Шествуя по искривлениям,
То с издевкой, то пируя,
На чернильную кривую
Снова брошены стремления.
У небесного престола
Раствориться, явь роняя,
Свои строфы сохраняя
От святого произвола.
Сгинь! И мучайся потерей!
Смерть влюблять научена
От мгновений к случаю
За ветшающей портьерой.
Лечь на дно сырой могилы,
Прочь стихи – в макулатуру,
Декадентскую культуру
Воскрешая с новой силой.
Темный мрамор в алой кромке.
Рукописи не сгорают.
Малость в стиле проиграют
Сквозь века они потомкам.
Так услышьте, заклинаю,
Слов незыблемых устройство
И души поэта свойства,
Вы! Кого я не узнаю…
Обитель
Мы повстречаемся в земле,
Где правда жизни обитает,
Куда бредут навеселе,
Там тлена дух густой витает.
Пусть все пути торопят в гроб,
Одеждой станет белый саван,
И черви зацелуют в лоб,
И не важна дурная слава.
Забудутся десятки лиц,
Что раньше срока в ту могилу
Загнали, к пустоши гробниц
Злым языком приговорили.
В бессмертный храм гниющих тел,
Оставив радости земные,
Стремится рой забытых дел
Под возгласы глухонемые.
И смертный час исполнен муки,
Трудны последние страданья,
Куда страшней мечты от скуки,
Куда мрачней воспоминания.
Молчи, крылом не шевеля!
На дне глубоких снов забвения
Цветут налетом векселя.
А смерти нет – есть погребение.
Строка века переживет,
И сердца стук, и духа силу,
В окоченении предпочтет
Хранить, что в памяти остыло.
Могильщик, вспахивая твердь,
С усмешкой, грубо плоть пристроил,
Он, дерзко попирая смерть,
Упокоения удостоил.
Погост – клеймо существования
Или тлетворная печать?
Кружатся души в уповании
С костями сблизиться опять.
И на венках, и на утесе
Судьбу распишут в двух словах,
Что людям мил был, честен, босый,
И почитаемый в кругах.
Рожденным – вечная обитель
Никак покоя не дает;
Злословием любви гонитель,
Мертвец покойницу зовет.
Ту на руках несут нестройно.
При жизни – камни и плевки-
Она дышала непристойно
До самой гробовой доски.
Нам время старит все творения,
В своих объятиях укрывая,
Без всякой доли сожаления
Гостей нежданно созывая.
Мы повстречаемся в земле,
Где правда жизни обитает,