Пока там было безопасно, а затем они планировали найти новое убежище. Самый старший, Ратибор, крепкий мужчина на вид лет сорока, жилистый, с темными глазами и черной густой бородой, ходил взад-вперед по скрипящему деревянному полу. Чуть поодаль, в тени от упавшей гнилой балки, расположился молодой Александр: крепкий молодой мужчина с почти пепельными волосами сидел на прогнившем алтаре, уткнувшись в экран смартфона. В другой стороне церкви знахарка по имени Радога, старушка с добрыми синими глазами, худощавая и сухая, внимательно рассматривала облупленную желтую краску церковной стены.
Ратибор прошелся еще раз и застыл. Больше тысячи лет прошло с тех пор, как они уснули. Боги поместили их в Навь, мир тени и смерти, словно законсервировав на многие столетия. И вот, они проснулись. После Пробуждения волхвам пришлось несладко. Хоть цифровой век и давал неограниченные возможности, им так и не удалось составить хоть какую-то конкуренцию официальной церкви. Славянское язычество доживало последние дни, а им приходилось лишь наблюдать за этим, не в силах ничего изменить.
– Теперь мы вне закона, – сказал верховный волхв и смачно плюнул на пол, – будь проклят патриарх и его последователи.
– Вроде бы время мирное, – прошелестела Радога, – но война за умы ведется беспощадная. И в этой войне мы проигрываем, даже не вступив в схватку.
Александр угрюмо взглянул на Радогу и вздохнул: