раскроется на ладони.
«На небосклоне зеленом…»
На небосклоне зеленом
зеленая светит звезда.
Что же нам сделать, чтобы
любовь не ушла в никуда?
В туман, ледяной и плотный,
башни погружены.
Сквозь узкие окна-бойницы
мы хоть кому-то видны?
На небосклоне зеленом
зажглись сто зеленых звезд,
им не видны сто башен
сквозь ледяной нарост.
Чтобы любви томленье
жило в груди моей,
мне должно его украсить
улыбкой – крови красней.
Песни для окончания
На иной лад
Костер долину вечера венчает
рогами разъяренного оленя.
Равнины улеглись. И только ветер
по ним еще гарцует в отдаленье.
Кошачьим глазом, желтым и печальным,
тускнеет воздух, дымно стекленея.
Иду сквозь ветви следом за рекою,
и стаи веток тянутся за нею.
Всё ожило припевами припевов,
всё так едино, памятно и дико…
И на границе тростника и ночи
так странно, что зовусь я Федерико.
Песня – ноябрьская и апрельская
От небесной эмали
глаза мои белыми стали.
Чтоб не иссяк жизни ток,
к ним подношу я
желтый цветок.
Глазам желтый цвет не мил.
Холодом белый застыл.
(Но душа моя золотая
ликует, в груди взлетая.)
Лишь от лазурного неба в апреле
мои глаза засинели.
Чтобы душа в глазах ожила,
им белая роза свой цвет отдала.
Но как ни стараюсь и что ни делаю,
не растворяется в синем белое.
(И душа моя, безучастная и слепая,
затихает, едва взлетая.)
Обманное зеркало
Ветвь освободилась
от рулад и птиц.
Отголосок плача —
в нем ни губ, ни боли.
Человек и Лес.
Плачу возле моря.
Горечь слёз от горя?
И в моих глазах —
два поющих моря!
Мартовский сад
Яблоня —
птицы и полосы света.
Я опять
зачарован луной!
Яблоня
в нежную зелень одета.
И я вспомнил,
как снежно было зимой!
Яблоня…
(по-над землей ветерок).