Знаменитые Водолеи
Федор Ибатович Раззаков

<< 1 ... 14 15 16 17 18 19 >>
Эта публикация появилась не случайно, а была ответом оппонентов либералов-державников на все возрастающую славу Высоцкого в роли певца не только социального протеста, но и политического. Причем последнюю свою ипостась Высоцкий искусно маскировал, используя в своих политических песнях «эзопов язык». Например, осенью 1967 года, накануне 50-летия Октябрьской революции, он за одну ночь написал две песни, где предрек… будущий развал СССР. Это были «Песнь о вещем Олеге» и «Песнь о вещей Кассандре». Однако, как говорится, имеющий уши да услышит. Поэтому державники прекрасно разбирались в этом «эзоповом языке» и, не имея возможности говорить об этом публично (цензура зорко следила за тем, чтобы оба лагеря не скатывались до политических обвинений по адресу друг друга), говорили об этом иносказательно. Например, в той же статье «Во имя чего поет Высоцкий?» ее авторы подобным штилем бросили упрек Высоцкому, обвинив его в антирусских настроения. И, судя по всему, они были не далеки от истины.

Упрек авторов прямо вытекал из той борьбы, которую вели между собой державники и западники. Первые часто оперировали таким понятием как «русский дух» (опять пересечение с А. Пушкиным, с его «там русский дух, там Русью пахнет»), пристегивая это понятие к разным ситуациям, где требовалось доказать величие и несгибаемость русской нации. Западники, в свою очередь, наличие этого «духа» не отрицали, но всячески пытались его уничижать, говоря, например, что наличие его не мешает русским одномоментно сохрянять в себе и рабскую покорность (так называемая «рабская парадигма русской нации»).

Чтобы читателю стала понятна суть этих разногласий, приведу в качестве примера статью державника Михаила Лобанова, которая появилась в журнале «Молодая гвардия» почти одновременно со статьей в «Советской России» (летом того же 68-го). В ней автор обвинил советскую интеллигенцию (ее либеральное крыло) в духовном вырождении, назвал ее «зараженной мещанством» массой, которая визгливо активна в отрицании и разрушительна. Курс, которым она шла, Лобанов назвал «неприемлемым для русского образа жизни». «Нет более лютого врага для народа, – писал он, – чем искус буржуазного благополучия, ибо «бытие в пределах желудочных радостей» неминуемо ведет к духовной деградации, к разложению национального духа». В итоге Лобанов призывал власть опираться не на прогнившую, сплошь проамериканскую (еврейскую) омещанившуюся интеллигенцию, а на простого мужика, который способен сохранить и укрепить национальный дух, национальную самобытность.

Следом за этой статьей в том же журнале вышла еще одна – В. Чалмаева – на эту же тему. Там тоже осуждалась «вульгарная сытость» и «материальное благоденствие» интеллигенции и отмечалось, что русский народный дух не вмещается в официальные рамки, отведенные ему властью, как и сама власть «никоим образом не исчерпывает Россию».

Именно в этот спор, который шел уже на протяжении последних двух лет, и вплел свой голос Высоцкий. Над ним уже начал витать «искус буржуазного благополучия», к которому он после стольких лет прозябания в нищете получил возможность приобщиться посредством своего романа с Мариной Влади. Если бы верх в этом споре одержали адепты Лобанова и Чалмаева, то планы Высоцкого по завоеванию «материального благоденствия» вполне могли рухнуть, едва начавшись. Видимо, поэтому из-под его пера и родилась «Песня-сказка про джинна» (1967), где он вволю поерничал над национализмом русского розлива.

Отметим, что авторы статьи в «Советской России» прекрасно знали публичное название этой песни (исполняя ее в концертах, Высоцкий каждый раз точно указывал его), однако намеренно привели именно ее второе, подтекстовое название – «Сказка о русском духе». Дабы: а) показать Высоцкому, что они прекрасно разобрались в содержащемся в песне подтексте, и б) подсказать свою догадку также и несведущему читателю. Здесь интересно поразмышлять, каким образом авторы статьи сумели расшифровать достаточно ловко закамуфлированный подтекст. То ли путем собственных умозаключений, то ли с подсказки компетентных органов, которые через своих стукачей могли знать, как сам Высоцкий в подлиннике (в узком кругу, а не со сцены) именовал свою песню.

Итак, каким же оказался голос Высоцкого в этом споре? Читаем:

У вина достоинства, говорят, целебные, —
Я решил попробовать – бутылку взял, открыл…
Вдруг оттуда вылезло чтой-то непотребное:
Может быть, зеленый змий, а может – крокодил!..

…А оно – зеленое, пахучее, противное —
Прыгало по комнате, ходило ходуном, —
А потом послышалось пенье заунывное —
И виденье оказалось грубым мужуком!..

…Вспомнил детский детектив – «Старика Хоттабыча» —
И спросил: «Товарищ ибн, как тебя зовут?»…

…Тут мужик поклоны бьет, отвечает вежливо:
«Я не вор, я не шпион, я вообще-то – дух, —
За свободу за мою – захотите ежли вы —
Изобью для вас любого, можно даже двух»…

Далее случайный обладатель волшебной посудины начинает требовать у духа (которого он именует бесом!) «до небес дворец», но дух отвечает: «Мы таким делам вовсе не обучены – кроме мордобитиев, – никаких чудес!»

Концовка у песни такая: хозяин бутыли получает от духа по морде, бежит в милицию и заявляет на драчуна. Того – в черный воронок.

…Что с ним стало? Может быть, он в тюряге мается, —
Чем в бутылке, лучше уж в Бутырке посидеть!
Ну а, может, он теперь боксом занимается, —
Если будет выступать – я пойду смотреть!

Теперь попытаемся расшифровать подтекст песни. Начинается она с того, что в винной бутылке ее герой обнаруживает этакого «раба лампы» (не зря он вспоминает «Старика Хоттабыча»). Здесь ключевую роль играет слово «раб», хотя в тексте оно напрямую не произносится, но ассоциативно возникает (все из-за того же Хоттабыча). Этот «раб-джинн» представляет из себя весьма неприятное на вид чудище, напоминающее «мужука». И здесь намек более чем прозрачен: вспомним, на кого призывал опираться в своей статье М. Лобанов – на простого русского мужика, а не на омещанившуюся интеллигенцию.

Далее «раб-джинн» ведет себя по-хулигански – нападает на героя с кулаками. В подтексте: дескать, приверженцы «русского духа» ничем, кроме мордобития, то есть форменного хулиганства, заниматься более не могут.

Судя по всему, подобные взгляды Высоцкий почерпнул из общения с коллегами-либералами, в том числе и в «таганском кружке», который собирался в театре нашего героя. Поэтому многие его песни родились именно как запрос этих «кружковцев». По словам самого певца:

«Любимов очень сильно меня поддерживал, всегда приглашал по вечерам к себе, когда у него бывали близкие друзья – писатели, поэты, художники, – и хотел, чтобы я им пел, пел, пел… Разные люди бывали в Театре на Таганке, и они всерьез отнеслись к моим стихам. Кроме Любимова их заметили члены худсовета нашего театра. Это потрясающий народ! С одной стороны, поэты: Евтушенко, Вознесенский, Самойлов, Слуцкий, Окуджава, Белла Ахмадулина, Левитанский; писатели: Абрамов, Можаев – в общем, «новомирцы», которые начинали печататься в «Новом мире»…» (Отметим, что этот журнал был главным антиподом «Молодой гвардии». – Ф. Р.).

Если бы в «Таганку» приходили поборники «русской идеи» (почитатели той же «Молодой гвардии» или «Октября»), уверен, что Высоцкий бы писал совсем иные песни. Такие же талантливые, но с другим подтекстом. Но это были именно «новомирцы» – проводники либерально-западнических идей. Под их одобрительные комментарии и формировалось мировоззрение Высоцкого. Оно было прямым продолжением того мировоззрения, которое закладывалось в нем еще в юности, когда он посещал дома либерал-интеллигентов в основном еврейского происхождения.

Симптоматично, что в том же 1968 году в Лондоне вышла книга «Слово рядового еврея», которая представляла из себя сборник статей и писем на советские темы. Так вот, в одном из тамошних писем некоего еврея из СССР читаем следующие строки: «В огромных глубинах душевных лабиринтов русской души обязательно сидит погромщик… Сидит там также раб и хулиган… (выделено мной. – Ф. Р.)…». Правда же, весьма похоже на то, что описал в своей песне Высоцкий.

В другом письме русским выносился не менее суровый приговор: «Пусть все эти русские, украинцы… рычат в пьянке вместе со своими женами, жлекают водку и млеют от коммунистических блефов… без нас… Они ползали на карачках и поклонялись деревьям и камням, а мы дали им Бога Авраама, Исаака и Якова».

По поводу «карачек» вспомним песню Высоцкого «Гололед» (1967):

…Гололед! – и двуногий встает
На четыре конечности тоже.

Статья в «Советской России» едва не поставила крест на утверждении Высоцкого на роль бригадира сплавщиков Рябого в картине Владимира Назарова «Хозяин тайги». Что это был за фильм?

В его основу была положена повесть Бориса Можаева «Власть тайги», которая впервые была опубликована в 1955 году. По словам писателя, в ней «исследовались причины и природа неписаных законов насилия и власти на самом низу, в среде сплавщиков». За экранизацию повести в начале 60-х дважды брались на «Мосфильме» разные режиссеры, но всякий раз против выступало Госкино.

Наконец в третий раз, в 68-м, либералам удалось запустить фильм в производство. Правда, под другим (смягченным) названием – «Хозяин тайги». Снимать ленту должен был либерал из разряда молодых радикалов – Андрей Смирнов. Сын известного писателя-фронтовика из державного лагеря, он прославился тем, что пошел «супротив» отца (как и Высоцкий) – снял в 67-м антисоветскую короткометражку «Ангел», которая была немедленно положена на полку. Однако из кинематографа его не выкинули, оставив в штате главной киностудии страны. Более того, доверили снимать «Хозяина тайги». Но руководство Госкино это дело быстро пресекло. Как заявил его зампред В. Баскаков: «Дозволить снимать такой сценарий Смирнову – это одно и то же, что посадить ребенка с коробкой спичек на пороховую бочку». Как покажет будущее, это была пророческая реплика. Когда в конце 80-х именно этого «ребенка со спичками «изберут в руководители Союза кинематографистов СССР, Союз будет элементарно взорван, как пороховая бочка. Это и называется: пригреть змею на груди (Смирнов, кстати, и родился в год Змеи). Но вернемся к «Хозяину тайги».

В апреле 68-го новым режиссером фильма был утвержден вполне благонадежный Владимир Назаров (7 декабря 1922 года, Стрелец-Собака). Изменив многие острые моменты повести, он создал вполне лояльный власти сценарий, который и был запущен в производство. В свою очередь, за эту уступчивость власть разрешила Назарову пригласить в свою картину двух актеров «Таганки»: Владимира Высоцкого (бригадир сплавщиков с криминальным прошлым Рябой) и Валерия Золотухина (участковый милиционер Сережкин). Однако отдельные члены художественного совета «Мосфильма» после статьи в «Советской России» стали выступать против кандидатуры Высоцкого. Так, Шабанов 23 июня на заседании совета заявил: «Высоцкий – это морально опустившийся человек, разложившийся до самого дна». Но, к счастью для Высоцкого, другие члены совета, да сам режиссер фильма, который был из одной астрологической команды с Тигром-Высоцким – Собакой, сумели отстоять его кандидатуру. И в июле он вылетел в Сибирь, в район Дивногорска.

Натурные съемки фильма проходили в селе Выезжий Лог Манского района Красноярского края. Партнером Высоцкого, как уже говорилось, был его друг и коллега по Театру на Таганке Валерий Золотухин. Как мы помним, рожденный в год Змеи, а это сулит Тигру спокойную жизнь с этой рептилией лишь до определенного момента: Змея любит удобно расположиться на загривке полосатого хищника, но когда ей это надоест, она может его и укусить. С Золотухиным так и выйдет – он «укусит» Высоцкого чуть позже, когда согласится с предложением Любимова забрать у Высоцкого роль Гамлета. Но это будет чуть позже, а пока Тигр и Змея – друзья из разряда неразлейвода.

А вот кто перестал быть для Высоцкого единомышлеником, так это Владимир Назаров. Он взялся исправлять сценарий, исключая из него те острые углы, которые закладывал в них автор повести, что, естественно, не понравилось либерально настроенному Высоцкому. В результате они стали спорить чуть ли не каждый день, а потом и вовсе разругались вдрызг. Назаров после этого стал демонстративно игнорировать Высоцкого и в дни, когда тот снимался, не приходил на съемочную площадку. Высоцкого это злило еще больше, и он в сердцах бросал Золотухину: «Пропало лето! Пропал отпуск и настроение!»

Но если участие в съемках приносило Высоцкому мало приятных минут, то этого нельзя было сказать о его поэтическом вдохновении, так как именно в Выезжем Логе он пережил свою «болдинскую осень». Там в конце июля – начале августа из-под его пера на свет появились два самых знаменитых его пролиберальных произведения: «Охота на волков» (под волками понимались свободлюбивые либералы, которых власть буквально загоняет как волков) и «Банька по-белому» (проникновенный манифест антисталиниста).

Были на тех съемках и плюсы личного характера. Так, главную женскую роль (Нюра) в этом фильме исполняла Лионелла Скирда-Пырьева, с которой, как утверждают очевидцы, у Высоцкого во время съемок был роман. Лионелла была давней знакомой Высоцкого. Они познакомились еще в 1957 году, когда она, еще будучи просто Скирдой, а не Пырьевой, училась в ГИТИСе и жила в студенческом общежитии на Трифоновке, а Высоцкий жил напротив этого общежития на Первой Мещанской, возле Рижского вокзала. Вместе их свела общая студенческая компания, завсегдатаями которой они тогда были. Потом их пути-дороги разошлись. Но в «Хозяине тайги» они встретились снова. В Выезжем Логе их частенько видели целующимися и обнимающимися у всех на виду. А когда между ними произошла какая-то серьезная размолвка, то Пырьева якобы даже травилась таблетками. За ней из Красноярска специально прилетал вертолет.

Отметим, что Пырьева была астрологической «родственницей» Высоцкого – Тигром (1938), но на полтора месяца его моложе (15 марта, Рыбы). Гороскоп не исключает страстного романа между двумя Тиграми, но создавать брачный союз не рекомендует. Читаем: «Два Тигра хорошо понимают друг друга. Но женщина может потерять себя, что для Тигрицы не слишком хорошо. Вместо того чтобы охотиться, она вынуждена будет заниматься домом и бытом. Женщина больше отдает, чем получает в таком союзе, и это может через некоторое время утомить ее».

В итоге из отношений Высоцкого и Пырьевой ничего серьезного не получилось, но Высоцкий, вернувшись в Москву, советом гороскопа все же пренебрег – порвал с Людмилой Абрамовой и связал свою судьбу с женщиной-Тигрицой – Мариной Влади.

Тем летом она приехала в Советский Союз для участия в фильме Сергея Юткевича «Сюжет для небольшого рассказа» (она играла возлюбленную Чехова Лику Мизинову) и остановилась на квартире друзей в Москве. Высоцкий нашел ее и откровенно признался, что жизнь без нее для него не имеет никакого смысла. И Влади ответила ему своим согласием. Она вспоминает:

«Всей ночи нам не хватило, чтобы до конца понять глубину нашего чувства. Долгие месяцы заигрываний, лукавых взглядов и нежностей были как бы прелюдией к чему-то неизмеримо большому. Каждый нашел в другом недостающую половину. Мы тонем в бесконечном пространстве, где нет ничего, кроме любви. Наши дыхания стихают на мгновение, чтобы слиться затем воедино в долгой жалобе вырвавшейся на волю любви».

Так вспоминает об этом М. Влади. Л. Абрамова обошлась без высоких слов, и это понятно.

«Давно это было – осенью 1968-го. Недели две или чуть больше прошло с того дня, когда с грехом пополам, собрав силы и вещи, я наконец ушла от Володи. Поступок был нужный и умный, и я это понимала. Но в голове стоял туман: ноги-то ушли, а душа там осталась…

Кроме всего прочего – еще и куда уходить? Как сказать родителям? Как сказать знакомым? Это же был ужас… Я не просто должна была им сказать, что буду жить одна, без мужа. Его уже все любили, он уже был Высоцким… Я должна была у всех его отнять. Но, если бы я знала раньше все, я бы ушла раньше…»

Про взаимоотношения мужчины-Тигра и женщины-Тигра мы уже писали. Поэтому заглянем в гороскоп на предмет характеристики взаимоотношений Водолея и Тельца:

«Этот брачный союз для женщины-Тельца является одним из самых наихудших, ибо в нем она не будет иметь ни покоя, ни отдыха, так как грехи партнера-Водолея будут ее беспрерывно беспокоить. Он для нее будет постоянной головной болью и настоящей головоломкой».

Этот прогноз подтвердится с поразительной точностью. Кто-то возразит: но ведь Высоцкий и Влади проживут вместе 12 лет. Однако если учесть, что жили они на две страны и виделись в году всего лишь несколько месяцев, то можно смело делить эту двенадцатилетку на два. В итоге получится приблизительно 5–6 лет семейной жизни – вполне достаточный срок для того, чтобы оба несовместимых супруга надоели друг другу хуже горькой редьки. Впрочем, об этом мы еще расскажем, а пока вернемся в годы, когда у них все еще было безоблачно.

В тот раз Влади приехала в Москву уже не только как звезда французского кино, но и как… новоявленный член Коммунистической партии Франции, куда она вступила буквально накануне своего приезда в СССР. Сама она позднее признается, что с ее стороны это был некий флирт с одной из влиятельных политических сил в стране, которая едва не пришла к власти месяц назад – во время майских студенческих волнений в Париже.

В те дни президент страны генерал Шарль де Голль и вся его команда находились в настоящей прострации, и власть фактически валялась под ногами у коммунистов – только руку протяни. Но они не протянули. Причем в немалой степени по прямому указанию кремлевского руководства, которому был невыгоден приход их единомышленников к власти во Франции. Это было бы прямым вызовом США и их союзникам, что не укладывалось в стратегию Кремля о мирном существовании с ведущими капиталистическими странами. Москву вполне устраивал тот двухполярный мир, который на тот момент сложился, и разрушать его, бросая вызов Америке, она не хотела. К тому же она надеялась, что точно так же США поступят и в ее отношении, если вдруг всерьез обострится ситуация в Чехословакии (что, собственно, скоро и произойдет).

<< 1 ... 14 15 16 17 18 19 >>