То был вопрос, поданный в форме рассуждений.
– Не знаю. Может быть, не спрашивали.
– Не спрашивали, кто еще находился с вами в баре? Ты серьезно?
А есть повод шутить?
– Я была не в себе, растеряна, расстроена. На моих глазах умер близкий мне человек. Может быть, и спрашивали, но я не помню. По мне так это обязанности полиции выяснять кто, где и когда находился.
– Да, это обязанности полиции. – Полковник вновь стоял перед ней, спасибо, на существенном расстоянии. – Я просмотрел протоколы дачи показаний: твоих и твоих коллег. И знаешь, что удивительно: ни один из вас не упомянул Ликерию. Ни один. Словно ее не существует. Вот и думаю: может, вас всех посадить за препятствие ведению расследования?
Нелли разозлилась.
– Себя посадите. Всем участком. За неумение задавать правильные вопросы. Думаю, если уж не найти убийц и преступников, то хотя бы заглянуть в рабочие бумаги и выяснить, кто числился в штате «Красной метки», вы могли.
Она во все глаза смотрела на полковника, который поджимал побледневшие губы.
– Не находишь странным, что у всего моего отделения одновременно вышибло мозги, и они забыли о такой важной и элементарной детали, как проверить численность штата?
– Я нахожу, что полиции следует лучше работать.
– И что важнее, – продолжал полковник, – оказалось, госпожа Герцен является чуть ли не ключевым свидетелем, хотя бы потому, что ее показания в значительной степени разнятся с твоими и… – полковник оглянулся и кивнул на барную стойку, – твоего бармена.
Дмитрий, в это время упорядочивавший что-то под стойкой, поднял глаза и посмотрел на полковника. Затем перевел их на Нелли, тогда как Нелли – на своего оппонента.
– На что вы все намекаете? Вы сами признали, что у всего вашего отделения вышибло мозги, а значит, ответственность за дезинформацию лежит на вас самих.
Лика, Лика, Лика. Неужели она и про Александра рассказала? Поведала, что он присутствовал в тот вечер в баре?
– Это очень удобная позиция, не находишь? – спросил полковник. – Отвечать лишь на те вопросы, которые задаются. Тогда как многое проходит по касательной.
– Вы снова говорите намеками.
– Я не намекаю, Нелли. Я говорю в открытую и не в первый раз. Все, что имеет к тебе отношение, покрыто тайнами, загадками и странностями. Все к чему ты прикасаешься, обречено на социальный катаклизм. Ты фигурируешь во многих полицейских делах; все крупные несчастья, произошедшие в городе за последнее время, так или иначе свели меня с тобой. Даже взрыв жилого дома не мог пройти без твоего участия. Казалась бы, что ты там забыла? Ночью, на чужой территории? Я так и не понял, что ты там делала, а твой приятель Макс, которого ты неизвестно когда завела, оказался не более внятным, чем ты сама. Так что жди повестку на допрос. И, да, скажу банальность, но… не уезжай из города. – Полковник отправился прочь.
– Что он сказал? – Нелли увидела перед собой Дмитрия. – Зачем приходил? Ты вся побледнела.
– Мне нужен адвокат, – ответила Нелли и очень медленно села на стул, не сразу его отыскав. – Мне нужен адвокат, вот что случилось. И желательно очень хороший. И молчаливый. Да, чтобы не болтал. – Она опустила взгляд на стол, на бордовые салфетки поверх белоснежно-белых. – Пока нас всех не засадили в тюрьму.
Александра заметил сразу. Высокий брюнет в коротком, темном плаще шел по бульвару на фоне заката, за километр излучая волны агрессии, и смотрел прямиком на Дея.
Лидер ferus подошел к скамейке и приземлился на влажные доски. Птички не пели, оркестр не играл, да и люди радостными не выглядели: задумчиво-хмурые, сами в себе топали по грязным лужам.
– Значит, вместо того чтобы обработать сознание одного человека, ты решил обработать его всему полицейскому участку? – Зеленые глаза грозно блеснули, хищные черты лица исказились в суровой гримасе.
– Признаю, я поступил неумно, – Дей облокотился о колени. – Да, я поступил опрометчиво. Я не лишил ее воспоминаний, ослушался, не выполнил приказ. И поставил нас всех под угрозу. Она нас видела, она нас помнит и представляет, на что мы способны. Однако ничего уже не изменить. Время вышло, и предпринимать что-либо, пытаться манипулировать ее сознанием поздно. Я и не стану. – Дей выпрямился, взглянул на Александра: тот разглядывал фасад «Прованса». – Да, я мудак, эгоист, самоуверенный подонок, который думал только о себе. Я признаю, я вас подвел. Это единственное, что могу сказать.
– Рад, что ты можешь правильно себя охарактеризовать. Самопознание штука хорошая.
– Но я не жалею, – добавил Дей. Казалось, необходимо было сказать.
– Твоя дама сердца обратилась в полицию и написала на тебя заявление. Теперь ты преступник: насильник и просто нехороший человек. Хотя бы это радует: человек.
Его оглушили.
– Что? – простое и тихое.
– Какое слово тебе непонятно? «Полиция», «заявление», «нападение»?
Он посмотрел на фасад «Прованса».
– Какая полиция? Какое нападение? Я ни на кого не нападал. Всего лишь хотел поговорить, не более. – В нем закипала ярость. Она заявила на него в полицию?
– Поговорил? – На Дея метнули жесткий взгляд. – Я знаю, как ты обычно разговариваешь. Потому она поговорила с полицией. Сегодня к моей женщине приходил кошмар последних месяцев, тот самый, что в погонах. И теперь она очень встревожена. – Посыл Александра был очевиден.
Дей посмотрел на двери кафе, за которыми Ликерия прямо сейчас разносила кофе неблагодарным клиентам.
Полковник. Артур Алаев. Александр про него рассказывал. Про основной раздражитель Нелли, который после смерти своего приятеля долгое время ее терроризировал.
– Он ей угрожал, – добавил Александр, – обещал окунуть в дерьмо былых времен, а я не хочу, чтобы ее окунали во что-либо, не хочу, чтобы Нелли допрашивали из-за твоей непроходимой глупости.
Дей встретился с Александром глазами.
– Ему не терпится с тобой увидеться.
Теперь понятно, почему этим утром из кафе выходила полиция: вынюхивали, задавали вопросы, вероятно, как и вчера. Он-то думал, пили кофе: полицейские тоже люди.
– Я решу проблему. – Дей пытался унять сложно контролируемое раздражение.
– Замечательно. – Александр оказался на ногах. – Жду хороших новостей.
Александр огляделся, задержался взглядом на «Провансе», а после ушел: оставил Дея одного тонуть в волнах ненависти к ней.
Глупая, упрямая женщина.
Кулаки сжимались и медленно разжимались.
Дей поднялся. Он решит эту чертову проблему. А затем разберется с ней.
Глава 6
Незнакомец явился под вечер, совсем уже поздний, когда Артур его не ждал и двадцать минут как собирался уходить домой. Если быть совсем точным, то сегодня не ждал его вовсе, предполагая, что, если Нелли с ним и свяжется, раньше завтрашнего дня подозреваемый к нему не придет: станет тянуть резину. Однако мужчина перешагнул порог, и Артуру не потребовалось много времени понять, кто перед ним стоит.
Мощный, видный, немалого роста – не запомнить такого сложно. Брюнет. Волосы подвязаны, немного растрепаны, карие глаза вызывающе блестят. Они смотрели на него, не мигая: острый, словно лезвие, взгляд оставлял отпечаток на его лице.
Внешность, описанная потерпевшей. В черных джинсах и байкерской куртке. От себя мог к описанию добавить ровный нос, широкие плечи, а также длинные пальцы рук. Рук в мотоциклетных перчатках, которые в одно мимолетное мгновение могли свернуть чью-то хрупкую шею.
Неудивительно, что девчонка испугалась. Кто бы не испугался, начни приставать такая зараза.