– Вам что, места мало? – удивилась девочка. – Вон снега сколько, ну и закопали бы.
– Конечно, а если бы тебя в снегу закопали, а весной ты бы оттаяла, ты бы хотела? – возразила Таня. – Иди отсюда.
Кто-то из ребят замахнулся на Альку, и она побежала, а вслед ей еще долго неслись угрозы, чтобы даже рядом ее тут никто не видел.
В тот день девочка очень долго бродила вдоль кромки леса и ревела навзрыд, обморозив себе лицо, руки и ноги. Когда она вернулась, вся продрогшая и заплаканная, мать дома бросилась отпаривать ей ноги в тазике и поить горячим чаем с малиновым вареньем. Алька отбивалась и отнекивалась, пока не услышала, что это варенье тоже забрали из бабушкиного дома. Потом мама уложила ее, заботливо укрыв сверху еще и пледом, и девочка заснула беспокойным сном, в котором ей уже просто снился голос, шепчущий странные слова:
– Я скоро приду и буду тебя защищать.
* * *
Ранней весной по деревне со стороны пустыря к домам брел грязный бродяга в лохмотьях. У него было донельзя опухшее, синюшное лицо с заплывшими мутными глазами, словно его лупили несколько дней подряд ногами. Одежда, легкая не по сезону, была вся в земле, волосы, лицо и руки тоже, а на спине – огромная заскорузлая корка какой-то бурой засохшей грязи, к которой прилипла шелуха от семечек. Он шел, еле волоча ноги по земле, странной шатающейся походкой. В каждой рванине на одежде застряли зеленые стебли какого-то растения, которые топорщились из дыр в разные стороны, словно этот человек был набит сеном и соломой.
В этом несуразном существе мало кто смог бы сейчас узнать Ваньку, местного красавца и первого парня на деревне, пропавшего года полтора назад. Кто-то считал, что он сбежал в город за лучшей жизнью. Но поговаривали, что его зарезали за карточные долги. Ваньку долго искали, но ни его самого, ни тела так и не нашли. А вот, видно, сам решил вернуться. Не пофартило. Правда, совсем опустился человек, живого места на нем нет. И пьяный, наверное, до такой степени, что чуть ли не пополам переламывается при каждом шаге, так его в разные стороны мотает. Как не падает только. Хотя, небось, в каждой канаве уже полежал. Грязный же с ног до головы!
В то же время кто-то разрыл проталину, где была когда-то Алькина грядка, и разбросал обглоданные вороньи косточки. От птичьей могилки ничего не осталось, потому что на месте проталины теперь была большая яма и взрыхленный жирный чернозем.
* * *
У матери Альки наконец дошли руки до того, чтобы разобрать бабкины записи и документы. Бумаги на дом и платежные квитанции она сохранила, а вот от всего остального твердо решила избавиться, не важно, что какие-то записи старуха в письме просила передать внучке. Женщина стояла во дворе их с Алькой дома и жгла в мангале бабкины бумажки, равнодушно и брезгливо просматривая их напоследок.
«Вот, например, ну что за гадость? Полоумная старуха!»
Глаза женщины с возмущением вперились в очередную бумажку. Она даже выбросить ее сразу не смогла, настолько была поражена тем, что старуха хранила такие жутки записи.
– Заклятье смерти, – с ужасом прочитала Алькина мама заголовок, около которого в скобочках была приписка: «посевы для З.С. лежат в коробке». И еще одна, тоже в скобочках: «тыква». – Собрать семечки из тыквы, полностью сгнившей на кладбище, и высушить их. Закопать высушенные семечки на нужной могиле вместе с куском мяса, для прикормки. – В скобочках снова было пояснение: «любого мяса, можно дохлую птицу, если найдется». – Вскоре он вернется и поможет… Тьфу ты, гадость какая, ересь! Мерзкая бабка! – воскликнула женщина и, с отвращением скомкав листок с обрядом, швырнула его в костер.
Подушка
Амина страдает бессонницей. Она перепробовала множество средств, но ничего не помогает. И вдруг она натыкается в интернете на необычную рекламу магазина… подушек.
Амина ехала в метро на работу в полуобморочном состоянии. Она опять не выспалась. Проклятая бессонница, как же она ее измучила! Не передать словами ужас, с которым ты наблюдаешь, как неумолимо ползет по своему маршруту стрелка часов, оставляя тебе все меньше и меньше времени до подъема. А бессонница пожирает минуты, которые ты мог провести в блаженстве сна, и ты лежишь, уставившись в потолок. Или ворочаешься и не можешь никак занять нормальное положение, потому что кровать вдруг становится жутко неудобной, из матраса начинают выпирать пружины, которых там сроду не было, а постельное белье принимается колоть и щекотать кожу. Или лежишь недвижно с закрытыми глазами, надеясь, что вот так-то уж точно получится провалиться в сон, но только тщетно: ты просто лежишь с закрытыми глазами, а тучи ненужных мыслей, толпясь, лезут в мозг. Мыслей, которые днем не задержались бы даже на минутку в твоей голове, а сейчас им срочно потребовалось там обосноваться.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: