Кристина Орбакайте. Триумф и драма
Федор Ибатович Раззаков

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 11 >>
– А лыжи для Кристины? Старые уже малы. По пути из министерства забежала в магазин за новыми…»

Не менее святыми днями, когда дочь виделась со своей вечно занятой мамой, были дни рождения последней (с Кристиниными дело обстояло иначе – их мать могла и пропустить, находясь на очередных гастролях).

15 апреля 1979 года Пугачевой исполнилось 30 лет, и на это торжество были приглашены все ее близкие, в том числе и дочь-первоклашка. Круглая дата отмечалась в ресторане гостиницы «Белград» (кстати, недавно открытой). Однако в самый разгар веселья случился скандал, в центре которого суждено было оказаться именно Кристине. А случилось вот что.

Торжество проходило в Малом зале, поскольку в Большом гуляла другая веселая компания. Однако 8-летняя дочь именинницы, естественно, этих нюансов не знала и подумала, что веселиться можно в обоих залах. Когда в большом заиграл оркестр, она выбежала туда и принялась танцевать вместе со всеми. Но, как говорится, недолго музыка играла… Маневр девочки заметил администратор ресторана, который коршуном налетел на Кристину и чуть ли не взашей вытолкал ее на свою территорию – в Малый зал. Девочка, обливаясь слезами, побежала жаловаться отчиму – Александру Стефановичу. И в доказательство своих слов продемонстрировала ему свежий синяк на своей руке. Режиссер бросился к администратору и прилюдно обложил его даже не трехэтажным, а более высоким матом. Тот сначала оторопел, а потом заявил: «Как вы смеете со мной так разговаривать, я сотрудник госбезопасности!». На что Стефанович отреагировал еще более жестко: «А вас, гнид гэбэшных, мы еще повесим на всех фонарных столбах!». Чекист оскорбление проглотил, но обиду затаил жутчайшую. Чуть позже он отомстит режиссеру, доложив обо всем начальству, и тот перекроет Стефановичу кислород – похерит его заявку на очередной фильм.

Самое интересное, что этот скандал повысил реноме Стефановича в глазах Кристины, но одновременно уронил его в глазах ее матери. Рвущейся к славе Пугачевой было невыгодно иметь рядом с собой мужа-антисоветчика. Сама она, конечно, «соловьем режима» не была, однако тогда еще старалась держать язык за зубами (развяжет она его чуть позже, когда станет суперпопулярной). Поэтому, как отмечает Стефанович, первая трещина будущего развода пробежала между ним и певицей именно тогда, в апреле 79-го. Хотя внешне они продолжали сохранять видимость хороших отношений. И даже переехали на новое место жительства по адресу: улица Горького, 5, квартира 13. Но жили они там вместе недолго, и уже спустя несколько месяцев Пугачева окончательно определилась – Стефанович как муж ей больше уже не нужен. И 13 января 1980 года, находясь на гастролях в Харькове, она в открытую предложила жить вместе Болдину. Так и сказала ему в поезде, возвращаясь в Москву: «Женя, ты свободен, я тоже скоро буду свободна… Мы должны жить вместе!». Болдин, который не был готов к такому повороту событий (как говорится, не нагулялся еще), попросил Пугачеву дать ему время на размышление. Думал он месяц, после чего сказал: «Я согласен».

Естественно, их отношения не были секретом для окружающих, в том числе и для Стефановича. Но того сложившаяся ситуация тоже устраивала, поскольку у него самого на стороне была другая женщина. Расставаться же с Пугачевой ему было невыгодно, поскольку к тому времени на «Мосфильме» был запущен в производство их «семейный» проект – фильм «Рецитал», который они взялись «ваять» на «Мосфильме» в августе 80-го. В нем должны были сниматься как Пугачева (она играла певицу), так и ее дочь Кристина (ей доверили роль ее собственной мамы в детстве). Однако «изваять» эту картину им вместе так и не удалось.

Первый съемочный день проходил в Калинине без участия Пугачевой: там отсняли натурный эпизод с другими исполнителями – Богдановым и Горловой. Два следующих дня снимали там же, только теперь к этим актерам присоединилась и дочка Пугачевой 9-летняя Кристина Орбакайте. 14 августа в съемках принимали участие Горлова и Орбакайте. На этом калининская экспедиция закончилась, и съемочная группа вернулась в Москву. Теперь ей предстояла куда более дальняя поездка – на Международный фестиваль эстрадной песни в Сопоте. Почему туда? По сюжету главной героине фильме выпадал счастливый жребий выступить на престижном эстрадном конкурсе, где она завоевывала первое место, но теряла голос. Поскольку в Сопоте всегда с радостью принимали Пугачеву, этот фестиваль и решено было снимать. Правда, перед самой поездкой возникла одна существенная проблема: КГБ отказался выпускать туда Стефановича, памятуя историю годичной давности, когда он оскорбил их сотрудника. Только благодаря заступничеству Госкино и «Мосфильма» режиссеру удалось выиграть эту битву. 20 августа в Польшу выехала небольшая часть съемочной группы в лице Аллы Пугачевой, Александра Стефановича, оператора Владимира Климова, его ассистента и директора фильма.

Практически сразу после возвращения из Сопота Александр Стефанович отправился в один из подмосковных домов отдыха, где в те дни находились мама Пугачевой и ее дочка Кристина. По словам режиссера:

«Я пошел на разрыв с Пугачевой без особой грусти. Единственное, что, как ни странно, вызывало у меня душевную боль, – это расставание с ее дочкой, к которой я, в общем-то, прикипел. Эта девочка действительно стала на эти четыре года моей дочкой. И поэтому наше расставание с Аллой требовало каких-то объяснений с ребенком. Конечно, я мог бы просто уйти, мама бы ей сама все объяснила, к этому моменту девочке шел десятый год. Но… я поехал в дом отдыха, где девочка в этот момент отдыхала с бабушкой. Это было в конце лета, я взял ее за руку, мы пошли с ней в лес, и я ей сказал:

– Знаешь, Кристаллик, мы, наверное, с тобой больше не увидимся, потому что мы с мамой твоей расстаемся. Такие вот дела.

Она меня обняла, мы с ней немножко поплакали в лесу, никто этого не видел…»

Самое интересное, что такие же теплые отношения сложились у Кристины и с новым «папой» – Евгением Болдиным. Что, в общем-то, неудивительно – девочке всегда не хватало отца, поэтому она искала его в каждом новом ухажере своей мамы. Как вспоминает Е. Болдин:

«Пугачева работала как сумасшедшая, ни на что другое у нее не оставалось ни времени, ни сил. Я решал все ее проблемы, выполнял просьбы родителей, помогал с Кристиной…

Девочка жила с бабушкой и дедушкой в Кузьминках. У нас в коллективе был свой «рафик», и я часто направлял водителя Толю Батинова «на службу» в семью. Кристину надо было возить в общеобразовательную и музыкальную школы, встречать после занятий. У нас с ней были очень теплые отношения. Такими они и остались. Кристина до сих пор в шутку называет меня «папочкой». Она – замечательный человек, лучшее произведение Аллы Борисовны. Мать Кристину обожает. И я всегда относился к ней как к любимой дочери. Может быть, потому, что она немногим старше моей Кати?» (Дочь Болдина от первого брака. – Ф.Р.).

Болдин настолько пришелся «впору» Пугачевой своим отношением как к ней, так и к ее родне, что она в какой-то момент подумала: а не родить ли Кристине братика или сестричку? И весной 1981 года она действительно забеременела. Самому Болдину певица сообщила об этом во время майских гастролей на Кубе. Тот был, конечно, поражен этим известием и предложил перенести его обсуждение по возвращении на родину. И здесь они сообща решили: еще не время. По словам Е. Болдина:

«Тогда мы толком не поняли, что произошло. В молодости думаешь, что в жизни можно многое отложить «на потом». Главное – работа, успех. А дети еще будут – вся жизнь впереди. Мы не чувствовали необходимости в этом ребенке, знали, что вряд ли будем для него хорошими родителями. У нас обоих уже было по дочери, и на полноценное общение с ними хронически не хватало времени…»

А вот что по этому поводу вспоминает К. Орбакайте:

«Я категорически не хотела ни братика, ни сестренку. Я была конченой эгоисткой. Одно время стоял такой вопрос в семье, но я – просто наотрез, категорически была против. Не знаю почему… Наверное, я хотела, чтобы мама была только со мной и моя, не могла себе представить, как это она еще кого-то родит. А у мамы были такие порывы и возможность, когда она была замужем за Болдиным. Ее остановила наша общая непримиримость с бабушкой. Мама нам начала намекать осторожно и тут же натолкнулась на стену непонимания в нашем лице. Позже я поняла, что мама сделала ошибку, когда с нами тогда это обсуждала. Надо было просто поставить перед фактом…»

Кстати, именно в десятилетнем возрасте Кристина выдала точную характеристику своей матери. Беседуя как-то с ней с глазу на глаз, девочка обронила: «Какая же ты у меня непутевая». Самое интересное, спустя много лет точно такие же слова можно будет отнести и к самой Кристине. В личной жизни мать и дочь оказались непутевыми – стольких партнеров они поменяли в поисках того самого, единственного, но вот нашли ли?..

Глава вторая

«Чучело»

Отметим, что в школе Кристина была прилежной девочкой и в споры с учителями почти не вступала. Во всяком случае в первые годы обучения. Она считалась «гадким утенком», мальчишкам совсем не нравилась, хотя сама влюблялась часто. С девчонками-одноклассницами у нее были ровные отношения и никакого зазнайства (мол, я дочка самой Пугачевой!) с ее стороны никогда не было. Короче, она не звездила. И даже когда сама стала в четвертом классе настоящей кинозвездой, ее характер нисколько не изменился.

Речь идет о ее участии в фильме Ролана Быкова «Чучело», где Кристина сыграла главную роль. Это была экранизация знаменитой повести В. Железникова, в которой речь шла о том, как 11-летняя девочка Лена Бессольцева (именно в нее и суждено было перевоплотиться Орбакайте) приезжает в старый русский город к дедушке, потомственному интеллигенту, идет учиться в местную школу, но ее не принимает класс, потому что она другая. Подростки дают новенькой кличку Чучело и начинают азартную охоту на нее.

Скажем прямо, подобного рассказа о детской жестокости в советской литературе еще не выходило. Повесть была написана в самом конце 70-х и в начале следующего десятилетия вышла отдельным изданием в Москве. Ролан Быков, который считался одним из самых талантливых и последовательных разработчиков детской темы в советском кинематографе, мгновенно загорелся желанием экранизировать это произведение. Хотя на первый взгляд это казалось странным, поскольку до этого Быков снимал сугубо оптимистическое кино для детей. Среди его прежних картин были следующие: «Семь нянек» (1962), «Пропало лето» (1964), «Айболит-66» (1966), «Внимание, черепаха!» (1970), «Телеграмма» (1972), «Автомобиль, скрипка и собака Клякса» (1975).

Потом в течение семи лет Быков находился в режиссерском (но не в актерском) простое, причем не по своей воле. Таково было мнение руководства Госкино, которому не нравились те заявки, которые Быков собирался осуществлять. Они уже мало имели общего с его предыдущими работами – то есть в них Быков представал уже не оптимистом, а скорее пессимистом. Что было вполне закономерно, учитывая резкое неприятие либералами (а Быков относился к их числу) того времени, которое было на дворе.

В 1980 году Быкова, наконец, допустили до режиссерской работы, правда, назвать ее самостоятельной нельзя: в содружестве еще с двумя режиссерами – Р. Эсадзе и А. Агишевым – Быков снял комедию «Свадебный подарок». Это было кино из разряда оптимистических: добрая лирическая комедия о том, как молодоженам после свадьбы долго не удается остаться наедине. Судя по всему, за эту работу Быков взялся без всякой охоты, лишь бы не сидеть без дела. В действительности ему жутко хотелось экранизировать только что появившуюся в печати повесть «Чучело», в сюжете которой Быков разглядел… свою собственную судьбу. Вернее, не сам разглядел, а ему это подсказали. Вот как об этом вспоминает жена режиссера актриса Елена Санаева:

«Мы получили квартиру, делали в ней ремонт, а сами жили в моей крохотной квартирке у метро «Аэропорт». Соседом у нас был Савва Кулиш (кинорежиссер, автор фильма «Мертвый сезон», где Ролан Быков играл одну из главных ролей. – Ф.Р.). Он и принес однажды нам книгу Железникова со словами: «Ролан, прочти вот эту повесть детского писателя». Первым ее начал читать сын Паша. Мы его гнали спать, а он закрывался от нас в туалете, и мы слышали оттуда его всхлипывания. Потом книгу очень быстро прочла я и сказала: «Ролан, по-моему, ты должен это ставить. Мне кажется, Чучело – это ты». Он взял книгу. А утром я проснулась оттого, что Ролан Антонович запустил книжкой в потолок. Я, не продрав глаза, спросила: «Что, будешь ставить?» «А куда денешься?» – ответил он…»

Однако вряд ли Быков взялся бы за эту постановку, разглядев в ней всего лишь сравнение с собственной судьбой. Это было бы слишком узко для такого мастера, каким был Ролан Быков. В «Чучеле» он увидел не частный случай, а целое явление – духовное оскудение и ожесточение значительной части советской молодежи. За историей о мытарствах провинциальной школьницы явственно вставала проблема двух слоев тогдашней советской молодежи: собственно советской, с ее старомодными понятиями о совести и чести (ее представляла главная героиня – Лена Бессольцева), и слоя другого – современного и насквозь меркантильного, циничного (его олицетворяли мучители Лены).

Стоит отметить, что автор повести Железников сперва написал сценарий и предложил его для постановки Киностудии имени Горького. Но Госкино запретило экранизацию, после чего писатель сделал из сценария повесть и издал ее книгой. Поэтому, когда он узнал, что Быков собирается экранизировать ее на «Мосфильме», скепсису писателя не было предела. Но случилось неожиданное: Быкову дали «добро». По его же словам, помогла ему чистая случайность. Вот его рассказ:

«Я «Чучело» получил случайно. Мне потребовалась рекомендация из райкома партии для поездки за границу. Бдительные райкомовские старички, которые проводили со мной собеседование, поинтересовались: а почему это вы, товарищ Быков, кино забросили? Отлыниваете? Тут я и выдал: рад, мол, работать, но не дают, лишают конституционного права на труд. Ветераны партии возмутились, сказали кому надо, и я запустился с «Чучелом»…»

И все же вызывает удивление, почему Госкино так легко согласилось запустить отринутый ранее сценарий: ведь в нем практически ничего не изменилось с тех пор, как он оказался за бортом сценарного портфеля Студии имени Горького. Однако, судя по всему, дело было в том, что изменилось само время. Как мы помним, в начале 1982 года из жизни ушел главный идеолог партии Михаил Суслов, и его кресло занял Юрий Андропов. Понимая, что на новом месте ему требуются неординарные шаги, чтобы завоевать симпатии либералов, он способствовал запуску не только «Чучела», но и ряда других проблемных фильмов (среди детско-юношеского кино это, к примеру, были «Пацаны» Динары Асановой).

Но вернемся к фильму Ролана Быкова.

Процесс производства будущего фильма был отнюдь не гладким, что вполне закономерно: Госкино хотя и разрешило постановку, но не собиралось целиком отдавать ее на откуп Быкову. Поэтому еще на стадии подготовительных работ между сторонами возникали разного рода трения. Все это явилось поводом к тому, чтобы 10 мая 1982 года Быков написал письмо на имя председателя Госкино Ф. Ермаша, где сетовал на следующие обстоятельства:

«Речь идет не о том, что я боюсь какой-то корректуры сценария. Я заранее согласен со всеми замечаниями, которые могут возникнуть, кроме тех, которые ставят под удар смысл картины и ее основные достоинства, одним словом, кроме тех, которые ведут к тому, чтобы запуск картины снова зашел в тупик. Ведь как-то так получилось, что вот уже восемь лет мне не дают ставить фильмов. Факт для меня, да и не только для меня, ничем не объяснимый. Я понимаю, что сейчас не время поднимать все эти вопросы. Но я выражаю естественное беспокойство, чтобы снова не возник «любой повод» для того, чтобы я не снимал…»

Это письмо возымело действие: Ермаш не только разрешил Быкову продолжать работу, но и дал «добро» на две серии, хотя против этого активно возражала Главная сценарно-редакционная коллегия Госкино во главе с Анатолием Богомоловым. Однако за ГСРК все равно оставалась функция цензуры, поэтому она зорко следила за тем, чтобы Быкова не заносило «не туда». В частности, от него потребовали смягчить эпизоды детской жестокости, а также значительно сократить ретроспективные сцены трех поколений Бессольцевых. По поводу последних эпизодов в заключении ГСРК говорилось следующее: «Обращение к этапным событиям истории пятисотлетней давности и коренным переменам в жизни нашей страны в более поздние времена придает простому и лирическому, чуть озорному произведению, рассказу о судьбе девочки, непомерную претенциозность и многозначительность…»

Отметим, что Алла Пугачева от повести Железникова тоже была без ума. Она проглотила ее буквально за одну ночь и с сожалением констатировала: «Господи, почему мне не одиннадцать лет!..», имея в виду себя в роли Бессольцевой. Однако в мае 82-го одиннадцать лет исполнялось ее дочери Кристине. Но мысль попробовать пристроить ее в эту картину возникла, как ни странно, не у матери, а у бабушки – Зинаиды Архиповны. Это она, узнав о пробах, взяла внучку за руку и привела на «Мосфильм». На них тогда откликнулось чуть ли не пол-Москвы: мальчики и девочки 11–12 лет, ведомые своими родителями, буквально оккупировали главную студию страны. Увидев эту толпу, Кристина сникла: если до этого у нее и была слабенькая надежда на то, что ее заметят, то теперь она пропала: в таком скопище юных дарований затеряться ничего не стоило. Но судьба оказалась благосклонна именно к Кристине Орбакайте.

Все произошло примерно через месяц. Отсмотрев 17 тысяч (!) фото– и кинопроб, Быков выбрал на роль Лены Бессольцевой 12-летнюю московскую школьницу Наташу Ковалеву и ее сверстницу из Ростова. Больше всего шансов было у первой, про которую члены съемочной группы говорили, что она очень талантлива, даже называли ее «наша Ермолова». Но затем произошло неожиданное. Быков внезапно изменил свое видение характера Лены Бессольцевой. По его первоначальному замыслу героиня должна быть невинной жертвой, а потом он решил сделать ее сильной личностью. А Наташа Ковалева относилась к первому типу. И ее с роли сняли. А новой претенденткой стала Кристина Орбакайте, которая в первоначальном списке кандидатов (во время проб) значилась под номером 434. Причем чуть ли не с самого начала шансы у нее были мизерные: Быков поставил рядом с ее фамилией целых три минуса. Он даже кричал на ассистента: «Посмотрите на ее нижнюю губу – ей не жертвой быть, а ротой солдат командовать». Но когда концепция Быкова поменялась, недостатки Кристины превратились в ее достоинства. Во время повторного просмотра у Быкова девочка репетировала всего лишь четыре минуты. Но их оказалось достаточно, чтобы Быков убедился: это то, что надо. После той пробы он вышел из павильона и… расплакался.

Естественно, недоброжелатели тут же стали распространять слухи о том, что дочка популярной певицы неслучайно попала на эту роль: дескать, мама постаралась. На самом деле Пугачева к этому делу была абсолютно непричастна: все решил сам Быков. По его же собственным словам: «Говорить о том, что Кристину протолкнула Пугачева, просто смешно. Фильм – это моя жизнь. Ее нельзя купить или продать. Я по блату и эпизодическую роль никому не дал, не говоря уже о главной. Кстати, Алла сама безумно хотела сыграть этот характер. Просила, чтобы весь сценарий переписали под ее возраст. Говорила, что даже наголо в детстве брилась и характер у нее был точно, как у Чучела…»

Что касается прежней претендентки на роль – Наташи Ковалевой – то она, естественно, жутко расстроилась из-за всего происшедшего. По ее словам: «Об этом мне сказала моя мама. Был уже поздний вечер. Я выбежала на улицу, молча шла по Плющихе. Шла и думала: сейчас дойду до реки и утоплюсь. Утопиться не утопилась, но несколько дней пролежала пластом не вставая. А потом у меня язва объявилась. С ужасными болями отвезли в больницу.

Мне сам Ролан Антонович звонил. Говорил, что я очень талантливая, что у меня прекрасное будущее. Еще сказал, что откроет молодежную студию и сразу меня возьмет. Обещал написать письмо, где все объяснит…»

Утверждение Кристины совпало с ее днем рождения: 25 мая ей исполнилось 11 лет. А спустя неделю мама сделала ей роскошный подарок – впервые в жизни взяла дочь в зарубежное турне. Их ждала Болгария, куда Пугачеву пригласили в качестве почетной гостьи на фестиваль эстрадной музыки «Золотой Орфей». Как вспоминает Кристина:

«Мне очень повезло, что мама отдыхала со мной именно в июне. Именно тогда у нее случались гастроли в разные социалистические страны – и я уже в десять лет увидела заграницу. Тогда это было все равно что в космос слетать для большинства людей в нашей стране. Но, к счастью, первая поездка была у меня в Болгарию, поэтому какого-то страшного шока, типа – ой, как они живут там за границей! – у меня не случилось. Я познавала все постепенно. Хотя, конечно, и в Болгарии было ощущение заграницы – потому что все очень чисто. Поскольку мама не допускала меня близко, особенно перед концертом, то я практически все время проводила с музыкантами. А это были только мужчины и одна Люся-костюмер. Я везде с ними ходила – на обеды, в магазины. Участвовала даже в обсуждении девушек разных, мимо проходящих. Была в курсе всех событий, вкусов, пристрастий. Вела даже дневник, где все эти переживания и ощущения записывала. От них же узнала, что в Болгарии нужно, например, покупать книжки, потому что там вся русская литература была в свободной продаже, а у нас это было только за талоны от макулатуры. И вот там все отоваривались – Платонов, Беляев и т. д. И я, такая умная, пришла и говорю: «Мама, надо книжки покупать». «Да что ты говоришь!» – сказала мама…»

Тем временем, найдя юную героиню, Ролан Быков не менее тяжело искал ей партнера – актера на роль дедушки Лены. Поначалу на эту роль претендовал Евгений Евстигнеев. Кристина репетировала с ним в течение нескольких недель и все вроде бы складывалось хорошо. По ее словам: «Я была маленькая и многого не понимала и тем более не запоминала. Хотя бы на день, с теперешним моим умом и сердцем, вернуться туда, чтобы запомнить все и всех, уникальных, великих людей отечественной культуры, пережить мгновения, когда с тобой говорили Быков, Евстигнеев, Никулин. А тогда я воспринимала все как должное, как ребенок из артистической семьи: общение с такими людьми для меня было вроде нормы жизни. Дома я часто любила сидеть в уголочке и слушать, как разговаривают мамины друзья…»

Однако у Евстигнеева с ролью что-то не заладилось, и он с дистанции сошел. Тогда эту роль стал примерять на себя сам Быков. Состоялось несколько проб с ним, но и этот вариант режиссера не устроил. Тогда роль была отдана тестю Быкова замечательному актеру Всеволоду Санаеву. К тому времени натянутые отношения между тестем и зятем, которые тянулись несколько лет, уже ушли в прошлое, и Санаев впервые дал свое согласие сниматься в его картине.

В разгар этих событий в семье Кристины случилось горе: из жизни ушел ее дедушка, папа Аллы Пугачевой Борис Михайлович (он скончался 30 июля). Он воевал на фронте – служил в разведке, был ранен и домой вернулся без одного глаза. За веселый нрав жена звала его Василием Теркиным. Так что своим чувством юмора Пугачева была обязана отцу. И широтой натуры тоже. Он же научил ее никогда и ни перед кем не пасовать. И хотя в последние годы из-за своей загруженности Пугачевой все реже и реже удавалось видеть своих родителей (она и Кристину порой не видела по пять месяцев в году), однако каждый раз, возвращаясь в Москву, она первым делом звонила им, родителям. Говорят, на людях Пугачева редко вспоминала про своего отца, больше про маму. Но эта внешняя черствость ни о чем не говорила – любила она сильно обоих. И когда ей сообщили про смерть родителя, с Пугачевой случилась настоящая истерика. Похороны Бориса Михайловича прошли в Москве 3 августа.

1 октября 1982 года в Калинине начались съемки фильма «Чучело». Снимались натурные эпизоды, и практически с первых же дней работа складывалась непросто. Во-первых, за день до отъезда в экспедицию от роли дедушки Лены вынужден был отказаться Всеволод Санаев. Почему это произошло, неизвестно: то ли всплыла какая-то болезнь, то ли очередная обида на зятя. В итоге пришлось тратить дополнительное время на поиски другого исполнителя. Им в конце концов станет Юрий Никулин. Причем его утверждение проходило весьма сложно. В худсовете нашлись люди, возмутились: дескать, в главных ролях будут сниматься клоун и дочь эстрадной певицы! И Быкову пришлось приложить массу старания, чтобы именно этот дуэт сложился на его картине.

Еще одна сложность съемок имела природное происхождение. На дворе стояла осень, погода была пасмурная и рабочий день на съемочной площадке длился всего 3–4 часа (и это несмотря на то что пленка у киношников была самая крутая – «кодак» и «фудзи»). А потом съемки и вовсе едва не остановились по причине несчастья, случившегося с Кристиной Орбакайте. Вот как она сама вспоминает о тех днях:

«Во всей этой истории меня радовало только одно обстоятельство – меня отпустили в экспедицию. А я и в пионерских лагерях никогда не бывала. Слово-то какое замечательное – экспедиция! Я ведь была очень занятой девочкой из благополучной семьи. Школы – простая и музыкальная, дополнительно – уроки английского, и сверх того балетный класс. А тут на несколько месяцев – новая жизнь, без расписания, без забот…

В съемочной группе я была самая младшая, поскольку остальные мои «одноклассники» на год-два были старше меня. Но все массовые съемки прошли феерически для меня. Хотя у героини трагическая история, за кадром мы очень хорошо дружили. Даже вместе ходили в Калинине в вечернюю школу, чтобы не стать второгодниками. Вставали мы в шесть утра и весь световой день были на съемочной площадке…

Но не прошло и недели, как в массовой сцене, когда выбегала из кадра, я неудачно спустилась по лестнице. Мы сняли еще два дубля, а вечером меня отвезли к врачу. У меня оказался перелом руки, а Быков оказался перед выбором: искать или не искать замену главной героине, поскольку были отсняты только массовые сцены. У меня в жизни все начинается с неудач, это примета судьбы: значит, впоследствии все будет хорошо.

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 11 >>