Российский хоккей: от скандала до трагедии
Федор Ибатович Раззаков

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 10 >>

21 августа советские кинематографисты обрели нового руководителя – вместо Алексея Романова (руководил с 1963 года) в кресло председателя Государственного комитета по кинематографии СССР (до 4 августа он был просто Комитетом) сел Филипп Ермаш, до этого курироваший сектор кино в ЦК КПСС. Большинство киношников приход нового руководителя встретили с оптимизмом, поскольку за вновь прибывшим закрепилось звание либерала. Например, режиссер Сергей Юткевич в одном из тогдашних писем своему коллеге Г. Козинцеву отмечал: «В Комитете здесь паника, никто еще не знает «who is who», но новый председатель, по крайней мере, симпатичен мне тем, что ему активно нравился «Андрей Рублев» и вообще у него чувство эстетического развито значительно больше, чем у симпатичного Романова, который никогда не понимал, что хорошо, а что плохо – почему и назначен сейчас главным редактором новой газеты (вместо «Советской культуры»)…»

Приход Ермаша к руководству Госкино не был случайным. На фоне разворачивающейся разрядки симпатизировавший державникам Романов был уже неудобен власти. Здесь нужен был более гибкий человек, который сумел бы и либералов устроить, и державников не обидеть. Так что приход Ермаша был закономерен. Тем более что его протеже был влиятельный земляк – член Политбюро Андрей Кириленко. При нем Ермаш сделал стремительную карьеру в ЦК (сначала они вместе работали в Свердловске, а в 62-м, после того как Кириленко вошел в Политбюро, он тут же вызвал в Москву и Ермаша). Свое слово в назначение последнего на пост главы Госкино сыграли и голоса мэтров отечественного кино, в частности голос Льва Кулиджанова – тогдашнего председателя Союза кинематографистов СССР.

На «Мосфильме» во всю идут съемки телефильма «Большая перемена». 22 августа снимали эпизод в «учительской»: когда Нестор Петрович (актер Михаил Кононов) знакомится с учительским составом школы, сплошь состоящим из представителей слабого пола. Поскольку в тот день выяснилось, что Кононов сильно занемог и ему трудно добираться общественным транспортом из Люберец, где он жил, в Москву, за ним была срочно снаряжена машина.

В Евпатории идут съемки фильма «Плохой хороший человек» (режиссер И. Хейфиц). Правда, съемки, которые начались там с 14 августа, идут со скрипом: из 12 дней рабочими выдались только шесть, остальные – простойные (подкачала погода). Однако Владимиру Высоцкому (он играл роль фон Корена) хватило и этих дней, чтобы отсняться в положенных по его роли эпизодах. Вспоминает С. Жолудев:

«Съемки проходили в кривых улочках старого города, уставленных мазанками. Гуляя по ним в свободное от съемок время, мы постоянно слышали от местных жителей, что в Евпаторию вот-вот приедет «сам Высоцкий» и что весь город жаждет увидеть его.

И действительно, первый приезд Владимира Семеновича на съемки собрал невероятное количество народа, в первую очередь молодежи. В тот день снимался проход фон Корена вдоль улицы, когда он свистом подзывал к себе собак и со словами «Пошли ужинать!» нагибался приласкать одну из дворняг. Для съемки использовали бродячих собак, по счастью, имевшихся в Евпатории во множестве. Их гнали за Высоцким вдоль улочки то в одну, то в другую сторону, снимая дубль за дублем. Загонщики сбивались с ног, собаки метались с оглушительным лаем, не в силах уловить смысл происходящего…»

26 августа другой известный кинорежиссер – Леонид Гайдай – приступил к съемкам очередного фильма, которому суждено будет стать хитом, – «Иван Васильевич меняет профессию» по пьесе М. Булгакова «Иван Васильевич». Музыку к фильму написал давний соавтор режиссера Александр Зацепин (сотрудничают с 1964 года), за камерой – операторы Сергей Полуянов (сотрудничают с 1970 года) и Виталий Абрамов (работает с Гайдаем впервые). Съемки начались с экспедиции в Ростов-Ярославский, что на берегу озера Неро. Там группе за шесть дней съемок предстоит отснять натурные эпизоды в Кремле: погоню царских стрельцов за «демонами» в лице Жоржа Милославского (Леонид Куравлев) и Бунши (Юрий Яковлев), отъезд царского войска под песню «Маруся» на войну и ряд других натурных эпизодов.

В тот же день, 26-го, в Мюнхене были торжественно открыты летние Олимпийские игры. Трансляцию с них вело и советское телевидение. А в десять часов вечера по 1-й программе ЦТ началась еще одна трансляция – с международного фестиваля эстрадной песни в Сопоте. От Советского Союза там выступает Лев Лещенко с песней М. Фрадкина и Р. Рождественского «За того парня» («Я не знал его»). И вновь, как и в Болгарии, во время заседания жюри в ход были пущены интриги. Первую премию хотели дать польскому певцу Анджею Домбровскому за песню «До любви один шаг». Но тут в дело вмешались советские представители, которые не могли позволить, чтобы хорошая песня, да еще так восторженно принятая публикой (зрители долго кричали «бис», хотя по условиям конкурса повторять песни нельзя), осталась без награды. В итоге первую премию разделили Домбровский и Лещенко. Кстати, на заключительном концерте «За того парня» вновь была бисирована, и Лещенко исполнил ее три раза, чего не удостаивался ни один исполнитель.

А вот чем в те дни занимались сильные мира сего. Леонид Брежнев, к примеру, почти весь август отдыхал в Крыму: загорал, купался. А 25 августа открыл наконец рабочий сезон – отправился в турне по глубинке: заехал в Кокчетав на совещание первых секретарей обкомов партии, председателей облисполкомов и других «шишек» Казахстана, 27-го побывал в Барнауле на пленуме Алтайского крайкома, 29-го в Красноярске – на совещании партактива Красноярского края, 31-го в Новосибирске – на тамошнем партактиве, 2 сентября в Омске и, наконец, 5-го – в Ташкенте. Это турне наглядно показывает, что Леонид Ильич находится в прекрасной физической форме, потому и столь активен.

Шеф КГБ Юрий Андропов, отдохнув в Кисловодске, вернулся в августе в Москву. Он озабочен проблемами радиоэлектронной разведки. Год назад его подчиненные обнаружили, что посольство СССР в Вашингтоне, все дачи и квартиры персонала совершенно беспардонным образом прослушиваются и просматриваются церэушниками. Было обнаружено более 600 аудиовидеоустройств, тайно снимающих информацию. Причем смотрели и слушали не только внутри здания, но и снаружи: например, американцам стали известны все разговоры, которые советские дипломаты вели на крыльце посольства («жучками» были утыканы все подъезды посольства).

Узнав об этом, Андропов дал задание своим спецам ответить американцам тем же. Была создана специальная Гостехкомиссия СССР, в задачу которой входило изучить работу западных технических разведок и организовать противодействие ее шпионажу. Зампредом комиссии был назначен начальник Управления технической разведки КГБ генерал-лейтенант Николай Брусницын. В итоге наши спецы не только адекватно ответили церэушникам, но, что называется, умыли их по всем статьям. Поскольку американцы были начеку и на строительство своего посольства в Москве все стройматериалы привозили из-за рубежа, напичкать их «жучками» было практически невозможно (удалось подменить лишь несколько «кирпичиков»). Тогда наши технари пошли иным путем: они… прорыли от метро к зданию посольства тоннель и напичкали его соответствующей аппаратурой.

В понедельник, 28 августа, в Москву прилетела американская коммунистка Анджела Дэвис. Два года назад ее арестовали якобы за пособничество убийце, но в феврале этого года суд не нашел веских улик ее виновности и выпустил на свободу. Поскольку советские власти все время заточения Дэвис в тюрьме выступали в ее защиту, она, выйдя на свободу, не могла отказать в просьбе приехать в Союз. Встречали ее как настоящего героя: цветами, музыкой, овациями. Во главе встречающих были: председатель Комитета советских женщин Валентина Терешкова, секретарь МГК Р. Дементьева и другие официальные лица.

В этот же день были отменены съемки «Большой перемены» – у Михаила Кононова умер отец. В отсутствие актера группа занималась монтажом отснятого материала. На следующий день съемки продолжились, но опять без Кононова – снимали эпизод в столовой на ВДНХ, который в фильм так и не войдет. Тогда же перед руководством студии был поставлен вопрос о съемках четвертой серии. Дело в том, что до этого предполагалось уложиться в три серии, но по ходу съемок у Коренева возникла идея придумать новые сюжетные линии, а отпущенного метража на это дело уже не хватало. Руководство эту идею одобрило.

Тем временем на съемках другой мосфильмовской ленты – «Иван Васильевич меняет профессию», которую в Ростове-Ярославском снимает Леонид Гайдай, – снимали эпизоды «выезд царского войска из стен Кремля» и «проезд конницы Ивана Грозного». Вот как вспоминал об этом сам Л. Гайдай:

«Наша киногруппа работала около музея, расположенного в древнем Кремле. А тут как раз приехали в музей иностранные туристы. И вдруг поблизости от них промчались всадники в древнерусских кафтанах с бердышами в руках. Затем промчались еще раз. Это живописное зрелище вызвало у гостей бурный восторг. По-своему отреагировали на происшедшее работники музея. Когда мы окончили съемку, они обратились к нам с просьбой подарить два красных кафтана и пару топориков-бердышей. Дело в том, что каждую группу иностранных туристов при входе встречают по русскому обычаю хлебом-солью. Их преподносят гостям на расшитом полотенце. Теперь работники музея проводят этот ритуал, предварительно облачившись в одежды, подаренные «Мосфильмом»…»

29 августа в одном из родильных домов столицы стала матерью популярная актриса Елена Проклова. Летом 70-го она стремительно вышла замуж (ей тогда было всего 17 лет) за журналиста Виталия Мелик-Карамова, но ребенка родила только спустя два года. По ее словам, муж так ей надоел с просьбами родить наследника, что она не выдержала: «Ты мне так с этим надоел, так надоел… Ох, ну на тебе! На тебе ребенка, только отстань от меня!» Стоит отметить, что дочь Арину Проклова родила аккурат за три дня до своего 19-летия.

Из Москвы перенесемся в Венецию, где в те дни проходил международный кинофестиваль. От нашей страны в его конкурсной программе участвовал фильм Станислава Ростоцкого «А зори здесь тихие…» (аккурат в эти же дни он вышел во всесоюзный прокат). Представлять ленту отправились сам режиссер-постановщик, а также две актрисы: Ирина Шевчук (по фильму Рита Осянина) и Ольга Остроумова (Женя Камелькова).

Вспоминает И. Шевчук: «Перед поездкой нас напугали. Кто-то сказал, что там нам придется переодеваться по три раза в день. В то время у нас с Ольгой Остроумовой не было такого количества туалетов. Мы с ней решили никуда не ехать. Позвонили Ростоцкому, сказали, что отказываемся от поездки. Станислав Львович поступил очень мудро. Он отвез нас к Вячеславу Зайцеву, тогда еще совсем молодому модельеру. Он нас и одел. Правда, платья были настолько дорогими, что купить их мы не могли. Зато эти наряды купил «Мосфильм». Уже в Венеции на изнанке я обнаружила инвентарный номер, напечатанный черным на светлом платье. Но мы себя все равно очень хорошо чувствовали…»

И вновь вернемся в Москву. 31 августа на съемочной площадке «Большой перемены» вновь появился Михаил Кононов. Похоронив накануне отца, он волею судьбы теперь вынужден был сниматься в «больничном» эпизоде: в нем его герой сдает кровь для спасения старосты 9 «А» Федоскина. «Больницу» снимали в 4-м павильоне «Мосфильма», переделав в нее бывшую «учительскую».

Наконец, познакомимся с культурными событиями, происходящими в Москве. Так, во второй половине августа в столичных кинотеатрах состоялось несколько премьер, причем все они так или иначе касались событий Великой Отечественной войны: 21-го в крупнейших кинозалах столицы – «Россия» и «Октябрь» – начал демонстрироваться фильм Вилена Азарова «Бой после победы» – последняя, третья, часть трилогии про советского разведчика Крылова-Крамера (актер Михаил Волков), начатая фильмами «Путь в «Сатурн» и «Конец «Сатурна»; в тот же день на экраны вышла картина Ролана Быкова «Телеграмма» – про то, как двое шестиклассников разыскивают адресата случайно попавшей к ним телеграммы, посланной еще в годы войны; 28–?го – фильм Владимира Лысенко «Поезд в далекий август», посвященный защитникам Одессы в годы войны, в ролях: Елена Козелькова (сразу три роли), Армен Джигарханян и др.

Но безусловным фаворитом проката был фильм Станислава Ростоцкого «А зори здесь тихие…», который вышел на широкие экраны 26 августа.

По Центральному телевидению демонстрировались следующие фильмы: «Тревожная молодость», «Туннель» (21 августа), «Ярость» (22-го), «Секретарь парткома» (22 – 23-го), «Друг мой, Колька!», «Станционный смотритель» (премьера т/ф 25-го), «Большая жизнь» (26 – 27-го), «Познай себя» (премьера т/ф), «Молодо-зелено» (27-го), «Коммунист», «Им покоряется небо» (28-го) и др.

На эстрадных площадках демонстрируют свое искусство: 19–20 августа в ГЦКЗ «Россия» – Карел Готт, Алена Тиха и другие звезды чехословацкой эстрады; 21 – 27-го в ГЦКЗ «Россия» – Виктор Вуячич, Галина Писаренко, София Ротару и др.

Но вернемся к хоккею.

28 августа в Канаду вернулись два тренера-наблюдателя – Маклеллан и Дэвидсон. Они привезли с собой отчет об игре советской сборной, который был уничижающим. В нем говорилось, что сборная СССР слаба, малоросла и бояться ее не стоит. Однако не все канадцы поверили в этот отчет. Послушаем слова К. Драйдена:

«Неблагоприятное впечатление может легко сложиться, когда видишь, что кто-то поступает не так, как тебе подсказывает собственный опыт. По североамериканским стандартам, к которым привыкли Маклеллан и Дэвидсон, русские делают слишком много передач, совершают мало бросков и слишком малы ростом. Однако по европейским нормам это отнюдь не является недостатком. Кто прав? Мы это скоро узнаем, а пока не следует слишком серьезно относиться к их отчету…»

30 августа советская сборная вылетела в Канаду. Кроме тренеров, игроков и административной группы в делегацию были включены еще несколько человек, в том числе и куратор от КГБ. Возглавлять делегацию поручили заместителю председателя Спорткомитета СССР Георгию Рагульскому. Стоит отметить, что канадцы просили, чтобы почетным руководителем советской сборной был премьер-министр Алексей Косыгин, тогда, мол, нашу будет возглавлять их премьер Пьер Трюдо. Но к Косыгину с таким предложением никто сунуться не посмел, потому и отправили Рагульского.

Наша делегация летела через Париж, где к ней присоединился комментатор Николай Озеров, который приехал туда из Мюнхена, где проходили очередные летние Олимпийские игры. Отметим, что Озерова отрядили комментировать только первый матч Суперсерии, после чего ему надлежало вернуться обратно в Мюнхен. Почему только один матч? Как уже отмечалось, в советских верхах (как спортивных, так и политических) всерьез полагали, что наши хоккеисты имеют мало шансов выступить удачно в Канаде, поэтому ЦТ была дана команда показать только одну тамошнюю игру.

В 9 вечера по местному времени советская делегация прилетела в Монреаль. Разместили их в лучшей гостинице, обеспечив поистине королевский сервис. По словам Н. Озерова:

«Главная моя задача была сформулирована бухгалтерией – ни в коем случае не платить за гостиницу в Канаде. Дело в том, что за меня было уплачено в Мюнхене, а один человек сразу в двух странах находиться не может. Конечно, я малость нервничал, но, когда мы оказались в Канаде и увидели, как нас встречают, все сомнения в том, что мне придется писать всякие объяснительные, отпали. О таком отношении к хоккею мы и мечтать не могли. Это было потрясающе…»

Отметим, что к главе делегации Рагульскому канадцы приставили аж 9 телохранителей, поселили в люксе и трое охранников дежурили ночью у двери, и вообще в одиночку его никуда не пускали. Рагульский был этим крайне недоволен, поскольку даже пройтись по магазинам ему было трудно.

Условия серии были оговорены заранее – каждый зарабатывает у себя дома сам и забирает все себе, каждый оплачивает дорогу, но живет за счет принимающей стороны. Наши должны были заплатить канадцам на всякие расходы 15 тысяч рублей (вначале было 5 тысяч), а те нашим – 15 тысяч долларов. Наши игроки получали по 30 процентов от нормы суточных – около пяти долларов за день пребывания в Канаде независимо от результата матча.

Шайба вброшена, или Канада в шоке

Почти сразу советская делегация столкнулась с политической проблемой. Один из чехословацких эмигрантов в Канаде, подавший в суд провинции Квебек на Советский Союз за то, что во время Пражской весны советские танки раздавили его автомобиль, и искавший возмещения материального убытка в размере 1889 долларов, неожиданно добился своего. Суд Квебека постановил опечатать хоккейное снаряжение советской команды до уплаты денег. В дело вмешался Алан Иглсон, один из руководителей сборной Канады, директор профсоюза хоккеистов НХЛ, выписавший чеху свой личный чек.

В день прилета по канадскому ТВ вышла в эфир передача «Спортбит-72», которая посвящена предстоящей Суперсерии. В ней дискутируют двое: спортивный комментатор газеты «Монреаль стар» Джон Робертсон и бывший игрок сборной Канады, бывший профессионал из НХЛ Брайн Конакер. Несколько дней назад Робертсон в своей газете выдал достаточно смелый прогноз: дескать, русские выиграют Суперсерию со счетом 6:2, причем в Канаде они две встречи проиграют, две выиграют, а в Москве одержат четыре победы. При этом Робертсон приводил четыре аргумента в пользу своего прогноза, и первый из них – физическая подготовка. По его мнению, русские играют и тренируются одиннадцать месяцев в году и серьезно готовились к этим встречам с 1 июля. Кроме этого, по мнению репортера, канадцам никогда не приходилось играть с такой патриотически настроенной командой, как сборная СССР. Наконец, в сборной Канады не было четырех лучших игроков из ВХА.

Утром 31 августа советские хоккеисты провели тренировку без присутствия широкой публики на пригородной сен-лоренской «Арене» – тренировочном катке «Монреаль Канадиенс». Присутствовавшие на той тренировке канадские специалисты затем рассказали о своих впечатлениях игрокам сборной Канады. После чего К. Драйден оставил об услышанном следующие впечатления:

«В течение девяноста минут все двадцать семь русских хоккеистов ни на секунду не присели, выполняя сложные упражнения, которые большинство канадцев видели впервые. На своих тренировках русские в основном отрабатывают игровые ситуации и проводят двусторонние игры; они не увлекаются бесчисленными и не очень осмысленными бросками по воротам, чем грешат тренировки многих канадских команд.

За всю тренировку ни один русский хоккеист ни разу не присел и не облокотился о борт, чтобы перевести дыхание или выпить глоток воды. Бобров укладывал их на лед и заставлял делать отжимания, кувырки и другие упражнения, которые изнуряют тело, но зато поднимают дух – вроде сальто на коньках…

После тренировки русские вернулись в гостиницу на обед и послеобеденный отдых, а затем отправились на экскурсию по городу. Однако в восемь часов вечера они снова были на льду «Арены», где провели часовую тренировку. На сей раз им понадобилось только шестьдесят минут, чтобы повторить все те упражнения, на которые утром у них ушло полтора часа. Затем снова в гостиницу…»

На следующий день, 1 сентября, в Монреаль прилетели канадцы и посетили очередную тренировку советской команды на катке «Форум», став жертвами военной хитрости. Заметим, что до этого канадцы уже видели игру нашей сборной, но только в видеоверсии – тренер Гарри Синден продемонстрировал им видеозапись двух игр с участием советской сборной на чемпионате мира в Праге. Самое интересное, канадские игроки чуть ли не поголовно в пух и прах раскритиковали игру советской сборной, отпуская по ходу трансляции язвительные комментарии: дескать, и катаются «комми» (то есть коммунисты) как коровы, и бросают плохо, а уж о силовой борьбе и говорить не приходится – она, по мнению канадцев, выглядела из рук вон плохо. Так что на тренировку советских хоккеистов в «Форуме» канадцы пришли с определенным настроем – снова вдоволь посмеяться над «комми». И наши им такую возможность предоставили, следуя установке своих тренеров пустить противнику пыль в глаза. Как вспоминал потом все тот же К. Драйден:

«Русские нападающие на тренировке в «Форуме», казалось, во время броска не умеют правильно распределять вес тела. Защитники, большие и неуклюжие, чуть не падали, пытаясь резко изменить направление движения…

На трибуне появился Бобби Орр (как мы помним, этот выдающийся канадский защитник в Суперсерии не смог сыграть из-за травмы. – Ф. Р.), минуту спустя к нему подошел кто-то из русских с ворохом бумаг и попросил автограф. «Для игроков», – объяснил он, и Бобби любезно подписал их. Бобби внимательно следил за перемещениями Третьяка в воротах, в особенности за тем, как тот неуверенно работал «ловушкой», и пришел к выводу, что Дэннису Халлу, Филу Эспозито да и всем остальным будет над чем позабавиться. Все мы без исключения были теперь совершенно убеждены, что одержим легкую победу над русскими…»

Правда, здесь же вратарь канадцев замечает следующее:

«Во время тренировки нас поразила не техника русских, а их физическая подготовка. Как нам и говорили, они находятся в прекрасной спортивной форме и при всей нагрузке даже нисколько не вспотели. Третьяк удивил Эдди Джонстона своими акробатическими трюками, которые он выполнял всякий раз, когда шайба оказывалась на противоположном конце катка. Он плюхался грудью на лед и без помощи рук рывком вновь вскакивал на ноги, и так восемьдесят раз. «Ты можешь себе представить, чтобы это проделал Гамп Уорсли?» – заметил Эдди. Или, добавим, Кен Драйден…»

Естественно, что накануне Суперсерии в Канаде нет числу прогнозов, с каким разгромным счетом их кумиры разделают советскую сборную в каждом из восьми матчей. По словам все того же К. Драйдена:

«Из разговоров с людьми, с которыми я встречался в течение последних нескольких дней, я понял, что на Канаду ляжет черное пятно, если мы не выиграем все восемь игр. Газеты, телевидение, радио, прохожие на улицах – все говорят, что надо выигрывать только все восемь встреч и что мы их выиграем. Тот, кто осмеливается предположить, что Канада может проиграть русским одну игру, становится всеобщим посмешищем. Мы должны не только победить во всех восьми матчах, но и сделать это с большим счетом.

С каждым днем страсти все больше и больше накаляются. Это настораживает. Миллионы канадцев считают, что русские – это выскочки, имеющие нахальство оспаривать наше превосходство в игре, которую мы сами придумали. Ведь это наша игра. Куда вы суетесь?

Канадские СМИ продолжают наперебой соревноваться в прогнозах относительно итогов Суперсерии. Подавляющее большинство сходились во мнении, что русским не удастся выиграть ни одного матча: дескать, в лучшем случае сведут одну встречу вничью, шайб забьют минимальное количество. По поводу первой игры назывался конкретный счет: 6:0 в пользу хозяев. Один из тамошних журналистов – Дик Беддос из торонтской газеты «Глоб энд Мейл» – пошел дальше всех, публично заявив, что если русские выиграют хотя бы один матч, он на глазах у всех съест газету с собственной заметкой. Но так думали не все канадцы. Например, премьер-министр Канады Пьер Трюдо на торжественном приеме в честь советской делегации, которая состоялась накануне первого матча, сказал: «Делайте все, что хотите, кроме одного – не выигрывайте у наших игроков». Значит, сомневался в несокрушимости профессионалов.

Первый матч (Монреаль)

Он был назначен на 20.00 по канадскому времени. Однако за десять часов до игры на лед монреальского «Форума» на свою последнюю тренировку (вернее, легкую разминку) вышли канадцы. По словам К. Драйдена:
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 10 >>