Женщины стояли в стороне, около блестящих после чистки столов. Проходя мимо, он уловил краем глаза обратившийся к Дею, а затем и проследивший за ним взгляд Нелли. И взгляд этот Дею не понравился: он был голодным, голодным до него.
Не разговаривай с ним. Не разговаривай…
– Дей, – окликнула Нелли и пошла за ним. – Дей, мне нужно с тобой поговорить.
Он опустился на барный стул. Кивнул бармену: Дмитрий понял и достал из ящика темного крепкого.
Нелли остановилась рядом.
– Не сейчас, – предупредил вопрос.
– А когда же? – спросила Нелли. – Почему ты не отвечаешь на звонки?
– Я был занят.
– Интересно чем?
Кое-чем занимательным, нежели разговор с надоедливой пассией Александра. Но женщин друзей обижать нельзя, поэтому Дей промолчал. И только глотнул откупоренную выпивку.
– Ликой?
Чуть не поперхнулся и машинально посмотрел на женщину.
– Так это правда, – прошептала Нелли с округлившимися глазами.
Дей разозлился.
– Что «правда»? – Зачем на него так смотреть, словно он прокаженный какой или сволочь последняя?
Нелли изменилась в лице: удивление сменилось твердостью и упрямой решимостью.
– Ты подкорректировал Лике воспоминания? В день нападения на «Красную метку»? Помнится, ты лично вызвался этим заняться.
Проклятье, она об этом.
– Так подкорректировал? – вопрошала Нелли. – Она вас помнит? Помнит тебя?
– Какая разница? Столько времени прошло…
– Большая разница, – сказала Нелли, не разделяя его пофигизма. – Ты видел, как она на тебя смотрела? Как… как на…
– Чудовище?
– Так, значит, не подкорректировал! – И это не вопрос. – Почему? Это же опасно!
– Не получилось. – Да уж, как-то не вышло.
– Не получилось? – поразилась Нелли. – Это все, что ты можешь сказать?
А что еще мог сказать, он озвучил правду. Стоило увидеть тогда Ликерию, такую хрупкую, напуганную, растерянную, голова заработала совершенно в другом направлении.
– Это опасно! – не унималась Нелли, повторяя все по несколько раз.
– Она никому не сказала! – взбеленился Дей. – И не скажет! – Он проследит. – Я не вижу последствий, про ferus никто не узнал!
– Это и для нее опасно! – Нелли понизила голос. – Тот ужас, что промелькнул в глазах Ликерии… Кто знает, что натворит в таком состоянии.
– Все под контролем, – выдавил сквозь зубы. – Вам не о чем беспокоиться. Я присматриваю за ней. – Хлебнул из горла.
– Прекрати, Дей. Неизвестно, как много Ликерия видела. Нельзя быть таким беспечным…
– Чего ты от меня хочешь? – Резко обернулся, что Нелли даже дернулась от страха и неожиданности. – Я не хочу, чтобы она меня забывала, ясно? Не хочу, чтобы выбрасывала из мыслей как что-то лишнее и не стоящее внимания. Я не желаю становиться пустотой, белым пятном, чем-то размытым, будто и не существовал вовсе! Словно для нее меня не было! Хочу, чтобы думала обо мне, как можно чаще вспоминала! Знала, что я существую! И пускай я сдохну, если мне неприятно оттого, что знает, кто я в действительности. Нет же, мне нравится, что Ликерия знает, нравится, что привыкает ко мне настоящему, животному сверхъестественному созданию, и мне не нужно ничего скрывать! Между нами не может быть секретов, пускай представляет, к чему готовиться: представляет и начинает привыкать! И она это сделает: примет меня настоящего, примет мою природу ferus! Потому не вернулся позже, не лишил ее воспоминаний. И не лишу! Потому что не хочу! Теперь понятно?
– О чем ты говоришь? – На него смотрели с ужасом в глазах. – Ты что же…
Дей отвернулся.
– Ты влюблен в нее? – Дей поморщился. Он называет это иначе. – То, что ты говоришь, возможно только если…
И тут она прозрела.
– Ты следишь за ней? – ахнула Нелли. – Следишь за Ликой!
После того, как не выполнил задания, забыл и не лишил Ликерию воспоминаний, Дей не единожды хотел вернуться. Вернуться раньше, чем он это сделал. Чтобы исправить свою оплошность. И, возможно, тогда ей не удалось бы сбежать. Но он не вернулся, поскольку осознал, что не желает лишать ее памяти. Памяти о себе. И о решении своем не жалел.
Дей продолжил опустошать бутылку.
– Дей, это не шутки. Если ты действительно за ней присматриваешь… Я представляю, в каком состоянии находится сейчас Лика. Как давно ты озабочен ее судьбой?
– Это неважно.
– Если она догадывается о слежке…
– Ей не нужно догадываться. Ликерия знает. Я постарался, чтобы она узнала.
Вот она блаженная тишина. И тихая музыка, доносящаяся из динамиков, только подчеркивала ее блаженность. Продлись затишье дольше.
– И она? – спросили осторожно.
– Жива здорова.
Нелли тяжело вздохнула и, опершись локтями о стойку, закрыла лицо руками.
– Я помню, как Александр следил за мной, наблюдал за каждым моим шагом. Я помню свое состояние…
– А вот Ролан за мной не следил, – донеслось капризно-обиженное.
Только не это, еще и она.