Пугачева против Ротару. Великие соперницы
Федор Ибатович Раззаков

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 14 >>
– Какие места лучшие в зале?

– Ложи, но они тоже проданы, – машинально ответил я.

– Ты увидишь меня в первой ложе.

Я был убежден в нереальности этой затеи, но собеседник был непреклонен:

– Сам увидишь.

Тем же вечером я действительно увидел его в первой ложе – он и его друзья перекупили места за баснословные деньги. Я следил за ними во время всего концерта, пытаясь понять, какие именно чувства вызывают у меня эти люди: страх, отвращение, любопытство или что-то еще, чему нет названия на человеческом языке, но что будоражит, как предчувствие неотвратимой катастрофы…»

Что касается Пугачевой, то она тоже активно концертирует, причем не одна, а в дуэте со своим коллегой мужского пола. Вообще разнополые дуэты на советской эстраде стали появляться как грибы после дождя во второй половине 60-х. Причем в основном это были семейные пары, что вполне объяснимо: какой муж (или жена) отпустит свою вторую половину на длительные гастроли с чужим человеком, поющим с ним (с нею) в дуэте. Самыми популярными дуэтами конца 60-х – начала 70-х были: Алла Иошпе – Стахан Рахимов, Вероника Круглова – Вадим Мулерман, Екатерина Шаврина – Михаил Котляр. Видимо, отдавая дань моде, решила попробовать себя на этом поприще и Алла Пугачева. Ее второй половиной стал молодой певец Юлий Слободкин. Правда, половиной он был исключительно сценической, поскольку никаких амурных дел с ним у Пугачевой не было. Ее рыцарем в то время был совсем другой мужчина – руководитель ансамбля, с которым дуэт выступал, Виталий Кретюк (сценический псевдоним Кретов). Однако слушатель, следуя инерции, считал Пугачеву и Слободкина любовниками. Что, впрочем, было даже выгодно: ведь трудно найти отклик у слушателя, который знает, что оба исполнителя, поющих проникновенные песни о любви друг к другу, на самом деле всего лишь коллеги по сцене и не более.

В начале 1974 года Пугачева и Слободкин вместе с ансамблем «Москвичи» отправились в гастрольное турне. Они побывали в Ижевске (выступали в Ледовом дворце спорта «Ижсталь»), а в марте добрались до Куйбышева. Волею судьбы там же выступал с концертами и Олег Непомнящий, который, как мы помним, в последний раз виделся с Пугачевой два года назад. Естественно, теперь ему стало интересно увидеть, во что превратилась его бывшая знакомая, и он отправился на ее концерт в Большой зал филармонии. Далее послушаем его собственный рассказ:

«Алла пела все второе отделение. Непроизвольно я первым делом оценил, что зал заполнен процентов на семьдесят, но через несколько минут, если бы меня спросили об этом, я бы ответил, что в зале был полный аншлаг – с таким громогласным восторгом принимали каждый номер.

Алла превращала каждую песню в настоящий спектакль – через несколько лет это назовут ее творческим почерком и будут превозносить за артистизм до небес. Народ в зале безумствовал, приветствуя каждый новый образ, в котором она появлялась на сцене. В свои песни она ухитрялась вместить такую гамму ролей, какую даже хорошая актриса может не сыграть за целую жизнь.

По окончании представления ее долго не отпускали, вызывали на «бис», ее успех был полным. Я шел к ней за кулисы, неся в себе душу, как переполненный кувшин, боясь расплескать драгоценную радость, какую способно дать человеку только высокое искусство. Алла была искренне рада меня видеть, засыпала вопросами, на которые я едва успевал отвечать.

– Ну, как тебе программа? – наконец спросила она.

И я, чтобы не вдаваться в комплиментарные объяснения с многочисленными оттенками восторга, сказал ей тогда:

– Ты уже стала великой актрисой. Просто еще не все об этом знают.

На этом мы и расстались…»

Одно из первых появлений дуэта Пугачева – Слободкин в Москве состоялось той же весной 74-го. Если быть точным, 19–22 апреля в ЦДКЖ прошли концерты под названием «Поют молодые», приуроченные к 17-му съезду ВЛКСМ. В том концерте, помимо наших героев, принимали участие: Валентина Толкунова, Екатерина Шаврина и многие другие молодые звезды столичной эстрады. Видимо, для начинающего дуэта дебют на сцене Клуба железнодорожников стал вполне успешным, и они после этого еще несколько раз приезжали туда с выступлениями. А с наступлением лета принялись «окучивать» другие эстрадные площадки – в столичных парках «Сокольники», ЦПКиО. Так, с 21 по 30 июня Пугачева и Слободкин приняли участие в сборных концертах, проходивших в Зеленом театре парка имени Горького, где компанию им составили: Геннадий Хазанов, ВИА «Ариэль» и др. В начале июля дуэт выступал в парке «Сокольники», в киноконцертном зале «Варшава» и т. д.

Вспоминает В. Ярушин (бывший руководитель и участник ВИА «Ариэль»): «Летом 74-го мы впервые отправились на гастроли в Москву. Там я впервые увидел Аллу Пугачеву. Зеленое, до полу, облегающее платье, стройная фигура, копна длинных, вьющихся волос, на голове – шляпа-котелок шансонье – как она была не похожа на советскую певицу! Костюмерных не хватало, и нам с Аллой, с ее музыкантами выделили спортзал. Алла в основном жаловалась на постоянные «постельные» намеки в ее адрес: мол, только в этом случае ее ждет успех. А она не хотела быть «постельной» певицей. В то время она выступала в дуэте с певцом Юлием Слободкиным, певшим в кобзоновском стиле. Их «альянс» был, в общем, никакой. И Алла это хорошо понимала…»

Именно к этому же времени относится и первая большая рецензия, посвященная творчеству дуэта Пугачева – Слободкин. Она принадлежала перу Т. Бутковской и была помещена в № 18 журнала «Музыкальная жизнь». Автор писала:

«Настоящим событием в нынешнем эстрадном сезоне стало появление молодого вокального дуэта – Аллы Пугачевой и Юлия Слободкина. Кроме отличных голосов, несомненного драматического дарования (каждая их песня – маленький спектакль), они обладают качествами, в последнее время не так уж часто встречающимися на эстраде: в дуэте Аллы Пугачевой и Юлия Слободкина мужчина мужествен, а женщина – женственна. От их искусства веет чистотой, трепетностью, влюбленностью. Свою программу в Сокольниках артисты начинают песней В. Шиманского «Береза белая», соответствующей программе вечера и очень характерной для их лирических героев. Драматическое дарование актеров особенно полно раскрылось в музыкальной миниатюре «А я говорю» Э. Ханка. В этой на первый взгляд немудреной песне им удалось создать точные портретные характеристики героев…»

Несмотря на столь похвальную рецензию в одном из самых именитых журналах, пишущих о музыке (а их тогда было раз, два и обчелся), звезд с неба дуэт Пугачева – Слободкин не хватал. Сольных концертов у них не было, и очень часто Москонцерт просто затыкал ими дыры. Гастроли тоже были соответствующие – по самой отдаленной российской глубинке, где в гостиницах редко бывает горячая вода, зато полно тараканов.

Тем временем у Софии Ротару на тот момент статус был повыше, поэтому и площадки, где она давала концерты, были попрестижнее, чем у Аллы Пугачевой. Так, в конце лета София вновь заглянула в Москву, где 1–4 августа дала свои первые сольные концерты в столице – в ГЦКЗ «Россия». 6–8 августа такие же сольники Ротару прошли и в Зеркальном театре «Эрмитажа».

Пугачева же со Слободкиным выступали на иных площадках: 16–18 августа местом их концертов стал зал в гостинице «Советская», 31-го – киноконцертный зал «Октябрь». В каждом из этих концертов компанию дуэту Пугачева – Слободкин составлял другой дуэт – юмористический – в лице Романа Карцева и Виктора Ильченко. Причем последние тогда были в большом фаворе у публики, а Пугачева и Слободкин шли в качестве «довеска». Вот как об этом вспоминает один из очевидцев – журналист «Московского комсомольца» Лев Никитин (Гущин):

«Тогда только что взошла звезда Карцева и Ильченко, и они давали сольный концерт в Москве. С боем взяв билеты, мы с приятелем примчались в киноконцертный зал «Октябрь», и только тут выяснилось, что концерт не вполне сольный. Проворные организаторы «прицепили» к одесситам двух молодых певцов, которые и занимали все первое отделение. Певцами этими были Юлий Слободкин и Алла Пугачева. Они пели порознь и вместе, весело и грустно, громко и не очень. В зале царила тягостная тишина, прерываемая жидкими аплодисментами. Мы с трудом дождались конца их выступления и во втором отделении получили то, зачем пришли…»

Между тем в конце августа Ротару отправилась на свой второй престижный фестиваль эстрадной песни – в польский город Сопот. От Советского Союза туда, помимо героини нашего рассказа, был отправлен молодой, но уже очень популярный певец Сергей Захаров. Именно ему и суждено было стать триумфатором фестиваля с тремя песнями: «Возвращение романса» (О. Фельцман – И. Кохановский), «Королевы» (Г. Подэльский – С. Есенин) и «Маленький знак» (польская песня). В итоге Захаров был удостоен 1-й премии, 2-я досталась певцу из Ирландии Джо Кэдди, 3-е – японцу Акире Фузэ.

Что касается Софии Ротару, то она тоже исполнила три песни: «Водограй» (В. Ивасюк), «Воспоминание» (Б. Рычков – И. Кохановский) и «Кто-то» (Г. Франковяк – Я. Томаш, А. Деметьев). Именно за последнюю песню София была удостоена 2-й премии («Янтарный соловей») в номинации «За лучшее исполнительское мастерство». 1-я премия досталась группе «Скайфелл пайк» из Швеции.

В октябре Ротару вновь приехала в Москву с концертами. Ее сольные выступления состоялись 28–31 октября, 3, 6–10 ноября в Театре эстрады на Берсеневской набережной, куда Алле Пугачевой путь еще пока был заказан. Ее уделом по-прежнему были площадки попроще, вроде Центрального дома культуры железнодорожников (3–11 сентября), или киноконцертного зала «Октябрь» (20–22 сентября), или Дома офицеров имени Жуковского (5–6 октября). Правда, последние концерты дуэта Пугачева – Слободкин были необычными – это были уже сольники. Однако пришедшие на эти концерты зрители не знали, что видят этот дуэт в последний раз: к тому моменту Пугачева уже приняла однозначное решение покинуть своего партнера, поскольку не собиралась всю оставшуюся жизнь выступать в качестве «довеска» к более именитым коллегам.

Кроме этого, она собиралась принять участие в 5-м Всесоюзном конкурсе артистов эстрады, который открывался в Москве во второй половине октября. Конкурс проводился раз в четыре года, и попасть на него считали за счастье практически все молодые артисты. К первому туру (он начался 18 октября) допускался практически любой артист, лишь бы у него было ходатайство его концертной организации (Пугачеву делегировал ее родной «Москонцерт»). Второй тур предполагал уже настоящую борьбу, а про третий и говорить нечего – победившие в нем участвовали в сборном концерте, который транслировали на всю страну.

Жеребьевка участников конкурса проходила в ДК имени Зуева. С Пугачевой там случился курьез. Подойдя к шляпе, где лежали бумажки с номерками, она на пару секунд задержала руку в воздухе и сообщила притихшему жюри, которое возглавлял мэтр советской эстрады Юрий Силантьев: «Сейчас будет номер тринадцать». И точно – вытянула 13-й номерок. Однако несмотря на «несчастливое» число, выступление Пугачевой жюри понравилось. Она спела две совершенно разные песни: в одной она предстала деревенской простушкой («Посидим, поокаем»), в другой – девушкой с трагической судьбой («Ермолова с Чистых прудов»). Кстати, последнюю написал Никита Богословский, который некогда требовал гнать Пугачеву взашей с радио. А вот помогал Пугачевой готовиться к конкурсу не кто иной, как ее тогдашний кавалер – Виталий Кретюк. Это он придумал аранжировки, выбрал для Пугачевой соответствующие костюмы. Хотя многие из продемонстрированных на конкурсе задумок принадлежали самой Пугачевой. Так, она изменила одну строчку в песне «Посидим, поокаем». Как пишет биограф певицы А. Беляков:

«В изначальном варианте у Резника была такая строчка: «Твои слова – как шелк сорта дорогого…» Сочетание звуков – «как шелк сорта» при пении превращалось в нечто малоразборчивое, и Алла его вообще убрала. Как сама она позже вспоминала, у нее состоялось объяснение с Резником. Тот сперва «рвал и метал», но затем смирился с пугачевской редактурой…»

22 октября в Театре эстрады состоялся второй тур. На нем выступали многие ныне известные звезды отечественной эстрады: Клара Новикова читала свой монолог «Бабочка», Геннадий Хазанов выступал с пародиями на Роберта Рождественского, Арутюна Акопяна, Николая Озерова и других, а Алла Пугачева спела две песни. Все трое благополучно прошли на заключительный тур, который должен был состояться 25 октября.

Накануне его проведения случилось ЧП: из жизни ушла министр культуры СССР Екатерина Фурцева. Причем ушла не естественным путем, а покончила с собой. Поводом к самоубийству послужили события последних месяцев: Фурцева имела несчастье использовать для строительства дачи для своей взрослой дочери казенные стройматериалы (ходили слухи, что даже паркет Фурцева взяла из Большого театра), и, когда это дело всплыло, Фурцеву вызвали в КПК и заставили вернуть стройматериалы обратно. После этого она поняла, что ее дни в министерском кресле, судя по всему, сочтены. Кроме этого, не все ладно было у министра и в личной жизни: у ее супруга, сотрудника МИДа Фирюбина, на стороне была другая женщина. Короче, все эти неурядицы сыграли свою роковую роль в судьбе Фурцевой.

Несмотря на внезапную смерть министра культуры, эстрадный конкурс продолжил свою работу. В пятницу, 25 октября, состоялся заключительный тур. Затем Большое жюри (на третьем туре все жанровые жюри объединились) удалилось для подведения итогов. Обсуждение было жарким. Не станем упоминать все перипетии этого обсуждения, сосредоточившись лишь на скандале, произошедшем вокруг имени героини нашего рассказа – Аллы Пугачевой.

Дело в том, что подавляющая часть членов жюри пришла к мнению вообще не удостаивать ее никакого места. Это возмутило члена жюри певицу Гелену Великанову, которая до этого вообще никогда не слышала песен в исполнении Пугачевой, но, увидев ее на конкурсе, прониклась к ней огромной симпатией. Великанова попыталась вразумить своих коллег: «Как же мы можем не давать Алле Пугачевой никакого места? Она же очень талантлива! Может быть, где-то у нее есть огрехи… Но она совершенно ни на кого не похожа! Товарищи! Да мы потом всю жизнь будем носить клеймо позора, что ничего не дали Пугачевой!»

Но даже столь эмоциональное выступление не произвело на Большое жюри особого впечатления. Кто-то из присутствующих даже одернул Великанову: «Ну, это ты, Геля, погорячилась – насчет клейма позора. Никакого места Пугачева не заслуживает. А хочет петь – пусть идет в ресторан – самое место». Говорят, этого выступающего поддержал даже Леонид Утесов. Он сказал: «Пугачева действительно вульгарна». К счастью, сторону Великановой взял руководитель эстрадного оркестра Армении Константин Орбелян, который позволил себе не согласиться с мэтром: «Она не вульгарная, она – яркая. Вот и Ося со мной согласен» (Осей все называли Иосифа Кобзона). В итоге членам жюри все-таки пришлось включить Аллу Пугачеву в список лауреатов – ей дали третье место. Как пишет все тот же А. Беляков:

«Когда объявляли лауреатов, все претенденты полукругом выстроились на сцене Театра эстрады и замерли. Алла стояла с самого краю, в светлом распахнутом пальто.

Первое место… Второе место… Третье место…

Алла почти плакала прямо здесь, на сцене: ее не было в списке лауреатов.

«…А также, – устало закончил председатель жюри, – третье место решено присудить Алле Пугачевой».

Алла молча застегнула пальто и быстро ушла со сцены, где в упоении смеялись, обнимались, целовались победители. Кто-то окликнул ее – она даже не обернулась…»

Скажем прямо, плакать было отчего. Ладно бы Пугачева была на голову ниже тех, кто стоял впереди нее в списке победителей. Так ведь нет же – это были вполне заурядные исполнители, коих Пугачева перевидала бесчисленное множество на разного рода второсортных концертах, в которых сама много раз участвовала. И будущее это, кстати, подтвердит: практически все (за исключением Рената Ибрагимова), кто встал впереди Аллы Пугачевой в списке победителей в вокальном жанре, уже через год-два уйдут с большой эстрады, а она останется. Следуя призыву, прозвучавшему в популярной кинокомедии «Операция «Ы», оглашу весь список: 1-е место – Ренат Ибрагимов и Валерий Чемоданов, 2-е – Валерий Кучинский, Надежда Якимова, Лидия Борисюк-Видаш, 3-е – Шайген Айрумян, Борис Лехтлаан, Сергей Мороз и Алла Пугачева.

Заключительный концерт лауреатов Всесоюзного конкурса артистов эстрады состоялся в концертном зале «Россия» 26 октября. Телевидение вело запись этого концерта, чтобы показать его накануне ноябрьских праздников – 5 ноября (21.30). Пугачева смотрела эту трансляцию, хотя лучше бы она этого не делала: ей вновь пришлось пережить свое недавнее унижение третьим местом. Кстати, за каждое место полагалась денежная премия (за 1-е – 180 рублей, за 2-е – 150, за третье – 100). Пугачева получила крохи, поскольку «стольник» пришлось разделить на четверых номинантов. В те времена на эти деньги, конечно, гульнуть было можно, но не шибко. Хотя Пугачевой «гулять» и не хотелось – настроения не было. Горькую пилюлю подсластил звуковой журнал «Кругозор»: в № 10 была помещена одна из первых грампластинок Аллы Пугачевой, на которой звучали три песни в ее исполнении: «Надоело это» (из к/ф «Король-Олень»), «Вспоминай меня» (В. Добрынин – В. Тушнова), «Посидим, поокаем» (А. Муромцев – И. Резник). Кроме этого, здесь же была помещена и статья про певицу, выдержанная в очень теплых тонах.

София Ротару вполне могла видеть по ТВ тот заключительный концерт лауреатов конкурса артистов эстрады от 5 ноября, поскольку была в тот день свободна от концертов. Однако вряд ли она обратила внимание и тем более запомнила безвестную певицу Аллу Пугачеву. На это имя Ротару впервые обратит внимание чуть позже – спустя полгода. А пока она занята другими делами. В частности, в декабре в концертной студии «Останкино» она принимает участие в записи очередной финальной «Песни года», где исполняет песню «Баллада о матери» («Алексей, Алешенька, сынок») композитора Евгения Мартынова и поэта Андрея Дементьева.

С молодым композитором и певцом Евгением Мартыновым Ротару познакомилась год назад. Мартынов был ее земляком – долгие годы жил и работал в Украине, в Донецке, а консерваторию окончил в Киеве. Однако до 1973 года он был всего лишь руководителем эстрадного оркестра Донецкого Всесоюзного научно-исследовательского института взрывоопасного оборудования. Попутно писал песни, которые разными путями пристраивал к известным исполнителям. Одним из таких суждено было стать певице Майе Кристалинской (она взяла в свой репертуар песню «Березка» Е. Мартынова на стихи С. Есенина). Было это в 1972 году. Тогда же Кристалинская предложила Мартынову положить на музыку стихи Марка Лисянского «У песни есть имя и отчество». Премьера этой песни вскоре состоялась на Всесоюзном радио – в популярнейшей передаче «С добрым утром».

Именно благодаря стараниям Кристалинской в июне 1972 года Мартынову удалось попасть в концертную бригаду «Росконцерта», которая отправилась на гастроли по Сибири и Дальнему Востоку. Тогда же судьба связала Мартынова с московскими поэтами Андреем Дементьевым, Павлом Леонидовым и Давидом Усмановым. Именно с первым в 1972 году и была написана песня «Баллада о матери», которую впервые исполнила по ЦТ в передаче «Алло, мы ищем таланты» молодая певица из Днепропетровска Людмила Артеменко, которая тут же стала лауреатом этого престижного молодежного телетурнира. Однако не ей в итоге суждено будет прогреметь на всю страну с этой песней, а другой исполнительнице – Софии Ротару, у которой было больше шансов и возможностей сотворить из данной композиции всесоюзный хит. В итоге Мартынов решил обратиться к ней с просьбой взять «Балладу о матери» в свой репертуар. На дворе стоял октябрь 1972 года – Ротару тогда гостила в Москве и давала концерты в Театре эстрады. По словам самого Е. Мартынова:

«Первая известная моя песня – «Баллада о матери», на стихи Андрея Дементьева. Родилась она случайно. Мне помог мой бывший педагог Вячеслав Валентинович Паржицкий. Он увидел в одном из журналов стихи о матери и почувствовал в них мелодию. «Вот бы, – говорит, – тебе написать на них песню…» Вместе с мамой мы пересмотрели множество журнальных подшивок, прежде чем отыскали эти стихи (отыскала мама)…

Но песня очень долго не получалась, так как размер стихов Андрея Дементьева был не очень песенный. Как вы знаете, многие песни у нас становятся популярными и любимыми из-за простоты ритмической, то есть: идет запев, например 4 строчки, потом припев, например 8 строчек. Ну вот, для упрощения мне пришлось даже некоторые строчки повторять 2 или 3 раза. Как вы помните, там: «Алексей, Алешенька, сынок! Алексей, Алешенька, сынок! Алексей, Алешенька, сынок! – словно сын ее услышать мог». И это многократное повторение даже усилило драматическое звучание, настроение стихов…

Взял билет и приехал на Центральное телевидение. Мне тогда помогла Гюли Чохели (известная советская джазовая и эстрадная певица, лауреат 1-й премии фестиваля «Сопот-67». – Ф. Р.), чтобы я встретился с искренними людьми, которые могли это все дело прослушать и подсказать мне. Они прослушали песню – она им очень понравилась. Мне сказали: «Ну, теперь давай ищи исполнителя». И как раз в этот момент в Москве гастролировала – в Театре эстрады – София Ротару (речь идет об октябре 1972-го. – Ф. Р.). Я пришел к ней за кулисы, с ней познакомился, сказал: вот, я молодой автор… И она песню прослушала – песня очень понравилась. Она так зажглась, говорит: «Это моя песня!»

Ротару сразу разглядела в «Балладе о матери» прекрасную возможность не только блеснуть своим вокалом, но и вволю «подраматизировать». Ведь сюжет у песни был самый что ни на есть драматический. Пожилая женщина, придя в кино, внезапно узнавала в документальных кадрах военной кинохроники своего погибшего на фронте сына Алексея, Алешеньку. Не в силах справиться со своими чувствами, женщина вскакивала со своего места и на весь зал кричала: «Алексей, Алешенька, сынок!..»

Отметим, что и в этом случае Ротару почти в точности повторила историю, приключившуюся в конце 60-х с Аллой Пугачевой. Дело в том, что в репертуаре последней была почти зеркально похожая на «Балладу о матери» песня такого же драматического накала – «Я иду из кино».

Отметим, что подобный жанр был всегда востребован в русско-советской эстраде, где многие исполнители были не только хорошими певцами или певицами, но и драматическими артистами, старавшимися из каждой песни сделать своеобразный мини-спектакль. Эталоном в этом жанре в дореволюционной России была Иза Кремер, в СССР – Клавдия Шульженко, с которой брала пример и Алла Пугачева. Ее первый опыт на этом поприще случился летом 1966 года, когда в сборном концерте в саду «Эрмитаж» она исполнила ту самую песню – «Я иду из кино», где речь шла о девочке, увидевшей в военной кинохронике своего отца, погибшего на войне (в стихотворении Дементьева, как мы помним, вместо девочки была пожилая мать). Песня была не спета, а именно сыграна Пугачевой, чего от 17-летней певицы практически никто не ожидал. В 1973 году точно так же сыграла песню «Баллада о матери» и София Ротару. Сыграла так проникновенно, что эта композиция стала одной из лучших в ее репертуаре (по сути, это был ее второй русскоязычный хит после «Моего белого города»). И если до этого Ротару в основном воспринималась широким слушателем как мажорная певица, поющая радостные песни вроде «Червоны руты» и «Водограя», то теперь к этому амплуа прибавилось еще одно – певицы, которой по плечу и песня драматического характера. И это последнее признание дорогого стоило.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 14 >>