Куда бредут навеселе.
Там тлена дух густой витает…
Явление
Явление, в чьей воле – бередить.
Как век пустой сумел тебя родить?
Глубокий смысл у этой глупой бездны:
В скелете грации ты исполин железный.
Тщеславие к стяжательству влечет.
У скорых взглядов подытожив счет,
Победоносно украшаешь стан свой,
Который свыше небесами дан, но
Твой лик, что в сумерках мерещится прекрасным,
Под гримом корчится на зеркало несчастно.
Ты – горечь красоты, ты – кукла божества,
Движение чужого торжества!
Виновница несбывшихся надежд, томления;
Как к доброте, толкаешь к преступлению.
В умах бесстыдно хочешь мир предубедить.
Как век пустой сумел тебя родить?
Похожие огни я различаю.
Тебе двойной поклон к ногам вручаю.
Где нежится оскал улыбки томной,
Там демон вьется на цепи огромный,
Учуяв запах крови моложавой.
И ты стоишь, за веер спрятав жало.
Вокруг, хвостом виляя, бегает щенок.
И он в своем несчастии одинок.
Фортуны злой любимец мнимый,
Вселенской тьмы жилец невыносимый,
Хозяйкою посмертно награжден.
Посмел в прискорбный век он быть рожден.
Юродивый всех двигает местами.
Так огради меня жестокими путами
От этой сумасшедшей скверны!
В тебе самой две личности неверны.
Пусть поразит двуглавой лихорадкой
Двуликую, и век ей будет краткий.
Пусть я не стану принимать участия
В созвездии пленительного счастья.
Соблазнами настойчиво маня,
Как век пустой посмел родить меня?
Явление, в чьей воле – бередить:
Ничтожество ничтожеству родить.
Завет
Слышу проповедь вслух.
Внемлет тело и дух
Про смиренье и веру в людей.
Позабыл о своем.
С этой верой вдвоем
Ищем вещи в миру поважней.
Потребляет душа
Благодать неспеша.
Крест – на грудь, а распятье – на плечи.
В сотый раз – на порог
Храма. В нем шепчет Бог,
За оградой дерзит человечье.
Мыслей спутанных рой.
Каждый мнит, что герой,
Раз коснулся Святого Завета,
Сквозь себя белый свет
Подведя под запрет
По дороге к исконному Свету…
Снег в аду
Я с детства слышал праведную ложь
И верил ей неистово, наивно.
От тех, кто прятал за спиною нож,
Наказ не ощущал декоративным.
Шли годы, крепли мерзостью оковы.
Отверзлись двери – опустились руки.
Здесь стало тесно, ясно мне и кто вы,
И свой недуг открылся – близорукий.
В аду пархает снег, кружит забвенно;
То в лед уйдя, то пламя затмевая.
Прозрение, что стало откровеньем:
Я верил в ложь, но это забываю…
Художник