Кристина Орбакайте. Триумф и драма
Федор Ибатович Раззаков

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 11 >>
Гипс мне прикрыли зеленым шарфиком, а когда гипс сняли, я продолжала в кадре носить шарфик на шее…

Потом к нам приехал Юрий Владимирович Никулин. В начале съемок с ним режиссер дал нам возможность привыкнуть друг к другу в массовых сценах. Потом постепенно люди отсеивались и отсеивались – и мы остались одни…»

В начале ноября на съемках возникла очередная трудность: внезапно выпал обильный снег. А по сюжету на дворе должна стоять ранняя осень. Пришлось киношникам прибегать к помощи вспомогательных средств. Перед началом съемок на площадку приезжала пожарная машина, которая водой из брандспойтов расчищала землю от снега. Кроме этого, с юга привезли машину настоящих зеленых листьев, которые смешали с бутафорскими (для нужного количества) и разбросали по земле. Так в кадре создавался осенний пейзаж.

В конце ноября съемки в Калинине закончились и в начале следующего месяца возобновились в павильонах «Мосфильма». Там были построены две большие декорации: «школа» и «дом деда». Как вспоминает сама Кристина:

«От «дома деда» пошла основа фильма. Я осталась с ними двумя – Никулиным и Быковым. Мы были в этот период самыми близкими людьми…

Съемки с Никулиным никогда не были тяжкой работой. Мы не играли, мы понимали друг друга. Он был потрясающий человек, с ним было уютно. И это было как воздух естественным для меня. Он будто заменил моего дедушку, был таким внимательным и чутким ко всему, что происходило и со мной, и вокруг нас…»

Скажем прямо, съемки в кино буквально целиком захватили Кристину и на ту же учебу у нее времени практически не оставалось (как мы помним, в Калинине она посещала вечернюю школу). Но однажды произошло событие, которое потрясло ее не меньше съемок – в доме мамы на улице Горького гостили… солисты шведского ансамбля «АББА». В ту пору этот коллектив имел такую же популярность, как некогда «Битлз», поэтому знакомство с его участниками приравнивалось к встрече с небожителями. Правда, в Москву тогда приехал не весь ансамбль, а только его мужская часть – Бьорн Ульвеус и Бенни Андерссон (с ними был еще и знаменитый либреттист Тим Райс, перу которого принадлежит рок-опера «Иисус Христос – суперзвезда»). Цель их приезда в январе 1983 года была одна: встретиться с Анатолием Карповым, которого они собирались привлечь к созданию своей рок-оперы «Шахматы». Однако советский гроссмейстер от встречи с музыкантами уклонился (так ему якобы посоветовал КГБ). А вот Алла Пугачева от такой встречи не отказалась. К ней в дом шведы пришли по тому же вопросу – ей было предложено исполнить в рок-опере главную женскую роль – жены советского гроссмейстера, оставшегося на Западе.

Несмотря на то, что цель у той встречи была серьезная, а потому присутствие на ней 11-летней Кристины было бы, казалось, неуместным, однако мать не могла оставить дочь в стороне от этого визита – ведь в кои-то веки в их страну и в их дом приехали члены группы «АББА»! Поэтому Кристина была специально приглашена в дом на улице Горького. Кроме нее, все остальные участники встречи были людьми взрослыми: Евгений Болдин, Илья и Мунира Резники (как мы помним, последние уже несколько лет живут у Пугачевой, не имея собственного жилья в Москве). Вот как о той встрече вспоминает Е. Болдин:

«Держались гости очень скованно. Их объяснение этой зажатости было и грустным и смешным. Они признались, что нервничают, не следит ли за ними КГБ.

– Перестаньте волноваться, – сказала Алла, – расслабьтесь. Я сама – майор КГБ.

Все трое приехали к нам с одной целью – чтобы предложить Алле роль в своей рок-опере «Шахматы». Однако прообразом главного героя служил Виктор Корчной. Время было советское – да еще какое советское! – и подобная роль была бы для Пугачевой не только запретной, помыслить о ней было нельзя. Мы попали в сложное положение, так как получалось, что целая делегация приехала в общем-то к нам, а сказать нам было нечего. Алле посоветовали (страна же Советов), что принимать можно, а от роли надо бы отказаться.

И был еще один интересный момент. В первый вечер, когда их привезли к Алле. Познакомились. Они сели за рояль и напевали свои мелодии, Алла сыграла только-только придуманную песню (слов еще не было) «Три счастливых дня». И вдруг они ни с того ни с сего стали играть гимны. Спели шведский, английский, американский, мы вроде бы должны были сразу ответить своим, советским, гимном. Мы затянули «Союз нерушимый…» – но спели только две строчки, переглянулись, никто слов дальше не знал. Кристина, школьница младших классов, дотянула до припева, мы засмеялись, сделали вид, что это шутка, вроде бы слова знаем, но петь дальше не хотим. Тогда я впервые понял, что только люди, уважающие свою страну, знают текст своего гимна и с удовольствием поют его…»

Когда шведы покидали Москву, с ними произошел весьма забавный эпизод, связанный с провозом крупной партии черной икры. Ведь на Западе этот продукт считался еще большим деликатесом, чем в СССР, и стоил огромных денег. Вот шведы и решили увезти на родину как можно больше этого продукта. Что из этого вышло, рассказывает Бьорн Ульвеус:

«Алла пригласила нас к себе домой, накрыв богатый, типично русский стол со всякими закусками и, главное, с черной икрой! Она нам так понравилась, что мы решили прихватить несколько килограммов этого деликатеса с собой в Стокгольм. Однако сделать это было невозможно, поскольку вывоз такого количества икры из СССР был запрещен. Но Алла сказала: «Я вам помогу!» В итоге она вместе с нами приехала в аэропорт. Ее, разумеется, тут же узнали и сразу обступили. Пока Пугачева со всеми общалась, раздавала автографы, мы с Бенни потихоньку прошмыгнули за спинами таможенников. Я до сих пор благодарен Алле за то, что она тогда для нас сделала. Ту икру мы ели, кажется, целую вечность!..»

Тем временем продолжаются съемки фильма «Чучело». К февралю была уже отснята большая часть материала, и съемки плавно двигались к своему завершению. Как вдруг случилось ЧП, главным виновником которого стала Кристина Орбакайте.

В финальных кадрах фильма ее героиня, доведенная до отчаяния нападками со стороны своих одноклассников, должна была остричься наголо. Когда фильм только начинал сниматься, у Быкова был предварительный разговор на эту тему с Кристиной, и она тогда дала свое согласие на такую стрижку. Но к концу съемок внезапно передумала. Что вполне объяснимо: не каждый подросток согласится щеголять лысой головой в школе и на улице. Когда же Быков стал настаивать на своем, у девочки случилась истерика. Она заявила, что ни за что не будет стричься, а если ее будут уговаривать, перестанет сниматься вовсе. Естественно, про этот конфликт тут же стало известно Алле Пугачевой. Далее послушаем саму К. Орбакайте:

«Мама, когда я ее попросила, взяла все на себя. Мама сильный человек и в жизни и в творчестве. А я – ее слабость. Поэтому когда Ролан Антонович сказал мне: «Завтра придешь остриженная», я, придя назавтра с косами, сказала самое для себя простое: «Мама не разрешила». И мама подтвердила, что не разрешает. Я ведь не могла сказать Быкову: «Нет». Вернее сказать-то могла, но настоять – вряд ли. Он же все-таки действительно был моим мозгом и сердцем… А мама могла сказать «нет» кому угодно, чтоб заслонить меня. И сказала…»

Быков сильно переживал случившееся. В сущности из-за прихоти 11-летней девчонки могла погибнуть уже почти отснятая картина, постановки которой он добивался больше года. Дело усугублялось тем, что, когда Быков пришел в гримерный цех с целью узнать, можно ли сделать специальный парик на подростка, ему поначалу ответили отказом. Дело в том, что таких париков на студии никогда еще не делали и никто не мог дать гарантии, что даже если его сделать, то он будет хорошо смотреться в кадре. Короче, проблем из-за строптивости Орбакайте появилось выше крыши. Вот когда недоброжелатели Пугачевой порезвились вволю. «Мы вас предупреждали!» – говорили они Быкову.

Вспоминает К. Орбакайте: «Непростыми были наши отношения с Роланом Антоновичем. И обожание, и детская ревность, и чувство независимости, и подростковое упрямство. Помню, однажды, когда я в очередной раз вырвала свою руку (когда что-то объяснял, то обычно он отводил меня в сторонку и брал за руку), Ролан Антонович сказал: «Деточка, пройдет десять лет, и я стану для тебя лучшим воспоминанием детства, лучшим другом». А я ему крикнула: «Нет! Никогда!»…

Короче, я обиделась на Ролана Антоновича, какая-то вредность поперла из меня. Может, из-за той большой нагрузки, которая свалилась на меня…»

Вполне возможно, что решение Пугачевой запретить дочери стричься наголо было вызвано не только каким-то упрямством Пугачевой или материнским инстинктом, но и творческими причинами. Дело в том, что именно тогда она впервые вывела Кристину в свет – снялась с ней в «Голубом огоньке», приуроченном к 8 Марта. Мать и дочь спели дуэтом песню Марка Минкова и Вероники Тушновой «А знаешь, все еще будет». Судя по всему, желание создать этот дуэт возникло у Пугачевой не случайно – незадолго до этого то же самое проделала другая звезда советской эстрады – Эдита Пьеха, которая в одном из «Огоньков» выступила дуэтом со своей дочерью Илоной. Правда, этот показ ничего хорошего семейному тандему не принес – дочка Пьехи откровенно разочаровала многомиллионную аудиторию своей крупной комплекцией (на фоне всегда женственной и хрупкой матери). Однако в случае с Пугачевой все вышло несколько иначе: здесь мать и дочь выглядели более выигрышно как по части вокала, так и чисто внешне.

Хорошо помню этот показ – он вызвал небывалый интерес у публики, поскольку до этого миллионы советских людей хорошо знали, что у Пугачевой есть дочка, но в глаза ее не видели (появление Кристины на голубом экране в 7-летнем возрасте с детской песенкой Эдуарда Ханка про солнышко было не в счет – его видели немногие). Поэтому, когда было объявлено (через рекламу, прессу, в частности в популярном ТВ-ежедневнике «Говорит и показывает Москва», выходившем по четвергам), что в «Огоньке» выступит семейный дуэт Пугачевых, к экранам прильнули даже те люди, кто передачу смотреть по разным причинам не собирался. И разговоров потом об этом выступлении было много: люди горячо обсуждали внешность Кристины, сходясь во мнении, что на маму она ну нисколечко не похожа.

Отметим, что эту запись потом показывали по ТВ неоднократно: например, включили ее в один из выпусков программы «Песня года» (эфир от 12 мая). Однако вернемся на некоторое время назад.

В том, что Пугачева решилась вывести свою дочь в эстрадный свет, можно было заподозрить и определенную меркантильность со стороны Пугачевой. Дело в том, что это случилось аккурат в то самое время, когда только-только закончился бракоразводный процесс с ее прежним мужем Александром Стефановичем. Причем расходились они, прямо скажем, некрасиво – с дележкой имущества, взаимными упреками. И хотя в прессе этот скандал не освещался (в Советском Союзе на подобные истории из жизни звезд было наложено табу), однако слухи в народе об этом все равно распространялись. Что, естественно, самым неблагоприятным образом сказывалось на имидже Пугачевой. Вполне вероятно, в целях вернуть себе статус добропорядочной жены и матери Пугачева и предприняла эту попытку – вывела на сцену свою дочь в паре с собой. Но она не учла одного: реакции ее недоброжелателей, которых всегда хватало. В итоге очень скоро после первого появления матери и дочери на экране про них стали распространяться самые невероятные слухи. Порой даже жуткие. Например, лично я хорошо помню слух о том, как Пугачева в собственном гараже, неосторожно управляя своим автомобилем… насмерть задавила Кристину. И находилась масса людей, которые в подобные слухи верили: они звонили в редакции газет, писали письма на ТВ, буквально умоляя подтвердить (или опровергнуть) подобные слухи.

Но вернемся к событиям весны 83-го.

Накануне показа «Огонька» с совместным выступлением Пугачевой и Орбакайте – 6 марта 1983 года – были возобновлены съемки «Чучела». Гримерам «Мосфильма» с большим трудом удалось-таки изготовить злосчастный парик для Кристины, чтобы она смогла досняться в нем в финальных кадрах картины. Черная кошка, которая пробежала между Быковым и Орбакайте, исчезла благодаря стараниям Юрия Никулина. Именно он сумел помирить режиссера и актрису. Спустя пару недель съемки ленты были благополучно завершены и начался ее монтаж. Кристина в нем тоже участвовала – в течение нескольких дней ездила на студию для озвучивания своей роли.

20 апреля на «Мосфильме» собрался худсовет, чтобы обсудить черновой вариант картины. Заседание получилось бурным: многие из присутствующих упрекали Быкова в том, что он снял жестокое кино, пропагандирующее подростковую жестокость. «Где гуманизм?» – вопрошали хулители ленты. В итоге режиссера обязали подвергнуть материал серьезной корректировке «для выявления гуманистического смысла фильма». После этого худсовета Быков слег с инфарктом. 26 апреля должен был начаться окончательный монтаж ленты, но он сорвался по причине болезни режиссера. Проболеет Быков более трех (!) месяцев. Воистину этот фильм дался ему большой кровью и отнял у него несколько лет жизни.

Что касается Кристины, то она об этих мытарствах фильма тогда даже не догадывалась, пребывая в полной уверенности, что все идет как надо. И вообще у нее тогда были другие проблемы – надо было наверстывать в школе упущенное на съемках время. И она наверстывала, хотя, скажем прямо, в отличниках никогда не ходила, пребывая в роли прилежной хорошистки. Тем более у нее была двойная нагрузка, поскольку она училась не в одной, а сразу в двух школах (еще и музыкальной). Поэтому иной раз нервы у нее не выдерживали: когда ей надоедало разучивать гаммы, она запиралась в ванной и включала воду, чтобы не слышать бабушкиных причитаний.

Между тем поздней осенью состоялась очередная сдача «Чучела». 24 ноября фильм принимали в Госкино. И опять все складывалось весьма непросто. На этот раз на Быкова «наехала» Главная сценарно-редакционная коллегия Госкино (ГСРК). Упрек был тот же: много жестокости. Быкову предлагались следующие купюры: сократить эпизод у парикмахерской (обстрел подростками Лены Бессольцевой из трубочек), полностью вырезать драку школьниц и равнодушное взирание на это ребят, сократить погоню соучеников за Леной, вырезать истерику Лены на кушетке в доме деда и план спокойно репетирующих и марширующих суворовцев, на фоне которых бежала затравленная Лена. Какие-то из этих рекомендаций Быкову пришлось осуществить, но подавляющую часть рекомендованного к выбросу в корзину он все-таки оставил в картине. Произведенные им купюры удовлетворили руководителей Госкино, и лента была-таки принята. В заключении, которое было дано фильму, выделю всего лишь один отрывок, напрямую относящийся к героине нашего рассказа. Цитирую: «Особо следует отметить незаурядное по своей драматической насыщенности исполнение роли Лены Бессольцевой школьницей Кристиной Орбакайте».

И опять Кристина была далека от всех этих перипетий, занятая учебой, а также свалившейся на нее в том году эстрадной судьбой: в начале декабря (10—11-го) она вместе с мамой снималась в концертной студии «Останкино» в финальной «Песне года» – они исполняли все ту же песню «А знаешь, все еще будет».

Встретив Новый 1984 год в Москве, Кристина вместе с бабушкой Зинаидой Архиповной отправилась на зимние каникулы в Зеленоград: каталась на лыжах, гуляла в зимнем лесу. Пугачева навестила их там в начале января. А 9 января мать и дочь (в компании с Евгением Болдиным) отправились в Дом кино, где состоялась премьера многострадального фильма Ролана Быкова «Чучело». Фильм буквально потряс всех присутствующих. Даже те, кто на дух не выносил Аллу Пугачеву, вынуждены были признать, что ее дочь – главное открытие фильма. Однако мало кто из присутствующих на том просмотре подозревал, что впереди фильм ждут еще большие испытания.

Дело в том, что одним из первых его зрителей стал член Политбюро, первый секретарь МГК КПСС Виктор Гришин. Фильм ему крайне не понравился. Он разглядел в нем то же, что до этого находили и цензоры: антигуманность. Но поскольку у ленты были свои влиятельные покровители, в частности помощник самого Андропова генерал КГБ Шарапов, Гришин решил призвать себе на помощь профессионалов – преподавателей (фильм-то был про школьников). В те дни в Москве проходила очередная учительская конференция, и была дана команда показать ее участникам «Чучело». Но Гришина ждало разочарование: картина учителям понравилась. Однако история на этом не закончилась, о чем речь еще пойдет впереди.

Вскоре после премьеры «Чучела» Пугачева и Кристина отправились на гастроли в ГДР. И там Пугачева чуть было… не сбежала на Запад. Вот как об этом вспоминает бывший сотрудник КГБ СССР С. Соколов:

«В 1983-м – начале 1984-го я работал в Берлине. Тогда Пугачева вместе с дочерью гастролировала по ГДР. Мы держали Пугачеву в поле своего зрения и даже дали ей кодовое имя – Лара. Переводчиком у нее работала немка – наш человек, одна из тех, с кем и я непосредственно сотрудничал. Вот она и открыла, что Пугачева вела странные переговоры с прилетевшим в Германию французским импресарио. Француз предложил Пугачевой: «Алла, бросай эту паршивую страну, поехали во Францию. Все у тебя будет». Алла ответила: «Я пока не знаю. Я боюсь за Кристину, девочке надо учиться». Но все же дала согласие.

После чего француз описал план: Алла должна была как туристка приехать в Западный Берлин, а оттуда самолетом улететь в Париж. О беседе мне рассказала переводчица, после чего я все сообщил в Москву. Ведь это считалось государственным преступлением: статья 64 Уголовного кодекса РСФСР «измена Родине в форме бегства за границу». Там попросили оформить информацию. Переводчица собственноручно все услышанное изложила на бумаге.

Через месяц Пугачеву вызвал начальник 5-го управления генерал-лейтенант Филипп Денисович Бобков. Беседа длилась два часа. Бобков, как мне передали, ей сказал: «Алла Борисовна, имейте в виду, вы нам нужны здесь. Вас любит вся страна, а что вы там будете делать? Петь в борделях и кабаках?» Алла во всем призналась и сказала, что Родину никогда не продаст, а тот разговор был минутной слабостью…»

В те же дни благополучно разрешилась и судьба фильма «Чучело». Как мы помним, его ярым сторонником был помощник Андропова генерал КГБ Шарапов, а противником – член Политбюро Виктор Гришин. 9 февраля было назначено очередное обсуждение фильма в столичном Доме пионеров, как вдруг случилась беда: в этот день из жизни ушел Юрий Андропов. Гришин торжествовал победу. Но, как выяснилось, рано. К руководству страной хоть и пришел другой человек – Константин Черненко, но помощником у него оказался Леонид Печенев, которому «Чучело» тоже нравилось. И фильму была дана «зеленая улица». Говорят, Быков всю жизнь был благодарен этим людям, которые в то непростое время взяли на себя ответственность и помогали ему, – Шарапову и Печеневу.

Между тем успех совместного дуэта Пугачевой и Кристины Орбакайте заставил первую всерьез задуматься о будущей судьбе своей дочери. К тому времени Пугачева уже не сомневалась, что дочь должна пойти по ее стопам – правда, речь шла не о карьере певицы, а танцовщицы. Для этого Кристина в свое время была отдана в балетную школу, которая многое ей дала. Однако в классический балет она идти не захотела, в результате чего они с мамой сошлись на другом варианте – эстрадных танцах. Так в 1984 году Кристина оказалась в танцевальном ансамбле «Рецитал», который работал с ее матерью.

Если в обычной школе Кристина большими талантами никогда похвастаться не могла, то в музыкальной наоборот – ее часто хвалили за способности. В конце октября 1984 года, когда она сдавала экзамены там, все у нее прошло хорошо. Приехав в тот день вместе с бабушкой к матери на улицу Горького, девочка вся светилась от счастья и тараторила: «Ой, провалилась! Шопена не знала, а сыграла хорошо, а Баха назубок знала, но как застряла, так дальше ничего и не помню». Вся семья светилась счастьем. Дочка с бабушкой в тот день остались ночевать у Пугачевой. Правда, спать пришлось в тесноте, поскольку спальных мест на всех не хватало – в доме, как мы помним, жили еще супруги Резники с сыном Максимом. Поэтому спустя несколько дней после этой ночевки Пугачева и Резник отправились в магазин, чтобы купить две раскладушки – для Кристины и Максима. Но с первого захода этого сделать не удалось – раскладушки оказались в дефиците. Тогда они купили гантели, а раскладушки приобрели чуть позже.

В те же осенние дни у Пугачевой выпал еще один случай для гордости за собственную дочь. В ноябре свет увидел очередной номер журнала «Советский экран» (№ 20), где была опубликована статья кинокритика Ю. Богомолова про недавно вышедший на экраны страны фильм «Чучело». Статью певица читала в кругу друзей у себя дома 9 ноября, вернувшись из «Олимпийского» с репетиции своей программы «Пришла и говорю». Скажем прямо, хвалебной эту статью назвать было нельзя, это была, скорее, критическая публикация. Цитирую: «Складывается впечатление, что авторы, обозначив проблему знаками тревоги, избегают не только ответов на связанные с ней вопросы, но и самих поисков».

Однако, бросая упреки авторам фильма, критик в то же время с самой положительной стороны отмечал игру нашей героини. Цитирую: «Органична московская школьница Кристина Орбакайте в трудной роли Лены Бессольцевой; юной актрисе удалось соединить в характере своей героини черты, казалось бы, взаимоисключающие друг друга: простоватость и странность, обыкновенность и недюжинность, внутреннюю сосредоточенность и душевную открытость…».

Кто-то из присутствующих после этого пассажа произнес: «Неужели это наши дети?!» На что Пугачева голосом, не терпящим возражений, произнесла: «Наши это дети, наши!»

Ровно два месяца спустя – 8 декабря – в газете «Советская культура» были опубликованы два письма читателей о фильме «Чучело». Одно письмо было хвалебное, другое критическое. Автор последнего – житель Ульяновска В. Марцинкевич писал: «Прекрасно играют дети, но приглядишься повнимательнее и увидишь… маленьких взрослых. Безусловно, очень пластична, тонка, профессиональна, если хотите, игра Кристины Орбакайте, но играет-то она не девочку-подростка, а женщину, по меньшей мере лет тридцати…».

В январе 1985 года квартиру на улице Горького покинула чета Резников, которые проживали там с августа прошлого года, а теперь переехали в новую квартиру в Крылатском. И хотя Пугачева прекрасно понимала, что рано или поздно это событие должно было произойти, на душе у нее все равно было грустно. За эти почти полгода совместного проживания она успела привыкнуть к Резникам, ей нравилось это «коммунальное» житье-бытье, и она была бы не прочь, чтобы оно продолжалось и дальше. Но не в ее силах было что-либо изменить. Отныне в четырехкомнатных хоромах на улице Горького остались жить трое: Пугачева, Болдин и Люся Дороднова. Кристина продолжала обитать у бабушки, но в скором времени мать заберет ее к себе.

Отметим, что после смерти мужа Зинаиде Архиповне стало тяжелее в одиночку воспитывать внучку. Но она продолжала это делать, поскольку сильно ее любила. Кроме того, она прекрасно понимала, что в доме у дочери хороших условий для воспитания нет. Ей не нравилась тамошняя атмосфера, которая часто была отнюдь не творческой, а богемной. Кстати, во многом из-за этого от Пугачевой ушел композитор, который много сделал для того, чтобы она стала суперпопулярной – Раймонд Паулс (они сотрудничали в 1981—1984 годах). По его же словам:

«Наши застолья у Пугачевой иногда заканчивались не очень приятно. В том числе и для меня. Всякое бывало там. И очки мне разбивали, и словами всякими обзывали. Кто? Пугачева – кто же еще? Когда Алла Борисовна выпивала больше нормы, то начинала творить такое, что мало не казалось. Черт знает что выписывала. Правда, со мною не дралась. Я был на особом положении и только наблюдал за всем происходящим. Обзывать – да, обзывала. Алла никогда за словом в карман не лезла, могла брякнуть все, что в голову приходило. Во всяком случае, я не решусь повторить ее сочные тирады…»

Сами понимаете, отпускать юную внучку в такие условия ее бабушка не хотела. Однако и у Пугачевой были свои резоны. Во-первых, Зинаиду Архиповну все чаще стало подводить здоровье, а воспитание подрастающей внучки требовало затраты значительных сил, а во-вторых, ее дочь хотела, чтобы Кристина начала побыстрее взрослеть. И в последнем она была права. До этого Кристина была чисто домашним ребенком, воспитываясь в тепличных условиях. Однако, если она собиралась выбрать карьеру артистки, да еще эстрадной, то те методы воспитания, которые практиковала бабушка, мало могли ей пригодиться.

Скажем прямо, сама Кристина прекрасно отдавала себе отчет, что жизнь вместе с мамой у нее будет отнюдь не сахар (находить общий язык с бабушкой ей, конечно же, было гораздо легче). Однако с другой стороны, если бы мама захотела, ей бы пришлось подчиниться – спорить с мамой мало кто мог. О том, как порой нелегко проходили взаимоотношения матери и дочери, последняя вспоминает следующим образом:

«С мамой я один раз столкнулась в детстве, лет в 10, – с меня хватит. В меня просто летело все, что было под рукой. И я поняла, что с мамой в этом смысле лучше не связываться. Лучше словесно убеждать друг друга. После этого я с ней на конфликты не иду…»

А вот еще одно воспоминание на этот счет – Е. Болдина:

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 11 >>