Возможно, и жива она лишь только потому, что молчит о своих наблюдениях. В баре творилось столько ненормального. В день трагедии Ликерия видела столько странного и невозможного.
С другой стороны, он спас ее. Защитил, помог бежать.
– Я о том, что видела его однажды у своего дома. Еще до того, как покинула Радлес…
В этот момент открылась дверь, и в кабинет вошел знакомый офицер. Со старым пледом и видавшими виды тапочками.
Плед ей всучили в руки, тапочки положили у ног. И если об этом его попросили, то чашка чая, горячего, дымящегося, поставленная перед ней на стол, стала личной инициативой мужчины.
Такая внимательность стала неожиданностью. Она поблагодарила дежурного офицера и, наконец, избавилась от сырых балеток. Заболеть не хотела.
– Хорошо, Ликерия, – сказал полковник, как только за дежурным закрылась дверь. – Значит, вы утверждаете, что некий Дей пришел в кафе, в котором вы работаете, и начал к вам приставать. Расскажите об этом подробнее.
Сглотнула отпитый чай. Надеялась, что избавила себя от участи рассказчика, написав подробное заявление, но ни тут то было.
– Я сидела на стуле, – заговорила Ликерия. – Поток посетителей на время прекратился, клиентов не было. К тому же бармен куда-то отлучился. – Все куда-то отлучились. – Я не заметила, как появился Он. Поняла, что теперь не одна, только тогда, когда он… – Ликерия крепче сжала чашку, – когда он, ну… там написано…
– «Стал тереться ко мне со спины», – процитировал полковник, читая с листа.
– Да, – сглотнула Ликерия. – Именно так.
– Под этим вы подразумеваете…
– Ласкать мои бедра и задирать юбку, – на одном дыхании выдала Ликерия, желая скорее избавиться от вопросов. Она плотнее укуталась в плед.
«Угу», – промычала полковник, продолжая водить глазами по заявлению. Что еще ее ожидало? Какой вопрос, несомненно, каверзный?
– Я пыталась убежать, но он удерживал силой. Там все описано.
– И во сколько это случилось?
– Около десяти. – Задумалась. – Да, где-то без четверти.
– Хорошо, Ликерия, мы рассмотрим ваше заявление, – внезапно подытожил полицейский. – Проведем доследственное расследование и, думаю, заведем уголовное дело. – И что, Ликерия свободна? Он не спросил о самой потасовке, а потасовка, по ощущениям Ликерии, заслуживала большего внимания, нежели неприятное лапанье безумца. – А сейчас я хочу поговорить о другом, – полковник помолчал, Ликерия напряглась – пауза не к добру. – Тут вот какое дело, – массивное тело подалось вперед. – Как выяснилось, в одном нашем деле… хотя зачем говорить загадками: в деле о нападении на персонал «Красной метки» произошла небольшая путаница. Оказывается, в момент нападения вы находились в заведении и, вероятно, многое видели. Вы – свидетель. Но впопыхах мы упустили вас из виду.
Фыркнула. Не сдержалась.
– Потому, надеюсь, вы не против ответить на несколько вопросов касательно событий того дня? – словно не заметил последнего полковник.
– Сейчас? – удивилась Ликерия и посмотрела на сжатые коленки, прикрытые клетчатым пледом. К этому времени одежда подсохла, но сама она была не в порядке.
– Это не займет много времени. Мы лишь обрисуем общую картину.
Ей не хотелось ни о чем говорить, она совершенно к тому не готова. А вспоминать ужасные сцены… казалось, слишком – слишком сложно. Однако выбора у Ликерии нет. Можно ли в таком отказать? В содействии поискам убийцы Зойла? К тому же были к ней так добры: плед принесли, тапочки, чай горячий. Да и полковник, кажется, смягчился, видимо, войдя в ее положение.
– Хорошо, – согласилась, нехотя. – Я отвечу на ваши вопросы.
Полковник споро потянулся к телефону и бросил в трубку короткое «войди».
– Одну минуту, – говорил уже ей.
Спустя минуту в кабинет вошли. Мужчина в блеклой рубашке, контрастирующей с румянцем на светлых щеках.
– Это Виктор. Он запротоколирует нашу беседу.
Молчаливый Виктор к ним не подошел: около входа находился стул, у которого он остановился, и, кивнув ей, на который опустился, оставшись вне поля видимости Ликерии.
– Думаю, не следует предупреждать о последствиях дачи ложных показаний, но я все же предупрежу и скажу, что ложь уголовно наказуема. Вы меня понимаете?
– Понимаю. – Стало не по себе.
– Хорошо. А теперь расскажите, пожалуйста, где вы были и что вы делали третьего августа нынешнего года.
– В этот день я работала в баре «Красная метка»…
На протяжении следующего часа Ликерия рассказывала жуткую историю сквозь призму собственных глаз. Рассказала о подозрительной компании, задержавшейся в баре и закрывшей двери заведения, об их главаре по имени Лисандр. О том, как сидели вместе с Анитой под зорким оком пугающих преступников и ждали. Ждали Нелли. Об этом узнала позже.
– Он обратился к Нелли? – прервал полковник, до того молчавший и внимательно слушавший. – Не к Зойлу, не к двоим одновременно. Лисандр обратился к Нелли?
– Да, он обратился к Нелли.
– Они были знакомы?
Задумалась.
– Не знаю. Мне показалось, да.
– Он обращался к ней по имени?
Ликерия смотрела на сверхсобранного полковника и думала о последствиях дачи ложных показаний.
– Обращался.
– Вы уверены?
«Мне казалось, фэрус должны тебя сожрать» – этой фразы ей не забыть. Если раньше не понимала ее значения, то, увидев драку…
После этой фразы Лисандр называл Нелли по имени.
– Уверена.
– Как интересно… – полковник откинулся на спинку стула. – И что было дальше? Что Лисандр говорил?
И вот тогда прозвучал сигнал: сигнал тревоги у нее в голове. Она не могла говорить только правду. Ликерия слышала многое, до нее долетали обрывки фраз, однако говорить об этом полковнику…
– Не знаю. Я сидела далеко, была слишком взвинчена. Собственная жизнь волновала меня больше.
Полковник помолчал; закусив губу, ручкой постучал по столу и продолжил задавать вопросы.