– В последний раз ты была здесь семь лет назад. Соседский мальчишка сделал для тебя венок из цветущих апельсиновых веточек. – Мурашки прокатились по моей спине. – Он был рыцарем, а ты принцессой. Ты нравилась ему. Он так радовался, когда твоя семья приезжала сюда.
– Да, этот венок… Я забрала его с собой в город. Он так восхитительно пах, и цветы на нем так долго не вяли… Кажется, он несколько лет потом висел на стене в моей комнате. Откуда ты знаешь все это?
– Иногда я смотрел, как вы играете. То апельсиновое дерево, которое вы так любили… Оно посажено в мою честь. Когда-то давно в этом доме жила семья. Их малыш долго болел, и я помог его вылечить. Его родители приказали посадить дерево в самом красивом месте сада и пообещали, что каждый плод, созревший на нем, будет принадлежать мне.
– Потрясающе! Оно всегда казалось каким-то особенным. Слишком идеальным. Ровное, крепкое. Аромат цветов стоял на весь сад. А какие были сладкие… Ой… Выходит, мы ели твои апельсины? – виновато прикусила губу я. Хэйме весело отмахнулся. – А еще там в середине ветки растут так, что на них можно удобно лечь. И как будто специально вверху крона расходится, оставляя кусочек неба.
– Именно оттуда я и наблюдал за вами. Я ухаживаю за этим деревом. Можно даже считать его одной из моих летних резиденций, – усмехнулся он. – Его и крышу этого дома. Он один из самых высоких в округе. Жаль, что ему скоро придет конец. Так что не ходи сюда больше. Тебе повезло, что я оказался поблизости. Пошли уже домой!
Он спрыгнул и выставил локоть, будто предлагая прогуляться по той же самой балке, с которой я недавно чуть не упала. Я же прикидывала, есть ли еще хоть какой-нибудь способ выбраться из этого дома. И невольно взвизгнула – не дождавшись моего решения, кока взял меня за локоть сам. А дальше квадрат света от окна дернулся и сменился стремительно удаляющейся черепичной крышей. Казалось, неведомая сила сдавила меня до размера куклы, чтобы выплюнуть через разбитое окно в ночное небо. Происходящее настолько ошеломляло, что я даже забыла закричать. Просто смотрела на мокрые крыши под нашими ногами и ощущала, как расправляюсь обратно, принимая прежний размер.
Прыжок с кокой был странным, будто лишенным сопротивления воздуха. Словно не он оттолкнулся от карниза, а ночное небо притянуло нас к себе, чтобы потом аккуратно усадить на тетину крышу прямо над окном моей комнаты.
С полминуты мы сидели молча. Пережитое медленно оседало в моем сознании потрясающим опытом… и перерабатывалось в полнейший восторг. Восторг, которым просто задохнешься, если попробуешь открыть рот.
Хэйме не мешал мне. Сидел и улыбался круглолицей луне, наслаждаясь не то произведенным эффектом, не то своим любимым занятием – сидением на крыше.
– На земле нет таких яблок, которые стоили бы этого вечера, – наконец прошептала я.
– Ты просто не любишь их так, как я!
– Пожалуй, и правда стоит сказать спасибо сеньоре Кларе.
– Ну да, обожаю такое! – язвительно заметил кока. – Помогаешь им ты, а благодарят они кого угодно, только не тебя. «Как мне повезло!», «Спасибо, Господи!» и прочая обидная близорукость.
– Как я могу отблагодарить тебя, ну, кроме яблок?
– Проваливай уже домой, мне пора заняться делами.
Я осмотрелась, пытаясь сообразить, как спуститься вниз, и заметила, что по черепице вокруг нас бежит оранжевая искра. Стоило ей описать полный круг, как я рухнула на пол. Так, будто подо мной распахнулся люк. Пришлось зажать рот руками, чтобы не выругаться. Прислушавшись, я поняла, что родители внизу еще сидят за столом. Посмотрела на потолок – никаких дыр на нем не обнаружилось. Но ушибленный копчик утверждал, что падение с крыши было самым настоящим.
В тот же миг сверху свесилась рука и тихонько постучала ногтем по стеклу. Потом показала три пальца и исчезла.
Я спустилась в гостиную за яблоками, чем огорошила родственников.
– Ты что, в окно пролезла? – приподнял бровь папа.
– Да если бы мимо вас лошадь проскакала, вы бы не заметили, – отшутилась я и скрылась со своей добычей на лестнице.
Утром яблоки с подоконника, конечно же, исчезли.
Не помню, когда последний раз я так рано вставала и так часто смотрела на часы в ожидании, когда ленивые стрелки переползут на те цифры, после которых визит к малознакомому человеку уже не будет считаться невежливым. И вот я наконец вылетаю из дома на утреннюю улицу.
Женщина встретила меня поднятыми бровями и хитрой улыбкой. Поманила, приглашая войти, и предложила кофе.
Я еле дождалась, когда она устроится с чашкой напротив, и выпалила:
– Я видела коку! Двух! Вчера…
– Ка-а-ак? – протянула она с хитрым любопытством.
И я разразилась рассказом. Путаным и странным даже для участницы событий. Но лисье лицо сеньоры Клары ни в одну секунду не отразило удивление или сомнение. Только интерес, причем какой-то жадный. Она не торопила, нет, просто наслаждалась каждым сказанным мною словом.
И вот я подошла к финалу нашей с Хэйме прогулки и спросила:
– Он сказал, что все это произошло благодаря вам. Это правда?
Моя собеседница не спеша отставила чашку на столик.
– И да, и нет. В сезон дождей вода сбегает с гор не по всей поверхности, а только там, где ландшафт подходит для этого. Правда, иногда на ее пути лежит какой-нибудь камень. Считай, что я его убрала, и теперь то, что могло бы естественно происходить с тобой, просто происходит…
– Зачем?
Сеньора Клара опустила глаза. Не со стыдом, нет, но с горечью.
– Поверь, я не хотела подвергать тебя опасности. Но мне показалось, что ты ищешь… волшебства…
– Кока сказал, что вы хотите попасть на Великую Ярмарку.
– Я хочу попасть домой… – выдохнула она.
И рассказала мне свою историю.
Больше столетия назад она и сама была кокой. Земля, к которой она была привязана, располагалась далеко в горах, где выпадал снег. Потому ей приходилось оборачиваться в лисицу редкой светлой масти. И вот однажды молодой ловкач Жоао изловил ее. Ей бы спалить мерзавца заживо, но, похоже, в плен угодило не только ее тело, но и сердце. Мне казалось, что сеньора Клара вот-вот завоет от тоски, когда она говорила о нем. Жоао был из знатной, состоятельной семьи, хорошо образован. Его дед был известным охотником, и в горы они приехали с целью подстрелить какого-нибудь диковинного зверя в коллекцию. Но кто же знал, что он и сам получит стрелу в сердце?
Несколько дней они провели в объятиях друг друга, но земная жизнь звала его обратно. Расставаясь, влюбленные пообещали, что встретятся вновь летом на Сан-Жоан. Пусть время проверит их чувства…
Что такое полгода для бессмертной души – мгновение! Но другое дело – полгода для цветущего юноши, перед которым как раз открываются все дороги. И все же он вернулся за ней. Вернулся еще более горячий, чем был. И тогда Клара решила, что он выкупит ее у мироздания на Великой Ярмарке. Найдет способ сделать ее человеком. И он нашел!
Не сразу – им потребовалось несколько лет, чтобы заключить эту сделку. И вот после очередного Самайна Жоао вернулся в родовое поместье с молодой женой.
– После столетий в образе коки жизнь в человеческом теле давалась мне непросто, – рассказывала она. – Все казалось очень грубым и неповоротливым. Ограниченные возможности, с одной стороны, и такая хрупкость, с другой… Первое время ни дня не проходило, чтобы я не поранилась, тем более чтобы не сморозить глупость. У меня на лице было написано, что я прилетела как минимум с Луны. О, мой милый Жоао, как же он был терпелив! Такие на небесах сразу становятся ангелами. Наблюдать за людьми и быть человеком ведь не одно и то же, ты мне поверь. Правда, есть и плюсы. Все эти чувства, ощущения, которые дарит смертное тело. Оно постоянно страдает то от холода, то от голода, то от усталости, но какое же наслаждение утолять эти страдания! И то же самое с терзаниями сердечными. Миллионы оттенков одних только желаний! Тебе сложно представить, каково это, когда такое многообразие сваливается на душу впервые. Конечно, я казалась своим новоиспеченным родственникам совершенно безумной, и нам скоро пришлось уехать, чтобы не огорчать сердобольную матушку. А потом выяснилось, что я, даже пообвыкнувшись и получив должное образование, не способна стать полноценным членом семьи моего возлюбленного. Любого общества. Выяснилось, что я слишком медленно старею. Видимо, некогда бессмертная душа оказывала влияние и на тело. Мы были вынуждены снова и снова переезжать с места на место. Разрывать связи с семьей и друзьями. Со всеми, к кому успевали хоть мало-мальски привязаться. Жоао старел, – голос сеньоры Клары все сильнее дрожал. – Старел и страдал, понимая, что я все еще девица, а он вот-вот начнет ходить под себя. Меня это не смущало. Для меня он был всем. Был и будет. Но его не стало… То, что привело меня сюда и держало здесь, больше недоступно. При этом мне снова пора бежать. От косых взглядов и пересудов насчет того, почему я так медленно увядаю. Только на этот раз одной. Искать какую-нибудь последнюю глушь, где люди еще не привыкли чуть что смотреть в документы. Я всегда была чужая для этого мира. Сотню лет я училась выживать здесь, но осталась чужой. Только раньше у меня была любовь, а теперь я совсем одна. Десятилетие за десятилетием. И даже в те крупицы дней, когда я могла бы снова хотя бы поговорить с Жоао, нас не пускает друг к другу мое давнее обещание. Опрометчивое. Необдуманное. Данное в горячности любви.
– Какое обещание?
– Обещание никогда больше не возвращаться обратно. Но я совру, если скажу, что хочу вернуться назад лишь затем, чтобы поговорить с ним. Это подошло бы для книжного романа. Но в реальности… Я просто хочу домой… Туда, где мое истинное место. Хочу снова стать той, кем я была рождена. Жизнь преподала мне хороший и очень долгий урок, на деле объяснив, что для каждого приготовлено свое место. Нарушая правила, ты не всегда становишься свободным, иногда и наоборот…
Сеньора Клара наконец замолкла и опустила голову так, что уже не видно было лица.
– Значит, вы жалеете о том, что сделали? – неуверенно спросила я.
– Нет… Не совсем… – шмыгнула она носом. Провезла рукавом по лицу и снова подняла на меня глаза. – Верни меня сейчас в ту же точку, я поступила бы так же. Хоть сотню раз. Я бы снова и снова давала это обещание. Тогда не было ничего, кроме любви. Я не видела… Не желала видеть ничего, кроме нее. Только получив этот опыт сполна, я смогла осознать, какую цену заплатила за право нарушить законы мироздания. Сначала была практически только любовь. Ее грохочущая волна просто смывала все трудности и невзгоды. Да, года шли, и штормовой океан любви превратился в стоячую воду. Но эта вода питала и ласкала. Она все еще была источником жизни, способным омыть мои раны и спрятать от ощущения, что я – семя, растущее не в той почве. Но проклятые часы шли, и вода высыхала. День за днем я осознавала, что не могу больше не то что укрыться в ней, даже утолить жажду. Теперь я живу в ненавистной пустыне. Я помню звук бушующего океана. Но его здесь нет. Давно нет. И не будет больше никогда. Но попытайся объяснить это той влюбленной лисице – она лишь фыркнула бы тебе в лицо.
Я вздохнула, понимая, что и правда ждала от этой истории чего-то книжного, а реальность – она вот такая. Настоящая. И пожалуй, эта искренняя настоящесть больше всего подкупала меня.
– В чем состояла эта сделка?
– Сначала мы должны были найти человека, который продал бы мне на Великой Ярмарке свое тело. В обмен я отдала свое бессмертие. Точнее… Я не могу продать качества своей души. Они от меня неотделимы. Но там, в пространстве, где живут такие, как кока, нет времени, поэтому мы не стареем. Наши тела разрушаются под властью других законов. Но не времени. А по человеческим представлениям это и есть бессмертие. – Она вздохнула и продолжила: – Мы нашли девушку. Леонор. Она осталась там, а я проснулась одним ноябрьским утром в ее теле.