Ей все казалось, что в самый ответственный момент что-нибудь обязательно забудется. Но строчки прочно засели в голове и лихо вылетали сами собой, как цветные лоскутки из шляпы фокусника. Промашки быть не должно…
Дженни медленно и шумно выдохнула, стараясь утихомирить бьющееся о ребра сердце, и откинулась на корявый ствол березы, как на спинку кресла. Тело старого дерева было все искорежено уродливыми выступами, и само изогнулось, словно в приступе радикулита, но худенькая девичья спина срасталась с ним клетка к клетке. Дженни давно облюбовала себе местечко среди массивных корней в тени кроны и остатка каменной стены, служившей когда-то оградой для чьих-то пастбищ. Бывало, она прижималась к мшистому стволу и ей казалось, что это Бабка Бэтт обнимает ее своими теплыми руками, подставляя сухое, но все еще сильное плечо для девичьей грусти…
Старая ведьма не дожила до Посвящения три года. А сколько бы она могла рассказать своей внучке, сколькому научить. Приходится вот теперь самой…
Дженни покрепче сжала в ладони облезлое веретено, которое все это время держала у груди, как распятие. Заклинание она вычитала в бабкиной книге целых два года назад, тогда же созрел и весь план. Но детали его тогда не были до конца понятны, да и вообще он казался таким рискованным, что Дженни решилась попробовать только сейчас, в канун своего совершеннолетия. Теперь, как ей казалось, у неё было уже достаточно силы, но при этом она ещё не была Посвящённой, то есть не могла считаться ведьмой. Это означало, что шанс заполучить туманный шелк и вернуться живой у нее был достаточно высок.
Она принюхалась. Воздух был по вечернему свеж, но что-то в этой свежести настораживало, что-то было не так. Ее словно бы вычистили от всех привычных и живых запахов – стоялых вод, прелых трав и грибов, опавшей листвы и спелых ягод. Вычистили, как ДНК памяти, чтобы не было ничего лишнего. Стерли, замазали, выбелили.
И Дженни знала, так прокладывает себе дорогу Туман. Не тот привычный, вечерний или утренний, который можно объяснить простыми знаниями физики. Другой. Тот, которого боятся даже духи леса и оборотни, потому что он стирает и забирает с собой все, что может стереть и забрать.
Сумеречный Туман обычно спускался на осеннее Особое Новолуние. И Дженни собиралась отправиться в него сегодня, чтобы получить один из сильнейших ведьминских артефактов. И она знала как. По крайней мере, ей казалось, что она знает.
Справа от березы послышалось хлопанье крыльев. Дженни резко вскочила на ноги и обернулась.
– Все-таки решилась? – голос донесся с другой стороны, заставив ее вздрогнуть во второй раз.
В метре от нее, небрежно облокотившись на каменную изгородь, стоял высокий и худощавый молодой человек. Длинная густая челка смоляного цвета закрывала почти все его лицо, но даже сквозь нее было видно, как удивительно его глаза каждую секунду меняют цвет от оливкового до небесно-голубого и изумрудно-зеленого. Тонкие губы расплывались в неприятно испытывающей улыбке.
– Гарольд? Ты что здесь делаешь?
– Дурацкая это затея, – лениво проговорил Гарольд куда-то в сторону, игнорируя вопрос.
– Я твоего мнения не спрашивала, – Дженни нервно одернула складки пальто и на всякий случай незаметно спрятала веретено в карман. Гарольд всегда бесил ее тем, что совал свой острый нос в чужие дела, но еще больше ведьму раздражало, что в их кругу все считали его мудрым и опытным, хотя старше он был не намного. Большинство ровесников прислушивалось к его советам и замечаниям, но Дженни точно не была и никогда хотела быть в их числе. Бабка Анисья всегда говорила, что ей уготована судьба Великой Ведьмы, оставалось только подтвердить свою силу. И наставники типа Гарольда для нее точно были мелковаты.
– Слушай… – Гарольд вдруг перестал едко улыбаться и блуждать взглядом по изгибам березы. Он пристально посмотрел на Дженни и в этот момент его глаза потемнели, но не дочерна, а замерцали теплым медовым цветом. Такой оттенок Дженни видела редко, если вообще когда-нибудь видела. Да и голос приятеля вдруг сделался непривычно мягким и даже просящим что ли: – Когда ты впервые сказала мне, что собираешься войти в Туман, я думал, ты просто храбришься. Не стал говорить старшим, чтобы те тебя образумили. Но сейчас вижу, что ты настроена решительно. Это, конечно, вызывает уважение и даже восхищение, которых ты вероятно ищешь. Но поверь мне, там тебя ждет верная гибель. Ведь туманные змеи охотятся не на смертных, а на нас – хранителей магии. Не каждая опытная ведьма сунется к ним за шелком, а ты даже Посвящение еще не прошла…
Дженни вопреки ожиданиям Гарольда только еще сильнее распрямила спину, расправила плечи и смерила его торжествующим взглядом. Она не особо хотела раскрывать перед назойливым приятелем все карты, и вообще не очень-то была расположена болтать с ним перед столь важным делом. Но собственный план казался ей таким грандиозным и гениальным в своей простоте, что все ее существо требовало похвалиться им прямо сейчас. В конце концов пускай этот хвастун узнает, что есть кое-кто намного сообразительнее и смелее его.
– В этом и есть моя сила, понимаешь! Раз я не проходила Посвящение, то пока считаюсь обычной смертной, а значит, змеи меня не тронут. А как подобраться к шелку я, в отличие от смертных, знаю, – глаза ее сверкнули.
Гарольд даже на какой-то миг позабыл о своих аргументах и залюбовался юной ведьмой, которая в своей решимости была особенно хороша.
– Нет, это безумие, – он тряхнул длинной челкой, пытаясь отогнать то ли мысли о том, что ведьма права и нужно просто дать ей возможность доказать свою силу, а то ли странные желания, которые вдруг растревожили его хоть и наполовину, но все же мужское тело. – Я все-таки должен об этом сообщить.
Он по обыкновению прикрыл глаза и попытался сделать глубокий вдох, но Дженни уже сообразила, что он задумал. Медлить было нельзя.
– Только попробуй, гусь ощипанный, – она резко поймала его руку и сжала с такой силой, что едва не хрустнули кости. И тут же сменила тон на более мягкий и вкрадчивый, но вместе с тем пробирающий ледяным холодом: – Все будет хорошо… Обещаю… Просто оставайся здесь… На какое-то время…
Дженни произносила слова медленно. Они растекались тонкими струйками воздуха, повисали на ресницах, приятно щекотали нос. Голос ведьмы как будто распадался на несколько тонов, они то отставали друг от друга, то снова сталкивались с легким приятным звоном, как бокалы из богемского стекла или хрустальные капли на драгоценных подвесках. С каждой новой фразой это многоголосье становилось все полнее, все насыщеннее. Гарольд плыл за ним, как заворожённый, холод приятно обволакивал и наполнял его тело и мысли, словно прохладное вино в конце знойного изнурительного дня.
– Так-то лучше, – Дженни сделала шаг назад, любуясь своей работой. Прикинув что-то в мыслях, снова приблизилась к обездвиженному Гарольду и с нежностью скульптора сдвинула ему челку со лба: – Красивый, зараза… Но не моего полета птица.
Она усмехнулась, довольная двусмысленной шуткой, повела плечами, словно разминаясь перед боем и, сжав покрепче веретено, зашагала по старой дороге вниз к реке.
Туман накрывал, нет, он давил собой все живое. Казалось, лесные мелкие птахи, зверьки и уж тем более насекомые, оказавшись под его пеленой, уже давно задохнулись или впали в коматозный сон. Ни одного звука. Даже шаги ведьмы, изредка натыкаясь на мелкие сучки, звучали глухо – или просто треск веток не мог пробиться через толщу этой странной субстанции. Слышен был разве что шум реки, но и она звучала то утробно, словно заключенная в некий сосуд, то глухо, как будто ее укутали плотным одеялом.
“А ведь вода должна быть совсем близко”, – вдруг подумала Дженни, невольно замедлив шаг. Река была неглубокой, но свалиться в воду и ободраться о камни, а главное – наделать лишнего шуму сейчас было бы совсем некстати.
“Тело мое, веди меня безопасным путем”, – на всякий случай повторила она про себя последнюю строчку заклинания. Это будто бы придало уверенности, хотя Дженни сама толком не понимала, куда именно она идет и куда в итоге должна прийти. Но она верила, что заклинание и решимость сами выведут ее к цели.
Ботинок ткнулся в мягкую кочку, длинная трава принялась опутывать лодыжки – идти стало тяжелее. Дженни поняла, что сбилась с тропы. Она уже не видела своих ног и будто бы плыла в густом молоке. Шум реки стал ближе.
“Надо вернуться на дорогу. Такой густой туман – недолго и оступиться…” – только подумала она, но тут вдруг что-то привлекло ее внимание. В равномерном мареве тумана, мягко расчерченном изогнутыми стволами прибрежных ив, она заметила какое-то движение. В этом застывшем мире оно казалось чем-то противоестественным и сразу притягивало внимание. Дженни сделала еще пару шагов, едва успевая наклоняться и уворачиваться от веток, выплывающих из густой пелены, и остановилась перед движущимися практически на уровне ее глаз потоками воздуха. В этом месте туман неторопливо закручивался, напоминая маленький, размером с кокосовый орех, и неестественно замедленный вихрь. Дженни подошла еще ближе и, как завороженная, уставилась на это удивительное явление.
В вихре туман переливался перламутровым сиянием, движения его были неторопливыми и плавными. Дженни даже казалось, что она слышит музыку – так это вращение было гармонично и прекрасно. Ресницы вдруг стали тяжелыми, голова поплыла куда-то, тело обмякло…
Нет! Она же сама – ведьма, она не поддастся чужому колдовству.
– Запах полыни, оберегай. Полог сумрака, прикрывай. Крик ворона, выручай. Тело мое, веди меня безопасным путем!
Дженни медленно вытащила из кармана веретено и принялась описывать рукой круги против часовой стрелки, не сводя глаз с вихря и продолжая шептать выученные строки. Она подносила веретено все ближе, и вот уже начала обводить круги вокруг вращающегося кокона. Марево спало с нее, а это означало, что она действительно сильнее. Она может противостоять одному из самых удивительных и опасных явлений мира глубокой магии, и более того – сейчас завладеет им. Сама, без помощи мудрых, даже не будучи еще Посвященной. Потому что она – сильнейшая ведьма!
С торжествующей улыбкой Дженни описала веретеном еще один круг, в конце легонько подцепив острым краем кончик кокона, и продолжила крутить обороты, но уже более мелкие и частые. На веретене заблестел перламутровый наболдашник, постепенно он становился все больше и ярче. Сам же вихрь тоже закрутился быстрее. Возбужденная Дженни торопилась смотать как можно больше шелка, но в какой-то момент вирхь, вращаясь уже с совершенно бешеной скоростью, взвизгнул, щелкнул и, выстрелив куда-то вверх, словно схлопнулся в тумане. Пелена разгладилась и в следующую секунду уже ничего не напоминало о чудесном явлении. Только в руках у ведьмы мерцало разбухшее веретено.
– Что ж, пожалуй, этого достаточно, – Дженни бережно убрала добычу в карман. – Теперь пора сваливать.
Она развернулась и заспешила назад, проваливаясь и путаясь в рыхлой, заросшей земле. От дороги она вроде отошла совсем недалеко, но кочки почему-то все не заканчивались, а трава даже стала выше.
Дженни сделала еще шаг, и вскрикнула – нога соскользнула куда-то вниз, ведьма каким-то чудом успела ухватиться за ствол дерева.
Берег… Это значит, все-таки сбилась. Но ничего, теперь надо просто идти в сторону от реки. Какой-никакой, а ориентир. Она уверенно зашагала в выбранном направлении и снова вскрикнула, больно ударившись лбом о толстую ветку – не успела разглядеть ее в тумане, который вдруг стал еще гуще и темнее.
Стараясь двигаться осторожнее, но не сбавлять темпа, ведьма продолжила путь. Однако ей все больше становилось не по себе. Шум реки вдруг изменился – она запела звонче. Возможно, туман начал подниматься, освобождая дорогу звукам. Дженни не могла сообразить, с какой стороны теперь доносится плеск воды. Вырвавшись из-под плотного полога, он заполнял все свободное пространство с каким-то странным свистом. Или это была уже не река?
Дженни сделала еще шаг, но зацепилась носком то ли за ветку, то ли за обрубок пня и полетела вниз.
Перевернувшись через голову и чудом не сломав себе шею, она шмякнулась о камни, тут же почувствовав как вместе с болью по телу растекается сырой холод.
Чертыхнувшись, Дженни неловко поднялась на ноги, бессмысленно отряхивая полы пальто. Задница и рукава были мокрыми, но в целом ей повезло – упала на мелководье. Но сокрушаться об этом и прихорашиваться было некогда. Надо было выбираться. Дженни понимала – то, что она до сих пор не нарвалась на змей, вовсе не значило, что их нет и ей ничего не угрожает.
Она огляделась. Туман над ручьем действительно немного рассеялся. Было видно торчащие из воды камни и даже противоположный берег. Выше него все еще висела пелена, но и она уже стала светлее.
Обрыв, с которого она свалилась, был почти в ее рост. Ведьма ухватилась на торчащие из земли корни прибрежных кустов и попыталась подтянуться, ногами нащупывая более твердые уступы в рыхлой земле. Берег поддался. Она перехватила одной рукой корень повыше, а другую потянула вверх в поисках следующей зацепки. В ладонь лег гладкий холодный ствол ивы. Она обхватила его покрепче, но он вдруг изогнулся, обвился вокруг кисти, зажав ее в петлю, и рванул вверх, словно скоростной лифт, вытаскивая Дженни из оврага.
Она даже вскрикнуть не успела. Подлетела над землей, а в воздухе почувствовала, как что-то такое же гладкое и холодное обхватило ее поперек тела. И вдруг движение замедлилось. Ее плавно опустили на землю. Перепуганная Дженни инстинктивно зажмурилась и закрыла лицо руками, но вдруг все стихло. Только слышался все тот же приглушенный свист и вокруг талии ощущалась холодная хватка, которая, однако, чуть ослабла.
“Потерялась, малышка?” – низкий мужской голос звучал проникновенно, бархатно, обволакивающе. Дженни вдруг даже стало спокойно, но это спокойствие ей как будто внушали, подавляя другие эмоции. Она медленно убрала ладони от лица и увидела прямо перед собой мужчину. Точнее, первое, что она увидела – его глаза. Огромные, светло-зеленые, совершенно обезоруживающие. Больше она ничего не могла рассмотреть, эти глаза завораживали, манили и успокаивали. Дженни даже не сразу поняла, насколько близко для незнакомца он сейчас стоит рядом. Одной рукой он крепко обнимал ее, слегка прижимая к себе. Тоненькая девичья талия легко умещалась в его большой ладони. Руки незнакомца были холодными – это чувствовалось даже через толстую ткань пальто, но в них ощущалась такая сила, даже не сила – власть. Вырываться не хотелось. Остатками трезвого сознания ведьма понимала, что здесь что-то не так. Не должна юная девушка позволять себя вот так обнимать взрослому незнакомому мужчине. Но ей почему-то хотелось позволять…
Дженни, не в силах отвести взгляда или попросить убрать руку, смотрела в его глаза. Она чувствовала, что незнакомец как будто усмехается, но не могла увидеть его улыбки. Чем больше она думала о том, что он обнимает ее слишком откровенно, тем горячее становился разливающийся внутри нее поток. Ее возбуждало собственное бессилие.
Как будто прочитав ее мысли, незнакомец усмехнулся еще раз и прижал Дженни еще сильнее – так, что теперь она уже не видела его глаза, но чувствовала его дыхание и шепот у своего уха:
– Ты очень храбрая для смертной, если гуляешь одна в таком тумане. Или может ты не смертная вовсе?
Дженни вздрогнула то ли от догадки проницательного незнакомца, то ли от того, что что-то тонкое и холодное пощекотало ей мочку уха. Но мысли ускользали куда-то. Чем сильнее этот мужчина сдавливал ее в своих объятьях, чем теснее прижимал к своему крупному телу, тем слаще ей становилось. Думать и отстаивать честь не хотелось. Хотелось плыть в своей истоме и впитывать мужскую силу, покорно и с едва сдавленным стоном отдаваться ее власти, вытекать без остатка.
Большая ладонь все еще обвивала талию тяжелым кольцом, и вместе с ним что-то давило, распирало изнутри. Дженни закрыла глаза, юное тело теряло контроль, не в состоянии противиться. Он провел другой рукой по ее волосам, забрался под них, чуть отодвинув воротник пальто, провел пальцами по обнаженной тонкой шее.