Я в жизни, как на сцене.
Игра людьми. Не мил.
Все оттого, что цену
Большую заломил.
И будут ли одежды,
В них плоть- ни дать ни взять,
Которые надежду
Способны оправдать?
Которые ту цену
Спасают, что есть сил?
Я в жизни, как на сцене,
И оттого не мил.
Помни
Так помни вечно: нет цены
Тому, чьи дни уж сочтены.
От мелких дрязг я ослабею.
И хворь никчемная больнее,
Чем то, что в жизни я постиг;
Оставь меня в последний миг!
Среди невзгод – одна беда —
Ничто нигде не навсегда.
Любого суть великолепия
Становится гнилым отрепьем.
То словом высказать нельзя.
Оно, впотьмах души скользя,
Сбегает в пропасть нетерпимо
И остается с ней незримо.
Так помни вечно: нет цены.
Не помнишь? Нет твоей вины.
Еретик
Священник пышной церкви здешней
Сулит приходу ад кромешный.
Все напряглись. Один из грешных
«Я не пойду!» – сказал поспешно-
«Вкушая просфоры святые
По воскресеньям, нищеты я
Не чувствую в душе, и ты ли
Мне крылья обрубил литые?»
Еретиком нельзя казаться.
Сам черт, задумав состязаться,
В чинах и лицах стал скрываться,
Чтоб в прения людей ввязаться…
В каждом доме
В каждом доме
Незнакомом
Догоревшая свеча.
В каждом доме
Тесто комом
Тех, кого ты не встречал.
В каждом доме —
Ругань, гомон,
Ждут с надеждами врача.
В каждом доме
Остов сломлен
И фундамент сгоряча.
Адам
Ты помнишь, как в эдеме повстречались
И над земной убогостью смеялись;
Что люди, пресмыкаясь, распластались,
Как черви на навозе. Копошась,
По головам ступая и боясь
Утратить место, куче доставались?
Мы были, помнишь, изгнаны из рая
Твоим нелепым жестом, дорогая?
Теперь лишь холод испускать вдвоем осталось…
Зачем же плод вкусил я сладкий?
Что сожалеть? Бесплодна лихорадка.
Мы в силах позабыть, что вмиг расстались…
Сезоны ада
Лето, ты останься с нами
Солнцем, зеленью, цветами!
Только ветер, лист осенний
Оборвав, стучится в сени.
Плод созревший загнивает.
Непогодой добивая,
С глаз сметая все красоты,
Снег внедряется в пустоты,
Лед и холод насаждая.