Вопросы нескончаемым потоком сыпались на Александра. Один вызывал другой, провоцируя третий и приводя к появлению следующего. Порой Аня его изрядно утомляла, но в заданных вопросах крылась горькая правда. Ведь он и правда ничего не знает о ведьме. Алекс взглянул на шамана, мирно жующего свежую мягкую булочку.
– Чуку, что мы вообще можем сделать?
– Не знаю, – сказал шаман, – это очень трудная задача. Я поиском не занимался уже давно. Если она крещеная, то ничего не почувствую. А если крест носит постоянно, то ведического следа не будет. Духи таких людей не видят.
Все трое задумались. Александр понимал, на что намекает шаман. Ведическим следом старик называл духовную силу. У ведьмы она должна быть особенно яркой, но, как и сказал Чуку, проведенные в детстве христианские ритуалы скорее всего гасят в ней все способности.
– Загляни в Навь, может там что отыщется, – сказал волхв.
– Ты сейчас пошутил? – в гневе спросил шаман, – я шаман и мое предназначение – славить жизнь. Я больше не буду обращаться к темной магии.
Чуку знал, о чем говорил. Навь – это темное место, аналог нашего мира, населенный умершими душами. Вход туда был разрешен только обученным искусству мертвых волхвам, темным шаманам, некромантам, которых уже было не отыскать. Когда-то в Совете был один волхв, способный заглянуть за завесу, но он покинул мир света и теперь обитал во тьме – изгнанник Каин Вуд.
– Я могу попробовать, – сказал Александр, – только проведи ритуал.
– Алекс, не надо, – испуганно проговорила Аня, – я читала об этом. Это очень опасная магия.
– Соглашусь с егозой, – сказал Чуку, – если даже тебе удастся пробраться в Серую Навь, то, что ты там увидишь может лишить тебя рассудка. И это в лучшем случае. В худшем ты не вернешься или притащишь с собой что-то, что потом не изгонишь обратно.
– У нас нет выбора, – сказал волхв, – отправляй меня туда.
***
Подготовка заняла не больше часа. Все ингредиенты у шамана были в погребе: засушенные травы, немного волчьей крови для требы и шаманские инструменты: бубен, варган и зеркало Толи. Вкратце объяснив суть процесса, он надел ритуальную одежду, взял барабан и стал отбивать четкий ритм. Александр же снял вещи и сел на колени в круг, выложенный травами. Следуя указаниям шамана, волхв закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на ощущениях. Аня тем временем подожгла благовония и стала окуривать комнату. Стоял полный мрак и тишина, прерывающаяся лишь размеренными ударами барабана.
Волхв ждал. Постепенно его окутывала полнейшая пустота, звук инструмента удалялся, пока совсем не пропал. Холод, проникающий в самую суть Алекса, вывел его из транса. Волхв огляделся, вокруг стояла серая мгла. Он поднялся. Ни шамана, ни девушки нигде не было. Что-то смотрело из тумана, повсюду скрывались сотни невидимых, но голодных глаз. Он услышал пение, напоминающее голос матери. В последний раз Алекс слышал его, будучи ребенком. Нежный, полный заботы, женский голос манил волхва вперед. Однако оберег на запястье, выжженный самим Стрибогом, заставил Александра остановиться. Он взглянул на руку и остолбенел: вены приобрели черно-синий оттенок, вздулись и постепенно ползи по руке вверх. Что-то большое бестелесное пролетело прямо над головой.
Но Александр не боялся того, что происходило. Серая Навь была не только миром покоя для умерших, но и тюрьмой для агрессивных, опасных существ. Они постоянно пытались прорваться в мир живых, но прочные оковы Мары удерживали их. Волхв был защищен, он сам по сути являлся оберегом. Поэтому духи могли лишь воздействовать на сознание, а не нанести прямой вред. Еще одна темная, злая сущность пролетела совсем близко и словно шлейфом, обдала Алекса могильных холодом. Он поёжился и стал осматриваться. Боль в руке усилилась, он увидел, что почти вся рука покрылась черной хворью. Значит, нужно поторопиться. Закрыв глаза, волхв глубоко вдохнул, игнорируя боль и затаившийся страх, который постепенно выползал, словно мерзкое насекомое. Он пытался увидеть путь к ведьме. Если у нее есть сила, значит, она связана с миром мертвых. Иначе не могло быть.
Впереди замаячил слабый огонек. Вот оно! Мужчина двинулся вперед, несмотря на то, что его ноги вязли в тенях, словно в болоте. Каждый шаг давался тяжело, приходилось преодолевать постоянное сопротивление, но он знал, что так нужно. Нужно идти, нужно найти ее, нужно спасти. И вот, окончательно укрепившись в намерении победить тьму и выжить, волхв заметил, что идти стало легче. Тени уползали, будто змеи, роясь и скалясь на мужчину. Спустя какое-то время он увидел очерченные границы перехода. Александр вышел на светлую поляну, освещаемую белой луной. Взглянув на руки, волхв удовлетворенно вздохнул – морок пропал. Оберег молчал.
– Спасибо, – прошептал он и направился дальше.
Серая Навь явила ему свою светлую сторону, в которой покоятся мертвые души. В самом сердце поляны, покосившись, стоял идол, огромный и молчаливый. Алекс почувствовал страшную тоску в сердце. Давным-давно, когда они с сестрой были маленькими, их отец помогал возводить большой лик Стрибога в их деревне. Именно он открыл в маленьком волхве не дюжую духовную мощь. Теперь все было уничтожено. Лишь в мире мертвых по-прежнему стоял могучий деревянный лик, охраняя покой тех, кто никогда не увидит, что стало с их родной землей. Внутри волхва закипела злость, ярость, и старое, давно забытое, желание отомстить. Вокруг начала сгущаться тьма. Оберег снова напомнил о себе.
– Ну уж нет! – крикнул волхв и одной мыслью рассеял видение.
Откуда в этой части мира мертвых появилось зло? Неприятное чувство защемило в груди. Тьма Нави постоянно пыталась проникнуть в сознание Александра, лишить его уверенности, напомнить о самых страшных моментах прошлого. Он медленно подошел к лику и тут же отшатнулся.
– Чернобог, – произнес волхв, – но почему? Здесь?
Ответом ему была лишь тишина. Нормально ли, что в Нави так пусто? Он не знал ответа. Внезапно мужчина ясно услышал в сознании скрипучий, тяжелый голос. Его пронзила боль, и Алекс рухнул на колени, схватившись за голову. Эта сила была гораздо более мощной, чем те жалкие потуги, с которыми до этого его пытались одолеть низшие духи. Однако вместе с болью, он увидел Слово. Лик дал волхву знание, которое тот искал, а затем выдворил его из Нави.
Аня сидела на бездыханном теле Александра и со всей силы лупила по щекам. Когда тот очнулся, его лицо горело, но параллельно он испытывал страшный холод. Чуку всплеснул руками и побежал за покрывалом.
– Ты жив, сенсей! – девушка обняла его.
Волхв тут же понял, что все еще совершенно голый и деликатно попросил ее отвернуться.
– Помойся, от тебя разит смертью, – сказал шаман, вошедший с теплым покрывалом в сморщенных руках, – это тебя согреет. А еще вот, выпей.
В руках Чуку оказалась небольшая бутылка с зеленоватой жидкостью, и рюмка. Горькая настойка обожгла горло, но постепенно холод и озноб отступили. Волхв не мог не думать об увиденном в мире мертвых. Знание, которое даровал ему лик Чернобога, было невозможно описать словами. Остальные знали это и не приставали с расспросами.
– Я должен идти, – сказал мужчина и взял вещи, – спасибо, Чуку.
Шаман не стал возражать или удерживать его. Одеваясь, Александр заметил, что рядом с оберегом его вена вздулась и почернела. Но дискомфорта он не испытывал. Чуку заметил замешательство на лице волхва.
– Метка Нави, – сказал он, – теперь она навсегда с тобой. Ты увидел, то, что было нужно?
– Да, – уверенно произнес Александр, – я знаю, где ведьма.
Глава 4
По дороге домой я много думала. Вуд любезно посадил меня в такси, затем отправился обратно в клуб. Этот образ, который мужчина создал при личном общении, совершенно не бился с тем, что я видела во время переговоров. Его слова больно ударили по самооценке. Держа сумку на коленях, крутила в руках визитку, которую он мне дал. На глаза навернулись слезы обиды, раздражения, разочарования в самой себе. На что я вообще гожусь? Да ни на что!
Попросила таксиста остановиться, захотелось прогуляться и подумать. Легкий хмель немного притуплял горечь поражения. Осенний ветерок был все еще теплым, приятно обдувая лицо. Я сделала шагов пять и остановилась, просто наслаждаясь моментом. Некуда спешить. Я направилась по узкой дорожке в сторону дома. Идти было не более пяти минут. Слева по магистрали мчались машины, а справа скромно расположилось старенькое районное кладбище. На нем давно никого не хоронили и сохранили, пожалуй, только для истории. Проходя мимо входа, я увидела крысу, которая сидела на помойке и мирно грызла выкинутый кем-то кусочек морковки.
Взгляд упал на старое кладбище. Я стояла рядом с расшатанными старыми ржавыми воротами и покосившейся деревянной сторожевой будкой. Краска на стенах облупилась, одно окно было разбито. Когда-то там работал угрюмый старый сторож, но теперь маленькая каморка пустовала. Внезапно послышался детский плач. Осмотревшись и оценив, что он исходит из глубины кладбища, я, не думая, побежала спасать ребенка. Похоже, что плакала маленькая девочка. Может, потерялась? В тот момент даже не задумалась, какой к черту ребенок может рыдать в пятницу в десять вечера в центре кладбища?
Я бежала на плач, не понимая, зачем. Гул машин стремительно отдалялся, превращаясь в сплошную бесформенную какофонию. Но внезапно все затихло. Расстегнула пальто, вытерла мокрый лоб салфеткой и бросила ее в ближайшее мусорное ведро. Чтобы отдышаться, мне потребовалось пара минут. Вокруг возвышались кресты, оградки и причудливые памятники. Кладбище было совсем старым, возможно даже дореволюционным. Его историю я не знала. В момент, когда тишина стала совсем оглушительной, я с ужасом обнаружила, что потерялась. Ребенок больше не плакал, гул машин также остался далеко позади, а вокруг лишь ветер слегка покачивал ветви старых деревьев.
«Что ж, пьяная ты клуша, глюки словила, теперь пора домой» – сказала самой себе и стала осматриваться.
Вздохнув, уже было определила примерное расположение выхода, как вдруг заметила за деревьями необычное строение. Может, местная церковь? Продираясь сквозь ветки, знатно испачкала светлое пальто, порвала колготки, расцарапала колени и дважды чуть не потеряла сумку. Вокруг все начало меняться. Ограды и могилы пропали, деревья расступились, и я вышла на поляну. Серая мгла пеленала ее, словно укутывая и защищая. Вокруг возвышался черный лес. Что это за место? Я же только что была в городе? В панике ноги словно приросли к мокрой земле, в которую предательски провалились тонкие каблуки. Увидела огромный лик, стоящий в самом центре, на земляном возвышении, густо освещаемый лунным светом. Высокий, искусно вырезанный из дерева, с длинной бородой и тяжелыми веками, закрывающими глаза, он будто спал.
Внезапно я почувствовала жжение в области груди. Невольно поморщилась и дотронулась до золотого крестика, подаренного на совершеннолетие отчимом. Украшение раскалилось и жгло кожу. Что за ерунда?
Идол с глухим скрипом покачнулся, сначала вправо, затем влево. Крестик стал жечь сильнее, доставляя очень сильную боль. Я максимально аккуратно расстегнула его и кинула в сумочку. После этого страх словно испарился, стало так легко, будто с души упал камень. Дыхание выровнялось, усталость отступила. По телу растекалось спокойствие.
– Ведьма, – проскрипел идол, – подойди.
Вокруг стали появляться тени. Какие-то имели человеческие очертания, другие же напоминали чудовищ в длинными корявыми руками-ветками. Они были словно сотканы из тьмы, но при этом – так реальны, что ощущались буквально кожей. Сначала несколько, затем десятки, сотни теней плясали вокруг. Липкий, навязчивый страх снова пополз по телу.
– Ведьма, ведьма, – шелест продолжался, к нему присоединялись все новые и новые голоса.
– Кто вы? – мне стало страшно настолько, что лишь хватала ртом воздух, – где я?
И тут поняла, что иду к деревянному лику. Тело двигалось само по себе, я была не в силах управлять им. Подойдя к идолу, положила руку на шершавую кору. Она показалась на удивление приятной и теплой. От лика не исходило зла, но я продолжала в ужасе смотреть в темные полуприкрытые глаза.
– Ведьма, – прошелестел он, – найди…
Внезапно перед глазами побежали огоньки, и я провалилась в забытье.
***
Не знаю, сколько провалялась без сознания. Где-то у входа сигналила машина, вдалеке завыла сирена. Поднялась и осмотрелась. Что ж, по крайней мере, я жива. Очнулась почти у входа на кладбище. Сумка валялась в траве в паре метров. Пошарив в темноте руками, нашла ее, отряхнула и попыталась подняться. Ноги, словно ватные, подкашивались и не давали стоять ровно. Так, до дома совсем немного, нужно собраться с силами и идти. Страшно болела голова, тело онемело и неприятно кололо. Хорошо, что уже поздно и вокруг никого нет.
Что я только что видела? Сев на холодный асфальт, попыталась собраться с силами и отдышаться, но вдруг чуть поодаль увидела девочку. На вид ей было не больше четырнадцати.