В приступе паники он вспомнил о Ролане, ему стало необходимо с ним поговорить: в голову лезли абсурднейшие мысли. Возможно, здесь, подобно Радлесу существует своя аномальная зона, создающая помехи в «чтении» людей?
Дей не собирался обнажать свою душу, даже Ролану он не рассказал бы всего. Ролан и не станет лезть к нему в сердце, и не поспешит разбалтывать секретов. Ролан реально мог помочь, если не словом, то делом точно. Он был единственным близким ему ferus, к которому он решился бы с подобной просьбой обратиться – Дей всегда мог на него положиться.
Дей считал так ровно до сто пятнадцатого непринятого звонка. Тогда, вконец взбешенному, ему стало казаться, что его ближайшим другом может стать Александр, ведь с некоторых пор он был знатоком женско-человеческих причуд.
Да, Дей вел себя как идиот, однако поделать ничего не мог. Он хватался за любую соломинку, за мало-мальски правдоподобную возможность, в попытках понять, каким таким образом девчонка сумела его обхитрить: сумела пропасть с его ментального радара?
Сейчас же Дей успокоился и взглянул на сложившуюся ситуацию с другой, оптимистичной стороны.
Возможно, исчезновение Ликерии к лучшему. Возможно, вот он реальный шанс избавиться от влияния этой подлой женщины и зажить своей прежней жизнью. Да, потребуется время, вероятно даже время немаленькое, однако в итоге он освободится от пагубной власти над ним человека.
Дей стоял напротив цветной пятиэтажки и смотрел на окна четвертого этажа – ее окна. Неосознанно, но он снова пришел сюда. От бара до дома в среднем четверть часа ходьбы. При его ширине шага еще меньше.
И он снова здесь помимо своей воли…
Дей рассердился. На себя. Опять. И смачно выругался, не жалея выражений. Он дал себе слово, он пообещал…
Дей отвернулся и, полный презрения – презрения к самому себе, – пошел обратно.
Видимо, исполнить свои обещания будет сложнее, чем он предполагал.
Глава 7
«Эдем».
Сверхновая звезда последней пятилетки среди популярных местных клубов. Где ж еще она могла оказаться?
Ролан стоял в помещении, пропитанном кальянным дымом, и смотрел на нее, развлекающуюся. Выпивая коктейль, похожий на «Маргариту», она мило беседовала с недалеким, пьяным оболтусом, который коктейль ей этот и вручил. От него разило неприкрытой похотью: он то и дело норовил ее коснуться, прижать к себе, наклониться и прошептать непристойности на ухо – мужчина всевозможными способами и уловками пытался влезть в ее личное пространство.
Но нахалку это не смущало, она веселилась на всю катушку: подначивала его, задорно смеялась, играла с воротом его мятой рубашки, не забывая в нужные моменты уворачиваться от мужских небезопасных рук.
Ролан даже пожалел беднягу: он еще не знает, с кем связался. Нахалка водила его, глупого, за нос, разжигая желание и внушая надежду, тогда как сама держала дистанцию: в каждом беззаботном движении, в каждом легкомысленном взгляде читались продуманность и безразличие. Перед ним стояла профессиональная динамщица, но бедняге об этом никто не сказал.
Ролан направился к ней, пробираясь сквозь шумную толпу. Играла оглушающая музыка, светили лазеры-прожекторы, распределяя редкий свет по всему танцполу, но Ролан не прятался за внешними атрибутами. Она все равно его не увидит: уж больно увлечена навешиванием лапши.
Стоило приблизиться к веселящейся паре, как нахалка вдруг решила, что смеяться устала: она всучила приставучему поклоннику опустевший коктейльный бокал и, улыбаясь, пошла к танцующим. Ролан пошел за ней, наблюдая, как она вливается в гущу толпы – в гущу потной, разгоряченной толпы, и начинает откровенно изгибаться под звуки монотонной зомбирующей музыки.
Ролан был вынужден отойти в сторонку: стоять неподвижной скалой в приливах и отливах человеческих тел не самое приятное занятие. Однако и оттуда, где он оказался, он прекрасно видел то, что девчонка себе позволяла. А позволяла она себе многое.
Незаметно для себя Ролан втянулся в наблюдательную деятельность и стал получать от тайной слежки удовольствие – странное, неестественное удовольствие. Его охватил небывалый азарт, такой воодушевляющий, такой окрыляющий, что даже кровь побежала быстрее, опаляя стенки кровеносных сосудов опасным неудержимым пламенем.
То была жажда, странная увлеченность, желанье подчинить, схватить, поработить, которой становилось все сложней сопротивляться: с каждым плавным покачиванием бедер, с каждым поворотом милейшей головы Ролан терял свой восхваляемый контроль. Из-за чего едва-едва, одурманенный новоявленным опытом, он не выпустил из внимания цель, которая чувственно извернувшись в руках очередного похотливого неудачника, как-то незаметно слилась с толпой и потерялась из виду. В том числе из виду наблюдавшего за ней бедняги.
«Динамо».
Ролан пошел за ней, под соблазнительные покачивания округлых бедер в маленькой цветастой юбке. Но тут он снова встал стеной: ее остановил разгоряченный поклонник, из череды поклонников, которых легион, и начал навязчиво разводить на танец, а то и больше. Если бы сейчас она обернулась, то обязательно Ролана увидела.
Она не обернулась. Вместо этого она умело увернулась от распустившихся волосатых рук и быстро прошла вперед. Мужчина пошел за ней, однако не дошел: Ролан подрезал его плечом и сбил ничтожного с ног. Ему ожесточенного кричали вслед, к счастью, Ролана это не заботило, так как девчонка покинула давку и словно корабль причалила к бару.
– Воду, – сказало «динамо», кладя блестящий клатч на стойку.
Смазливый бармен, смазливо улыбаясь, что от такой смазливости хотелось плакать, подал ей воду.
Она не пожалела улыбки и для него, и по тому, как просветлели глаза мужчины, стало ясно: эмоциональный отклик получен.
Наблюдать за таким становилось невыносимо. Видимо, испытываемое чувство неприятия отразилось у него на лице, поскольку в этот самый момент бармен посмотрел своей гостье за спину, и улыбка спала с его лица.
Коротким движением головы Ролан приказал ему скрыться, что тот незамедлительно сделал. Девчонка лениво посмотрела ему вслед и тоже собралась уходить.
Ролан прижал ее к стойке, обдавая жаром крепкого тела и заточив в кольцо своих сильных рук, которые легли все на ту же стойку.
Нахалка вздрогнула, напряглась, но быстро расслабилась, очевидно, приняв его за еще одного местного придурка.
Он наклонился к ее лицу.
«И рук твоих стальных касаясь,
И пресс твой каменный целуя,
Живу, в мечтах себя волнуя…»
– Обо мне думала, когда писала?
Ее парализовало. Она даже дышать перестала. Так и стояла, не говоря ни слова. Паника: она была в панике. И в состоянии полнейшего шока. Наверняка, задавалась вопросом, как он ее нашел.
– Телефон, – потребовал Ролан.
Она сглотнула и как-то неловко пошевелилась, однако это все, что она смогла. Его мощное тело не оставляло намека на пространство.
Ролан надавил грудью сильнее, подтверждая серьезность своих намерений.
– Отцепись от меня, – рыкнула нахалка, сумев побороть первоначальный испуг. Она попыталась его оттолкнуть, отбиться локтями, но пальцы Ролана переплелись с пальцами нежными и наманикурюнными, разводя ее руки в стороны.
– Отойди же!
– Телефон, – повторил Ролан, обдавая дыханием ее бархатную кожу.
Нахалка прекратила попытки сопротивления и отвернула голову, и вовсе затихнув.
– Где? Мобильный? – Он давал ей последнюю попытку, его терпение тоже, как оказалось, не безграничное.
Нахалка продолжала молчать. Казалось, все ее нутро воспротивилось Ролану.
Значит, к тому же упрямая.
– Отлично. – Ролан слегка отстранился и переместил свои руки ей на плечи, при этом бедрами удерживая ее на месте. – Я сам проведу обыск.
Его ладони медленно заскользили по голым плечам, опускаясь по нежным рукам. Понятно, что телефон – не елочная игрушка и на руках у нее не висел, однако в конкретно сложившейся ситуации логика теряла позиции.