– Ты быстро, – заметил Лисандр, прекращая расхаживать по черно-белым кубикам холла. – А можно еще быстрей: при твоих внешних данных хватало бы банального мытья по утрам.
Брина улыбнулась. При ее внешних данных можно вовсе не мыться и ходить грязной.
Лисандр открыл перед Бриной дверь и повел к своему автомобилю.
Несмотря на то, что Лисандру нравилось думать, что он весь из себя такой аристократ, частенько за руль он садился сам – отказывался от услуг личного шофера, который у него, безусловно, был. Вот и сейчас прокатил с ветерком и остановил свой черный Aston Martin там, где Брина ни за что бы не подумала, что он может остановиться – в самом сердце Мертвой зоны.
Не дожидаясь помощи брата, Брина выбралась из машины.
– Что мы здесь делаем?
Она смотрела по сторонам, пытаясь понять, с каких это пор «наши владения» располагаются в Мертвой зоне. Одно дело жить поблизости, и совершенно другое существовать в недрах свалки. Ужасные дряхлые здания, тянущиеся по обе стороны улицы, «рыхлый», бугристый асфальт, какой-то смог вдалеке. Совсем еще недавно здесь фиалками расцветала жизнь – Брина знала: она здесь росла. Вон там, впереди, находилась до безобразия уютная кофейня со своими свежими, душистыми булочками – теперь там стояла чахлая постройка с заколоченными досками окнами. По другую сторону дороги пестрел и светился красочный ларек, прилегавший к не менее красочному магазинчику, где продавали мороженое и всевозможные сладости, и заправляла которым дородная владелица Лайма. Сейчас там выбитые стекла, красный кирпич наружу, стальная изломленная крыша.
– Как что? – спросил Лисандр. – Эта наш дом, теперь этой территорией владеем мы.
Брина посмотрела на Лисандра, гадая, шутит он или нет. Юмор у Лисандра был специфичным, поэтому ожидать можно было всякого.
С абсолютно бесстрастным выражения лица Лисандр направился к четырех– пятиэтажной постройке (сразу не разобрать), которое обликом никоим образом не выделялось из ряда местных красот. Штукатурка давно потрескалась, поблекшего цвета не разобрать, окна темными пятнами размывали невыразительную структуру: объемную, даже громадную, однако настолько невзрачную, что здание терялось в среде себе подобных даже при свете дня.
– Ты обнищал? – Брина вынырнула из-за плеча Лисандра и как-то даже приуныла.
Лисандр улыбнулся.
– Нет.
Они приблизились к парадному входу, напоминавшему входы-выходы дорогих отелей, только с отпечатком немилосердного времени. Двустворчатые двери походили на глаза: два стеклянных вертикальных прямоугольника были втиснуты в центр деревянной решетчатой конструкции высотой в целый этаж и шириной в дополнительную створку.
Брина не помнила, что за ними скрывалось. Покосившаяся вывеска ей ничего не сказала: если на ней и было что-то написано, то это «что-то» смыло временем, дождем, пустынным ветром, который, безусловно, здесь пробегал, превратив тем самым в тайну.
Лисандр пропустил Брину вперед.
– Тогда почему…– Она запнулась, так как к этому времени переступила порог, и, пораженная, застыла.
Перед ней раскрылся удивительный в своем одиночестве мир.
Прямо по центру встречавшего их холла к небесам уходила роскошная лестница: широкая у основания, к середине она сужалась, а к верху снова расширялась. Покрыта она была тяжелой драпированной тканью, по крайней мере, так казалось Брине. Увесистые волнистые складки слоями ниспадали с невидимых под ними поручней, мятой простыней застилали ступени и плотным одеялом ложились на светлый пол.
Брина прошла глубже.
Лестница выглядела как белая монолитная скульптура на фоне выцветших малахитовых стен. Ей так и не удалось разобрать, ткань ниспадала с поручней или, действительно, покрывало выточено из камня: по лестнице ее не повели.
Лисандр завернул направо и завел ее…
…завел ее в еще более прекрасное место.
– Я хочу здесь жить, – пролепетала Брина, плетясь за быстрым, целеустремленным Лисандром.
Брина шла по большому, наверное, бальных размеров залу с высокими потолками и богато декорированными стенами. По площади зала были расставлены круглые столы, покрытые белыми полинявшими скатертями. Местами на скатертях лежали приборы: сдвоенные тарелки, золоченые ложки-вилки, треснутые бокалы. У столов стояли стулья: в мягких бардовых обивках, красивые и изящные.
Стены были словно расписные: смесь бежевого и потемневшего золота, они имитировали квадратные колонны, украшенные утонченными цветочными капителями. В свою очередь, стилизованные под колонны стены сменялись зеркальными решетчатыми перегородками, создавая иллюзию дополнительных комнат, залов, пространств; их венчали арки из сложной лепнины. К слову, лепнина была здесь везде: на потолке, на стенах, на комодах, которые держали каменные бюсты. Разве что на полу она отсутствовала: там лежал ковролин с изображением зеленых оливковых ветвей.
В попытках коснуться дивных салфеток, Брина приметила огромные картины. Их было две, одна напротив другой, изображающие дев на фоне природы. А третья овальной формы «лежала» на высоком узорчатом потолке.
Это был ресторан. У Лисандра был собственный ресторан. У них был собственный ресторан.
Брина прибывала в волшебном мире. В роскошном, непередаваемо чудесном мире. Только, казалось, мир этот – заснул. Мало того, что здесь было темно: они пробирались в голубом полумраке, хотя на улице светило солнце. Так еще паутина, захватившая стены, ободранные занавески, не пропускающие свет, поломанные свечи на люстрах-канделябрах, спускавшихся с потолка на толстых нитях, лишь подкрепляли ощущение покинутости.
Лисандр вел ее в закоулок комнаты, где Брина приметила коричневую дверь.
Перешагнув порог деревянной громадины, они вышли в просторный, но пустой коридор: совершенно обычный, с крашеными в белый цвет стенами. Волшебный мир остался позади.
Брина шла по «рабочим» дорогам и оставляла позади себя одну служебную комнату за другой. Спустя недолгое время они дошли до маятниковых дверей: стальные створки покачнулись туда-обратно, выводя их с Лисандром в мрачную подсобку. На самом деле это был еще один коридор, заканчивающийся очередной закрытой дверью: Лисандр приложил к боковой панели палец, панель полыхнула желтым светом и дверь отворилась.
– А здесь жить хотела бы?
Брина не сразу поняла, куда попала. Присмотрелась, приметила барную стойку, напротив которой на возвышении располагались круглые столики, в центре помещения – крошечный танцпол. Да, точно танцпол.
Это был клуб: полупустой тесный клуб, где все было серым, серым, серым различных оттенков, преимущественно светлых, каким-то унылым и непривлекательным. И смотрела Брина на помещение как-то странно, как-то неправильно, словно стояла на темных задворках. И она поняла.
Приглядевшись за пределы танцпола, она увидела широкий проход – очевидно, главный вход. А они с Лисандром вышли – Брина посмотрела себе за спину – из небольшой скрытой двери.
– Ну как, нравится? – Лисандр обошел ее и прошел вперед.
Из вод кристально чистого источника Брину выкинули в затхлое болото.
– Ты шутишь? Нет, ты не шутишь, – осознала Брина и неторопливо пошла за ним.
– Тебе не нравится? – удивился Лисандр. Его удивление казалось искренним.
– Нравится? Почему здесь так убого? – не смогла больше сдерживать себя Брина. Только что она трапезничала с ангелами, а теперь…теперь ее спустили на грешную землю. – Здесь ужасно! Я не могу поверить, что мы владеем и…этим, – она всплеснула руками. – Куда подевалась красота? Куда подевалось изящество?
– Остались позади. – Лисандр остановился у пустующей сцены времен бунтов и революций. – Ты идешь или остаешься?
Брина поспешила за братом, в надежде не столкнуться с редкими представителями человечества, по ошибке забредшими в эту часть клуба – уж очень они были плохенькими: неопрятными, противными.
– Впечатлена? – Лисандр приковал к Брине взгляд.
Брина постаралась посмотреть на безумца так, как совсем недавно на нее смотрел Ролан.
У нее получилось. Лисандр усмехнулся и сказал:
– Пора кое с кем познакомиться.
Лисандр обошел сценический помост и оказался у неширокой двери, полностью слитой со стеной, органично в нее вписываясь. Единственное, что позволяло распознать ее, так это легкий металлический блеск, который невозможно было разглядеть, не подойдя вплотную.
Лисандр приложил руку на створку. Область прикосновения полыхнула желтым и дверь отворилась.
Он переступил порог, молча предлагая Брине следовать за ним, что Брина и сделала. Дверь за ними закрылась.