Он сел в машину, но не посмотрел на меня — смотрел в лобовое стекло и молчал. На нем не было лица. Я никогда не видела его таким отрешенным. В этот момент внутри меня словно что-то оборвалось. Вложив в слова остатки надежды, я прошептала:

— Это не она, верно? Не она?

Он посмотрел мне в глаза, но не ответил.

— Вадим, почему ты молчишь?

По моим щекам побежали слезы. Я повысила голос, настаивая:

— Это не она! Там другая девушка, да?

На его лице дрогнули мускулы. Он прошептал:

— Мне жаль.

Я повысила голос:

— Ты ошибся!

— Майя, это была Лиза, — он стукнул по рулю и с надрывом произнес: — В этом чертовом морге лежит моя сестра!

— Этого не может быть! Нет! — я уже не могла себя контролировать. — Я не верю тебе!

Вадим наклонился и прижал меня к себе.

— Отпусти! Отпусти меня! — я пыталась его оттолкнуть. Меня всю трясло. Я впала в истерику — не могла справиться с эмоциями.

Он не выпускал из объятий:

— Мне жаль, Майя. Мне чертовски жаль, — его голос дрогнул.

Я уткнулась в его грудь и зарыдала. Не знаю, сколько мы так просидели, — я долго не могла успокоиться. Даже говорить была не в состоянии.

В какой-то момент Вадим отстранился от меня и молча завел машину. Я не спрашивала его ни о чем — не могла произнести ни слова. За окном замелькала Москва, и я закрыла глаза, полные слез. Когда-то, еще совсем недавно, разные мелочи мне казались проблемой, а теперь я снова потеряла близкого человека — самого дорого для меня человека. С тех пор как умерла мама и я развелась, у меня никого не осталось ближе Лизы, а теперь и ее нет. Не верилось, что все это происходит со мной.

Когда мы подъехали к дому Вадима, я прошептала:

— Отвези меня домой.

— Позже, — он въехал на охраняемую территорию.

Мы поднимались на лифте молча. В просторном коридоре ничего особо не изменилось. Когда-то я была счастлива в этой квартире. Мне нравилось проводить тут как дни, так и ночи. И я была уверена, что наступит день, когда я сюда перееду, но судьба распорядилась иначе.

Вадим помог мне снять пальто:

— Проходи.

Я прошла в гостиную и села на диван. На глаза снова навернулись слезы, но я должна была спросить:

— Как она умерла? Смерть насильственная? — голос задрожал.

Вадим не ответил. Открыл бар и налил в низкий стакан с толстым дном виски. Я была уверена, что для себя, но он принес его мне:

— Выпей.

— Я не могу пить такие крепкие напитки.

Я от вина-то улетаю на вертолетах, а тут вискарь. Где меня потом искать?

— Тебе сейчас надо снять стресс. Пей.

— А тебе не надо?

— Мне нельзя — за руль еще садиться. Тебя нужно будет отвезти, да и мать Лизы не знает. Я не могу сказать ей такое по телефону. Придется съездить к ней, — он вложил в мою ладонь стакан. — Выпей.

— Вадим, не хочу я пить.

Двумя пальцами он приподнял дно стакана в сторону моего рта, как бы указывая направление, и я послушалась его — коснулась губами обжигающей жидкости.

— Лучше залпом, — он придержал стакан, чтобы я выпила до конца.

К моему удивлению, виски не выжег мне горло, а оставил после себя пряное послевкусие с нотками сухофруктов. Если честно, я не почувствовала высокую крепость напитка, хотя, несомненно, в нем не меньше сорока градусов.

— Еще выпьешь?

— Ты хочешь меня напоить?

— Ты мне потом за это спасибо скажешь.

— Не думаю, что наше горе можно утопить в стакане.

Вадим снял пиджак и бросил его в кресло. Подошел к бару и повторил.

— Вадим, это уже будет лишним. Ты не ответил на мой вопрос…

Он протянул мне стакан и холодно произнес:

— Пей, Майя, — сел рядом со мной на диван.

Я забрала из его рук стакан и сделала два глотка — больше не лезло. Отставила стакан на журнальный столик и посмотрела в печальные глаза Вадима.

Он тихо проговорил:

— Ее изнасиловали и задушили.

Слезы хлынули из глаз:

— Боже мой!

Если до этого последние минут тридцать я еще хоть как-то держала себя в руках, то узнав обстоятельства смерти Лизы, сил сдерживаться не осталось.

Вадим обнял меня и стал гладить по волосам и спине — утешал. Успокоиться — нетривиальная задача. Сложно сказать, сколько я проплакала, но Вадиму можно памятник поставить за терпение. Кроме всего прочего, не стоит сбрасывать со счетов то, что ему больно не меньше, чем мне. У Лизы были хорошие отношения с Вадимом. Да, они дали трещину после того, как он предал меня. Лиза разозлилась на него и даже на какое-то время прервала с ним общение, но позже они снова сблизились. Они были открыты для общения друг с другом — много чем делились. После смерти их отца Вадим в какой-то степени частично взял на себя его обязанности — он поддерживал Лизу, и до тех пор, пока она не стала сама зарабатывать, помогал ей материально. Ведь мать Лизы — та еще кукушка.

Я сама не заметила, как слезы стихли. Вадим провел теплой ладонью по моей щеке. Приблизил свое лицо к моему, нежно коснулся моих губ, но не ограничился коротким поцелуем, а притянул меня к себе. Я толком не поняла, как ответила ему. Затем он покрыл поцелуями мою шею и прошептал:

— Майя, ты даже не представляешь, как сильно я по тебе соскучился.

Прошлое напомнило о себе и в груди заныло. Нет, я больше не хочу погружаться в эту пережитую историю. Красный флаг — стоп!

Вадим снова накрыл мои губы своими, но я прервала поцелуй и поспешила отстраниться. Он не сразу меня понял, ведь еще несколько секунд назад я отвечала ему взаимностью.

— Прекрати, — пришлось повысить голос: — Вадим, перестань!

Сквозь сбитое дыхание произнес:

— Майя, почему? — тут же поднял ладони в останавливающем жесте, показывая, что он меня понял. — Понимаю, сейчас не время…

Я поспешила расставить все точки над i:

— Дело не в том, что сейчас не время, а дело в том, что наше время давно ушло. Все осталось в прошлом.

Он все еще был полон надежды:

— Ты ответила на поцелуй…

— Но это не значит, что я готова с тобой переспать. Я просто растерялась.

Спокойно поинтересовался:

— Будешь утверждать, что не испытываешь ко мне никаких чувств?

Я тяжело вздохнула:

— Вадим, ты навсегда останешься в моем сердце, но я больше не испытываю по отношению к тебе того, что раньше.

Да, когда-то я искренне любила Вадима и даже хотела выйти за него замуж, но злодейка-судьба нас разлучила. Боль выжгла все мои чувства, а время залечило душевные раны. Вадим — хороший человек, приятный внешне мужчина, успешный бизнесмен, но нам с ним не по пути.

— Я тебе противен? Повел себя как идиот. Сестра умерла, а я…

— Перестань. Ты мне не противен, — я взяла его за руку. — Но я не смогу ответить тебе взаимностью.

Не отводя от меня взгляда, прошептал:

— Я готов ждать, сколько потребуется.

Я покачала головой:

— Не стоит тратить на меня свое время, — я заправила прядь волос за ухо. — Наша с тобой история уже давно закончилась.

— Мы могли бы попробовать…

Я не позволила ему договорить:

— Пожалуйста, не надо… Вадим, сейчас невероятно тяжело, — глаза устали от слез, но они предательски подкатывали.

— Прости. Я понимаю, — обнял меня, но больше не пытался склонить к близости.

По пути домой я смотрела в окно. Говорить о чем-то не имело никакого смысла, да и моральных сил на разговоры не было. Лиза умерла. Эту потерю мне еще предстоит осознать, а боль — пережить. Вдобавок ко всему старая рана сегодня отчетливо дала о себе знать. Да, я вроде как уже давно отпустила прошлое по ветру, а нет, что-то в душе еще осталось и четко откликается. Зачем только Вадим меня поцеловал?!

Вспомнилось, как мы расстались. После развода Вероника не теряла надежды вернуть мужа, хотя явно этого и не афишировала. Вадим, в свою очередь, как порядочный отец регулярно виделся с сыном и материально помогал бывшей жене. Он понимал, что мне неприятны навязчивые действия Вероники, и старательно меня от нее ограждал. Чувствовал, наверное, опасность, но все-таки недооценил свою бывшую супругу.

В тот роковой вечер я вышла с работы и направилась в сторону метро. Услышала, как меня окликнули. Обернувшись, увидела, как Вероника вышла из своей машины и поспешила меня догнать:

— Майя, привет. Мы можем поговорить?

Я растерялась, напряглась. Ее визит ничего хорошего не предвещал.

— Это не займет много времени. Просто нужно кое-что прояснить.

Она встала напротив меня. Как всегда, вся при параде. Так наряжаться еще надо уметь, ну, честное слово. С таким количеством золота она бы в цыганском таборе за свою сошла.

— Уверена, Вадим не рассказал тебе последние новости.

Я не понимала, о чем речь.

— Ты ведь, скорее всего, не в курсе, что два месяца назад, когда болел сын, Вадим оставался у меня на ночь.

Мурашки пробежали по телу. Вот уж о чем не знала, о том не знала. Но ее не интересовал мой ответ, она продолжила говорить:

— Ну, конечно, какой мужчина о таком расскажет.

Точка моего закипания была уже близка, но я стойко ждала, что же Вероника скажет дальше.

— В ту ночь мы занимались сексом.

Господи, как же больно! Умоляю, пусть это будет ложью.

— Я тебе не верю!

Я уже было хотела развернуться и уйти, как она поставила жирную точку в наших с Вадимом отношениях:

— Майя, в ту ночь я забеременела от него. У меня срок уже восемь недель.

Внутри все затряслось, а в грудную клетку словно осиновый кол воткнули. К глазам подступили слезы, но я упорно держала себя в руках. Большая честь для этой суки увидеть мои слезы. Я надменно выдавила:

— Ты все сказала?

И тут она изменилась в лице и зашипела, как гремучая змея:

— Запомни, девочка, что я тебе скажу. Даже если после его измены вы останетесь вместе, я не дам вам покоя. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вас разлучить. У нас скоро появится второй ребенок, и станет гораздо больше поводов для встреч и разговоров по телефону. Майя, ты же не думаешь, что сможешь долгими го