Елена Владимировна Хаецкая
Хальдор из Светлого города

7.

Трехглавый дракон сидел на берегу реки и с чувством пел хором. Он был белого цвета, с жесткой, кучерявой на спине шерстью, с кисточками над ушами. Одна из голов попыталась взять партию второго голоса, но сорвалась и закашлялась, плюнув на траву вспышкой пламени.

– А, смерть моя, – ругнулся дракон и затоптал огонек.

– Лохмор! – позвал его гном.

Все три шеи мгновенно вытянулись.

– Это я, Лоэгайрэ, – поспешно сказал гном, появляясь из-за кустов. – А где твой дружок?

Дракон склонил головы в разные стороны.

– Зачем он тебе опять понадобился?

– Да так, – небрежно сказал гном, проследив за бойким облачком, которое проплывало как раз над ними.

– Опять за окно лазил, мародер? – спросил дракон.

– Ну, лазил, тебе-то что?

– Мне-то ничего. Застукают тебя те… заоконные… И придут сюда.

– Ну и пусть придут. Мы им тут покажем. – Гном сжал пальцы в кулак.

Лохмор непочтительно хихикнул.

– Что, смешно стало? – окрысился на него Лоэгайрэ. – Да я старше тебя раз в пять. Сопляк. И я сто раз был за окном, а ты ни разу. И не знаешь…

Карие глаза дракона вдруг сверкнули красноватым огнем, и Лоэгайрэ попятился.

– Нет, просто сегодня я в той хижине нашел еще одного… такого же… То есть, я хочу сказать – беглеца, – торопливо сказал гном. – Так он совсем другой. Совсем другой. Он помогал мне вещи перетаскивать.

– А где он? – недоверчиво спросил дракон.

Гном приподнялся на цыпочках и крикнул, обращаясь к шумящей на ветру иве:

– Эй, ты… Хальдор!

Хальдор со свертком в руках вышел на берег и остановился, с опаской поглядывая на дракона. Лоэгайрэ отечески улыбался.

– Правда, хорош? Это я его нашел!

Лохмор критически осмотрел щуплого портняжку, одетого в обноски мастера Гисли, и неодобрительно отвернулся.

– Ты называешь это – «хорош»? Да он просто замухрышка. – Он еще раз посмотрел на Хальдора внимательным прямым взглядом. – К тому же, злой. Как хочешь, Лоэгайрэ, но мне он не нравится.

– Хальдор, подойди поближе, – крикнул гном.

– Нашли дурака, – сердито отозвался Хальдор. – А этот трехглавый… Он меня не съест?

Лохмор плюнул и снова затоптал вспыхнувший было огонек.

– Вот видишь! – укоризненно сказал он гному.

– Не будь кретином, Хальдор, – сказал Лоэгайрэ. – Бросай свои старые предрассудки насчет драконов. Это же Лохмор.

Хальдор осторожно подошел поближе и, перемогая неприязнь, поздоровался. Вместо ответа Лохмор задрал все три головы вверх, к вершине холма. Хальдор проследил его взгляд и увидел высокого, очень стройного черноволосого человека со странным смуглым лицом. Гном оживился и начал суетливо отбирать у Хальдора сверток.

– Привет, эй! – закричал он, размахивая над головой узелком. – Мне нужен твой совет! Посмотри, полезные ли штуки я вынес из-за окна?

Человек спустился к реке и присел на корточки возле гнома. Лоэгайрэ развязал рукава рубашки и разложил на песке свою добычу. Смуглая рука охотника стремительно протянулась к странной железке. Он покрутил ее в руках, потом встал, внимательно загнал в сломавшуюся трубку желтоватый цилиндр и нажал на свисающий хвостик. Грянул гром. С шипеньем и дымом в воздух вылетел зеленый огонек, описал дугу и погас, падая в высокую траву. Птицы, ошалев от ужаса, на мгновение замолчали. Хальдор шарахнулся в сторону и налетел на дракона. Охотник опустил руку, держа железку вниз черным отверстием, поворошил ногой остальные предметы, рассыпанные на полосатой сине-белой рубашке и вручил гному гремящее орудие. Лоэгайрэ опасливо подержал его на ладони, а потом сказал:

– Хальдор, я поручаю тебе хранить это.

– Тебе надо, ты и храни, – огрызнулся Хальдор.

– Дурачок, это же полезная вещь.

– Отвяжись, недомерок, – сказал Хальдор. – Я не самоубийца.

Охотник молча взял железку и засунул себе за пояс.

– Послушай, – сказал ему Лоэгайрэ, – а ведь этот парнишка, этот Хальдор, – он из твоего мира. Я нашел его в той избушке, правда…

Охотник скользнул глазами по бледной физиономии Хальдора и равнодушно повернулся, чтобы уйти. Хальдор мрачно сказал:

– У нас в Городе таких нет.

– В каком это городе? – язвительно поинтересовался Лоэгайрэ. – Я сто раз лазил через окно, но никаких городов там у вас не видел.

– Через дверь надо ходить, – буркнул Хальдор. – Мозги целее будут.

Гном захлопал глазами.

– Так ты что… Ты разве не через окно залез?

– Вот еще, через окно… Я вошел, как все нормальные люди – через дверь.

Лоэгайрэ склонил голову набок.

– Ну вот… – сказал он разочарованно. – А я-то думал…

– Что ты думал?

– Видишь ли, сын мой, – покровительственно пояснил Лоэгайрэ. – Тут поблизости есть другое измерение… То есть, оно, конечно, просто есть, само по себе, но избушка, где ты дрых, – это точка соприкосновения двух пространств. Из одного в другое можно попасть исключительно через окно. Вот я и подумал, что ты оттуда.

– А ты сам откуда? – с любопытством спросил Хальдор.

– Да я-то отсюда, – досадливо отозвался гном.

– А что ты делал за окном?

Лоэгайрэ сердито посмотрел на него синими глазками и промолчал. Вместо него ответил дракон:

– Воровал.

– Не воровал, а выносил предметы для дальнейшего их использования, – тотчас поправил гном. – Я первопроходец.

– Ты не думаешь, что тебя арестуют, первопроходец? – спросил Хальдор.

– Тамошние нас боятся, – гордо заявил гном. – Потому как не привыкли. А этот парень… Он просто урод. Поэтому у нас и прижился. Те – ужас какие злые. А он не такой. Он животных любит…

– За «животных» сейчас схлопочешь, – предупредил дракон.

– Кошек всяких, собачек, – вильнул гном. – У меня тоже есть котик…

– Слушай, Лоэгайрэ, иди-ка ты к своему котику, – дружески сказал дракон и задумчиво дохнул на ветер пламенем. – Проклятый огонь. Прорезался-таки. У меня из-за него голос ломается.

– У всех трех? – участливо спросил Лоэгайрэ.

– У левой головы еще нет, – ответил дракон.

Лоэгайрэ увидел, что Хальдор воспользовался тем, что его временно оставили в покое, и растянулся на песке.

– Улегся! – возмутился гном и, видя полное равнодушие на остроносой физиономии отрока, раскричался:

– Вставай, собирай вещи, которые ты раскидал!

Хальдор лениво поднялся и принялся снова увязывать сверток.

Дракон смотрел на него не то сочувственно, не то с некоторой брезгливостью. Хальдор внезапно крикнул прямо ему в глаза:

– Чего уставился! Людей никогда не видел? Зарос белой шерстью – и воображает о себе!

Карие глаза дракона потемнели, словно от боли. Хальдор почувствовал, как гном ткнул его кулачком в бок:

– Заткнись, – прошипел Лоэгайрэ.

Хальдор пожал плечами, резко затянул узел и выпрямился:

– Куда теперь? – спросил он.

8.

– Как у тебя язык повернулся такое ляпнуть? – укоризненно говорил Лоэгайрэ, когда они шли по тропинке над рекой. Вернее, по тропинке шел Лоэгайрэ, а Хальдор брел по колено в сырой траве и вымок уже основательно.

– А что я ему сказал?

– Что он зарос белой шерстью.

– Разве это оскорбление? Это же правда.

Лоэгайрэ остановился.

– Мало ли что правда. Знаешь, сколько он из-за этой шерсти натерпелся!

– Натерпелся? Он? Такое-то чудовище!

Гном тихонько вздохнул.

– Это он только так выглядит. На самом деле он еще подросток. У него только-только ломается голос.

Хальдор угрюмо посмотрел на свои насквозь промокшие башмаки.

– И чего же это крошка натерпелся?

– Из-за того, что он белый, племя изгнало его, – сказал гном. – А люди, понятное дело, не очень-то охотно приняли к себе дракона. Он только с этим парнем и смог тогда подружиться. Ну, теперь-то другое дело. Теперь мы все его любим. – Гном покосился на Хальдора. – Кстати, а откуда сбежал ты?

– Из Светлого Города, – мрачно ответил Хальдор.

– Ой-ой-ой, – издевательски протянул гном. – Какое пышное название. Это, что ли, та замшелая глухая стена, которая излучает столько скуки и злобы, что мухи дохнут?

Хальдор кивнул. Лоэгайрэ недоверчиво хмыкнул.

– Так стена же глухая.

– Не веришь – не надо, – обиделся Хальдор.

Гном еще раз смерил его взглядом.

– Да нет, по тебе как раз похоже, что ты из этого Светлого Города… Зануда…

Хальдор покачал в руке узелок и в задумчивости глянул с тропинки на реку. Лоэгайрэ быстро сообразил, какая несложная пакость зародилась в мозгах отрока, и сердито ударил его кулачком:

– Только попробуй бросить!

– И что будет?

– Увидишь! – проскрежетал гном. – Давай, топай.

Хальдор, наконец, не выдержал. Он схватил Лоэгайрэ за воротник, подтащил к себе, и негромко, но очень отчетливо произнес:

– А вот сейчас я тебе врежу.

– Не смей! – пискнул Лоэгайрэ и прикрыл глаза.

Хальдор, уже не помня себя от ярости, размахнулся и ударил маленького злыдня по скуле. Он был твердо уверен в том, что сейчас гном превратит его в какого-нибудь паука, но ему было все равно. Пусть превращает в паука, лишь бы только перестал над ним измываться. В конце концов, Хальдор – человек, и у него тоже есть своя гордость. Пусть изувеченная жизнью в Светлом Городе – но все-таки…

Лоэгайрэ прикрыл голову локтем и тихонько всхлипнул. Хальдор снова занес кулак:

– Будешь еще издеваться, ты, мелкий пакостник?

– Хальдор, хватит, – пробормотал гном.

– Еще разок – и тогда действительно хватит, – отечески пообещал Хальдор. – Чтобы лучше запомнилось.

За его спиной кто-то свистнул. Хальдор на мгновение разжал пальцы. Лоэгайрэ тут же вырвался из его рук и плаксиво крикнул:

– Дылда безмозглая!

Хальдор обернулся на свист. На тропинке стоял мальчик лет тринадцати, невысокий, худенький, темноволосый.

– Ты чего свистишь? – сердито спросил Хальдор.

Лоэгайрэ бросился к мальчишке с возмущенным криком:

– Господин барон, остановите произвол! Господин барон!

Хальдор приоткрыл рот. За свою жизнь он видел аристократов только два или три раза. Барон с серьезным лицом протянул к Лоэгайрэ руку и, взяв его за плечо, препроводил себе за спину. Хальдор сразу сник. Барон с любопытством окинул его взором. Зрелище было не слишком вдохновляющее. Все, что в квартале Желтые Камни вкладывалось в понятие «грязный простолюдин», было налицо: свалявшиеся светлые волосы, в беспорядке свисавшие на плечи, угрюмый взгляд, трусливый и наглый одновременно, тощая фигура в поношенном и не очень свежем одеянии.

– Где ты нашел его, Лоэгайрэ? – с искренним удивлением спросил барон.

– Случайно встретил, – объяснил гном. – Я… э… навестил избушку, а он там спал. Говорит, что он из Светлого Города.

Барон задумчиво просвистел три первых такта из чужеземной песни «Орленок, орленок», которую слышал с детства от матери. Хальдор тупо посмотрел на него – и вдруг его охватили тоска и злоба.

– Ну что вам всем нужно? – крикнул он, отступая назад и слегка приседая. – Людей не видели? Что пристали?

– А что ты кричишь? – спросил барон, взмахивая ресницами.

Хальдор дернул рукой.

– Да потому что все вы тут… – Он отвернулся и судорожно вздохнул.

– Лоэгайрэ, это ты его довел?

– А что я? – огрызнулся гном. – Он с самого начала был какой-то припадочный.

Барон немного подумал и сказал:

– Может быть, его назад отправить? В Светлый Город?

– Нет! – крикнул Хальдор и бросился бежать.

– Стой! – закричал барон, давясь от смеха. – Ты куда?

Хальдор скатился под обрыв и сгинул. Барон махнул рукой.

– И правда припадочный. Ну и леший с ним. У тебя кофе еще остался, Лоэгайрэ?

Гном перевел дыхание.

– Нет, ну каков негодяй! Разве нельзя было по-хорошему, словами… Полез в драку… Видит же, что я не могу с ним драться… Как вы думаете, господин барон, он не погибнет?

– Куда он денется? Есть захочет – придет. Так кофе у тебя остался?

– Остался, – нехотя ответил гном. – Вы знаете, господин барон, в последнее время у них там стало плохо с этим продуктом. То есть, я хочу сказать, что его там стало мало.

– Я разложу костер, а ты сбегай за кофе, хорошо? – невозмутимо предложил барон.

Лоэгайрэ пошевелил носком башмака стройный стебель подорожника и, подавленно вздохнув, пошел к своему дому, который располагался неподалеку, построенный между ветвей могучего дерева.

Барон набрал веток ольхи посуше, аккуратно сложил их и стал ждать Лоэгайрэ. Гном появился примерно через полчаса. Он деловито пыхтел. В руках у него лихо раскачивался котелок, на дне которого лежали скудные припасы. Барон зажег огонь и с котелком в руках спустился к реке.

День уже угасал. Яркие краски померкли, свет стал мягким и грустным. Барон разулся, закатал штаны и вошел в холодную воду, чтобы зачерпнуть не у самого берега.

– Хорошо, что маменька ваша не видит! – крикнул с обрыва Лоэгайрэ.

Барон выскочил на берег и торопливо обулся. Вскоре Лоэгайрэ услышал, как он с хрустом продирается через ольху. Они повесили котелок над огнем и в задумчивости принялись жевать хлеб, принесенный гномом из дома. Барон заметил, что хлеб черствый, вероятно, из корзинки, куда хозяйственный Лоэгайрэ складывает не самую первосортную еду, и усмехнулся. Лоэгайрэ хорошо понял значение этой усмешки и, чтобы избежать неприятных для него разговоров, быстро поинтересовался:

– Папенька ваш, вероятно, путешествует?

Барон кивнул.

– Уехал искать зеленые и розовые камни на Белые горы.

– А госпожа баронесса?

– Ну что ты, маму не знаешь? Помчались вместе с ним. Она у него вместо оруженосца. Бросила на меня Альдис…

– Прелестная крошка, – с фальшивым умилением произнес гном.

Барон подавился.

– «Прелестная»! Крошке, во-первых, уже девять лет…

– Идут годы, – вставил гном и закивал, прикрыв глаза, чтобы не видеть яростного взгляда барона.

– Злючка-колючка, троллев подменыш, – сказал барон с чувством. – Махтельт научила ее кое-каким фокусам, и жизни от обеих не стало. Ох, ну зачем ты о ней вспомнил? Я говорю Иннегерд: «Мама! Давайте отдадим ее в приют к Фейдельм!» Она, конечно, ужасно возмутилась: «Это же твоя сестра! Как ты мог такое сказать? Ребенка в приют? При живых родителях?! И тут же уехала на Белые Горы с отцом. – Он трагически вздохнул. – Вот и все тебе «живые родители»…

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 9 форматов)
<< 1 2 3