Когда мотор заглох, Ярослав открыл дверь машины и невольно поежившись от мороза, вылез наружу.
Мраморные ступеньки вели вниз к большим стеклянным дверям, за которыми маячили двое: молодой сержант и примерно такого же возраста старлей. Туманов толкнул рукой дверь, но она не поддалась. Тогда он постучал по стеклу и пришлепнул красную корочку удостоверения к холодной поверхности. Сержант опрометью бросился к дверям, открыл одну из створок и, козырнув, отступил в сторону, пропуская капитана внутрь. Старлей уже шел навстречу Ярославу.
– Товарищ Туманов? – Парню было лет двадцать семь, на новеньких погонах красовались три блестящие звезды.
– Да. – Ярослав остановился, разглядывая старлея.
– Старший лейтенант Егоров. – Отчеканил тот. – Приказано проводить вас на место происшествия. Прошу вас следовать за мной.
Егоров звякнул набойками подошвы о ребристую ступень эскалатора, Ярослав встал на подоспевшую следом, и урчащая металлическая лента стала медленно погружать своих пассажиров в подземный мир.
– Сразу после ЧП станцию закрыли, а всю ветку метро обесточили. – Прервал тягостное молчание Егоров. – Но эскалаторы отключать не стали. Там… потребуется эвакуация. – Под конец фразы старлей побледнел и с трудом сглотнул слюну приглушая рвотный позыв.
– Так что там произошло? – Туманов терялся в догадках, ведь ему до сих пор никто не смог ничего пояснить.
– Вам лучше самому все увидеть, товарищ капитан. – Наконец с трудом выдавил старлей и облизал пересохшие губы. – Такое не объяснишь…
Ярославу нравилась эта небольшая станция, построенная еще во время Отечественной войны. В детстве он представлял себе, что находится в каком-то древнеримском дворце и через мгновение из арок появятся мужественные гладиаторы во главе со Спартаком… Время шло, он вырос, и несмотря на то, что античные воины так и не появились, в его душе остались теплые воспоминания о детских фантазиях. Вот только в метро теперь доводилось спускаться не часто, а лишь в случаях крайней необходимости. Вот таких, как сейчас…
Знакомая станция встретила Туманова гулом голосов и приглушенными вспышками фотоаппаратов. Несмотря на яркие потолочные светильники, по залу было расставлено еще несколько мощных прожекторов, а по полу извивались толстые силовые кабели. В конце зала в нише зловеще белели, приставленные к стене, носилки – слишком много носилок. В нос ударил тяжелый запах. Его точно нельзя было ни с чем спутать. Это был запах крови…