Змея оставила визитную карточку естественно черного цвета без имени лишь с номером телефона.
Не произнеся более не слова, чудики покинули офис фирмы, синеликий джин им подмигнул и выдохнул:
«Это полный капец».
Кровавая зубастая улыбка миссис Адамс еще несколько секунд висела в воздухе, потом исчезла, бросившись вслед за хозяйкой.
Минут пять Оля сидела на диване с закрытыми глазами, дышала равномерно, возвращаясь в реальность.
Странное дело, запах гнили очень скоро выветрился.
Или мышка ожила и убежала.
В течение всего дня Ольга ни о чем не могла думать, как о невероятном заказе. Деньги в него заложены немаленькие, если заказ выгорит, комиссионные получатся хорошие. И тогда Оля потратит их на себя любимую, девочку на выданье, чью витрину надо периодически освежать и украшать!
Мысли выстроились, потекли размеренно и плавно. Пришли в голову возможные партнеры в Англии и Уэльсе по организации праздников. Ольга отправила одинаковый запрос по нескольким адресам, пометив статусом «urgent» и снабдив необходимым количеством смайликов. Что означало – «сама понимаю, заказ crazy, но клиент всегда прав, поэтому help-help-help!»
Кто-нибудь да ответит, британцы не лишены чувства юмора.
Потом набрала номер Павла Михайловича и облегченно вздохнула – все хорошо, Вера Артуровна переведена из реанимации в обычную палату.
Эта новость наполнила душу теплом и прогнала страшилки, успевшие соткать паутину на притолоке.
– Можешь ее навестить! Сегодня посещения до шести. Седьмой этаж главного корпуса, палата 11, от лифта налево до рекреации и снова налево. Не прощаюсь, – сказал травматолог и отключился.
Жизнь, не лишенная чувства юмора
Стоило подняться на нужный этаж больницы, Оля остановилась в нерешительности. Мысли ее по-прежнему занимала работа.
Строились схемы, проигрывались сценарии торжества. Указанный Павлом маршрут бесследно исчез из памяти.
Выйдя из лифта, Оля попыталась вспомнить номер палаты.
«Ты можешь все на свете забыть, но только не нас», – прошелестел голос в Олиной голове.
– Чур меня, чур! Изыди!
Змея в черном оказалась права, весь день Оля только о ней и ее женихе в балетных тапочках и думала.
И куда теперь идти?
Повернув от лифта седьмого этажа направо, она столкнулась с травматологом Куприяновым лицом к лицу.
Пашка – «промакашка» совсем не изменился. Усы он начал отпускать еще в классе девятом, на зависть юнцам с пушком над верхней губой. Усы шли ему невероятно, придавали авантюрности и мужественности. За глаза девочки называли Пашку Котом, но дразнили всегда по-доброму. Котом он был очень ласковым, отзывчивым и совсем не гулящим. Настоящим котом-домоседом и котом ученым, потому что корпел над подготовкой в первый Мед и днем и ночью. И не зря – поступил с первого раза.
Так и сейчас роскошные рыжие усы бросились в глаза в первую очередь. Павел Михайлович слегка раздобрел, полысел, и салатовый цвет униформы делал его похожим на свежий, налившийся на грядке огурчик.
– Молодец, что пришла. Только я куда сказал повернуть? Налево, а не направо. Бабушку твою сейчас повезли на обследование, подожди ее у палаты.
Ольга замялась и вопросительно взглянула на Павла. Он усмехнулся.
– Голова – решето, да? Надо отдыхать и витамины пить. Палата номер 11, два раза налево шагом марш, – и полетел по своим неотложным делам.
Следуя номерным указателям, Оля попала в небольшой бокс с душевой, туалетом и двумя смежными палатами. Современная больничная планировка наконец-то повернулась лицом к людям.
Сделав глубокий вдох, ну, была – не была, постучала в дверь.
– Входите, отрыто! – послышался задорный девичий голос.
Оля перешагнула порог.
Вера Артуровна получила койку у входа. Об этом можно догадаться методом исключения, остальные две кровати были заняты.
Девушка азиатской внешности, чей голос пригласил ее войти, разочарованно уткнулась в толстый журнал, ждала она явно не Ольгу.
Еще одна больная, полностью загипсованная и напоминающая египетскую мумию, застыла в нелепой позе – растянутая ржавыми с облупившейся краской блоками, словно препарированное энтомологом насекомое. Рука, закованная в гипс, висела на одном блоке, ноги держались на двух других, утяжеленных противовесах.
Увидев Олю, женщина-насекомое слегка дернула рукой, противовесы тут же пришли в движения, вызывая жуткий металлический скрежет и хаотическое движение нижних конечностей.
«Больничку облагородили, а на инструментарии сэкономили. Средневековье какое-то» – подумала Ольга и испуганно отвела взгляд.
– Я к Вере Артуровне. Не скажете, где ее тумбочка?
Узкоглазая чернявая девушка отложила журнал в сторону и спустила на пол забинтованную ногу.
– Вот эта, у холодильника. А вы кто ей, родственница?
Ольга попыталась найти подходящее определение.
«Та, что чуть не угробила старушку», явно не подходило, хотя являлось правдой.
– Дальняя родственница. Очень.
Эта лазейка нарисовалась в последний момент. И как оказалось, довольно глупая, потому что в ответ раздался язвительный смешок:
– Ну, надо же. А мы решили, что бабушка одна на белом свете живет. Что сиротинушка она, наша Вера Артуровна.
Не чувствуя подвоха, Ольга достала из сумки пакеты с соком, творожок и несколько яблок.
Девушка запахнула на груди цветастый велюровый халат, и, опираясь на спинки кроватей, подковыляла ближе, присела на койку, принадлежащей Вере Артуровне.
– У вас перелом? – Оля постаралась быть участливой и вежливой.
– Хуже, мениск выскочил. Меня Римма зовут.
– Ольга.
Аккуратно разложив гостинцы, Оля отступила к стене. Стул в палате был в единственно числе, задвинутый под кровать загипсованной женщины.