Когда проснулась, было ощущение, словно на самом деле с бабушкой пообщалась: такое тепло в душе и даже своеобразная гордость, что правнук ей понравился.
После выписки из роддома захлестнули заботы о сыночке, и было совсем не до ремонта. Родители ещё сами молодые и особо не помогали с малышом. С мужем выкручивались, как могли, совмещая работу, учёбу и семью. Многие, думаю, знают каково это!
Года через два стало намного легче: все стабилизировалось, сынок подрастал довольно умненьким мальчиком. И на семейном совете было решено делать капитальный ремонт: поменять все окна и двери, электрику, выбить стену между кухней и залом, совместить туалет с ванной и с маленьким коридорчиком, который ведёт в кухню.
Кому известны типовые хрущёвки, знают, что в этом самом маленьком коридорчике, под потолком, есть ниша с двумя выходами – со стороны кухни и со стороны основного коридора. Этой нишей мы никогда не пользовались, неудобно лазить туда постоянно, да и места хватало без неё в трёхкомнатной квартире. Нишу эту по проекту было решено убрать.
И каково же было моё удивление, когда, разбирая эту нишу, муж вытащил семь рулонов голубых бумажных обоев. Сразу вспомнился сон и просьба бабушки.
Получается, что жизнь после смерти все-таки есть? И у любящих людей есть возможность следить за нашей жизнью даже, когда их уже нет рядом?
Голос матери
Есть у меня дядя, зовут Володя. Чудесный, просто замечательный, творческий человек. Всю жизнь с шуткой-прибауткой, на все праздники сочиняет изумительные стихи, при чтении которых все родственники и друзья счастливо смеются и аплодируют. До сих пор помню, как нам с сестрой, тогда ещё младшим школьницам, оставлял завтрак, уходя на работу – чай в стаканах и бутерброды. Почему-то тот чай казался мне нереально вкусным!
Работал он водителем директора завода КнААПО, задерживался порой допоздна. Завод находился на окраине города, возвращаться домой приходилось по неосвещённой дороге. Так и в тот день, поставив заводскую машину в гараж на территории завода, пересев на свой «Москвич», поехал дядя Вова домой.
Выехал с проулка на центральную дорогу и тут слышит ласковый голос матери:
– Володя!
Мама его умерла, когда ему было 22 года. Обернулся – нет никого! Едет дальше, слышит опять, уже требовательный, голос мамы:
– Володя! Володя!
Головой тряхнул. Что за наваждение?! Заработался, поди! А голос всё сильнее и требовательней:
– Володя, стой, говорю! Володя!!!!
Дядя Вова, испугавшись, съехал на обочину, вышел из машины, и тут буквально в полуметре от него, на максимальной скорости, пролетает «КАМАЗ» с выключенными фарами. Если бы не голос матери, снёс бы его этот самый бешеный «Камаз» на смерть, так как ехал он по встреченной полосе, точно навстречу дяди Вовиному «Москвичу»!
Помним, любим…
Как-то осенним вечером мой младший сынишка подошёл ко мне, прижался и, указав пальчиком на окно, сказал тихо:
– Мама, а что это за дядя там стоит?
Я, не поворачиваясь, чтобы не напугать его, говорю:
– А что там за дядя, сынок?
В это время боковым зрением улавливаю движение от окна, и в голове почему-то всплывает мысль о старом приятеле, который умер пять лет назад. Почему именно о нём? Не знаю.
Но следующая фраза сына подтвердила мою догадку. Сын с улыбкой смотрел на окно и сказал:
– Мама, он говорит, что он Димка и так смешно руками шевелит.
На мои глаза навернулись слезы. Невозможно смириться с мыслью, что его больше нет. Эх, Димка, Димка! Ты так торопился жить! Ты даже говорил, отчаянно жестикулируя.
– Что ещё он говорит, сынок? – с тоскливой улыбкой, сквозь слезы спросила я.
Сын посмотрел на окно и совсем по-взрослому сказал:
– Он показывает на тебя и говорит, что любит тебя! И меня! Он нас любит, мам!
Слезы… Тоска… Боль… И мы тебя любим, Дим! Любим и помним!
Играй, гармонь!
Жила со мной по соседству пожилая пара – муж и жена. Лет им было примерно около 80, может, чуть больше, но были они довольно-таки бойкие старички, Роза и Ваня.
Каждые выходные гостили у них внуки и даже правнуки. Эти дни проходили шумно и весело, а вот в будни, оставаясь в одиночестве, пара устраивала себе своеобразный концерт самодеятельности. Точнее любили они посидеть на лоджии, независимо от времени года – дед Ваня играл на гармони, а баба Роза пела. Ассортимент прошлых лет – «Катюша», «Голубка моя», «Старый клён», «Ландыши» и тому подобное.
Аудитория слушателей в лице соседей делилась на три группы: вечно всем недовольные; откровенные поклонники их таланта – в основном такие же пенсионеры, и просто равнодушные. Я, скорее всего, относилась к последним, так как воспринимала это как некий обязательный фон нашего дома. Даже, порой, когда концерта по неясным причинам не было пару-тройку дней, становилось как-то тревожно на душе. Выступали они обычно в предобеденное время чуть больше часа.
Однажды тёплым майским днём деда Вани не стало: лёг спать и утром не проснулся. Гармонь замолчала навсегда, и даже вечно недовольные соседи, видя горюющую бабу Розу, говорили: «Да Бог с ним, пусть бы играл и дальше. Никому ведь не мешал!»
Дети, внуки и правнуки так и навещали бабу Розу по выходным, а в будни оставалась старушка одна.
И вот примерно через год, тоже в мае, в понедельник, внезапно на лоджии у бабы Розы заиграла гармонь! Удивлению моему не было предела, но потом я подумала, что кто-то из родни остался у бабы Розы и решил аккомпанировать старушке. Прошёл где-то час, гармонь играла то громче, то тише, но голоса бабы Розы я не слышала. Решила заглянуть в её лоджию (лоджии у нас смежные), но, сколько ни заглядывала, никого не увидела, а гармонь так и пела. Ещё примерно через час вечно недовольные соседи заволновались и стали стучать, звонить в дверь бабы Розы, но никто не открывал.
Прибежала Надя, соседка снизу, чтобы тоже заглянуть к ним на лоджию, но когда я сказала ей, что там никого нет, она удивилась:
– Странно! Там мало того, что гармонь играет, так ещё как будто кто-то чечётку на каблуках в комнате выписывает, заколебал этот стук беспрерывный уже два часа.
Гармонь же все это время так и пела: то медленно, то быстрее, но звук стал какой-то неестественный, как будто приглушенный. Я даже подумала, что играют уже не на лоджии, а в комнате. И в этот раз с подтанцовкой, без солиста.
Соседи всё не унимались и нашли телефон сына бабы Розы, собрав при этом почти всех соседей с подъезда на лестничной площадке. Я тоже наблюдала этот цирк с улыбкой, хотя соседка с первого этажа, старушка «Хочувсезнать», причитала, всхлипывая:
– Забрал Ванюшка Розочку-то. Ох, забрал!
Неугомонная Надька дозвонилась сыну, объяснила ему ситуацию (на повышенных тонах, конечно же), он заверил, что никто у бабы Розы из родни не оставался, и пообещал срочно приехать. Тут гармонь резко стихла, и заволновались уже все, улыбочку мою как рукой сняло! Мысли разные посетили – от забравшихся к бабе Розе местных пьянчуг до резкого сумасшествия бабы Розы, которая так и не смогла смириться со смертью деда Вани. Стало тихо, гармонь больше не играла, часть соседей разошлись по квартирам, мы же остались дожидаться сына бабы Розы. Он приехал быстро, зашёл в квартиру и выскочил оттуда минуты через три с криком:
– Скорую вызовите кто-нибудь!
Скорая приехала, но только для того, чтобы констатировать смерть бабы Розы, которая умерла ещё ночью.
До сих пор, периодически вспоминая этот случай, не могу понять, что это было!? Массовая слуховая галлюцинация? Или всё-таки дед Ваня так после смерти позаботился о своей любимой Розочке?
Стыдно…
Дед переехал к нам жить, когда я родила старшего сына. Внешне он излучал крепкое для своих лет здоровье, но вот не внешне… В общем, если коротко, беда была с головой, он всё забывал и оставлять его одного в отдельной квартире было просто опасно. Ему выделили одну из трёх комнат в нашей квартире, которую он уже через год захламил до невозможности. Где уж он умудрялся доставать всевозможные детальки-фонарики, тумбочки и стульчики, одному Богу известно! Но через год в его комнате развернуться было невозможно.
Естественно, когда он умер, мы с мужем выкинули весь этот хлам и к сороковому дню поклеили новые обои и постелили линолеум. Лет нам было мало (всего-то по 23), все эти нюансы, связанные с похоронами, нам были неизвестны.
И вот на сороковой день снится мне сон, как будто просыпаюсь я, а в ногах на банкетке дед сидит и говорит:
– Как же так, дочка?! Ведь завтра ко мне все родственники придут, а у меня вещей-то совсем нет!