За чьей спиной прячется президент?
Федор Ибатович Раззаков

<< 1 ... 3 4 5 6 7

Между тем на явочной квартире диверсанты детально обсудили план предполагаемой операции – внедрение в посольства участников конференции отравляющих веществ и управляемых на расстоянии взрывных устройств. Кроме того, с помощью местной агентуры предполагалось устроить несколько засад на трассе, ведущей в аэропорт. Однако ни одному из этих планов не суждено было осуществиться.

Через довольно короткое время после случившегося гитлеровцы предприняли еще одну попытку физически устранить Сталина. Непосредственный участник тех событий начальник 6-го управления РСХА Вальтер Шелленберг в своих мемуарах вспоминает об этой операции: «Среди новинок, разработанных в то время нашими техниками, было изобретение, о котором я упоминаю только потому, что Риббентроп (министр иностранных дел Германии. – Ф. Р.) надеялся найти в нем панацею, гарантирующую успешное окончание войны на Востоке. Рейхсминистр иностранных дел попросил меня приехать к нему по срочному делу в замок Фушль в Австрии. По дороге я заехал к Гиммлеру, который в то время находился в своем спецпоезде в Берхтесгадене. Он сообщил в общих чертах, что Риббентроп собирается обсудить со мной вопрос о покушении на Сталина. Самому ему, сказал Гиммлер, очень нелегко отдавать такой приказ, так как он, как и Гитлер, верит в историческое провидение и считает Сталина великим вождем своего народа, призванным выполнять свою миссию. То, что Гиммлер все же согласился устроить покушение на Сталина, свидетельствовало о том, насколько пессимистически он смотрел теперь на наше военное положение.

Когда я прибыл в Фушль, Риббентроп сначала завел разговор о США, о возможности повторного избрания Рузвельта на пост президента и о прочем. Я поддерживал разговор и уже собирался откланяться, как вдруг Риббентроп переменил тон и с серьезным выражением попросил меня задержаться. Ему нужно, сказал он, обсудить со мной одно очень важное дело, в которое никто не посвящен, кроме Гитлера, Гиммлера и Бормана. Он тщательно ознакомился с моей информацией о России и считает, что для нас нет более опасного врага, чем Советы. Сам Сталин превосходит Рузвельта и Черчилля по своим военным и государственным способностям: он единственный, кто действительно заслуживает уважения. Но все это заставляет рассматривать его как опаснейшего противника, которого необходимо устранить. Без него русский народ не сможет продолжать войну. Риббентроп сообщил, что он уже беседовал с Гитлером на эту тему и заявил ему, что готов пожертвовать в случае необходимости собственной жизнью, чтобы осуществить этот план и тем самым спасти Германию. Необходимо попытаться, сказал Риббентроп, привлечь Сталина к участию в переговорах, чтобы в удобный момент застрелить его. Правда, Гитлер заметил в ответ, что провидение отомстит за это, но все же поинтересовался, кто мог бы взяться за проведение этого плана в жизнь. Тут Риббентроп уставился на меня своим неподвижным взглядом и сказал: «Я назвал фюреру ваше имя». После этого, добавил он, Гитлер поручил ему как следует обсудить это дело со мной. «Вот почему, – заключил он, – я попросил вас приехать».

Думаю, что лицо мое во время этого монолога не светилось радостью, так как план показался мне более чем сумбурным. Но хоть какой-то ответ дать было необходимо. Однако не успел я раскрыть рта, как Риббентроп сказал, что продумал до малейших деталей практическое выполнение плана. Разумеется, сказал он, следует ожидать, что советская охрана будет крайне бдительной, поэтому вряд ли удастся пронести в зал заседаний ручную гранату или пистолет. Но он знает, что наш технический отдел разработал модель авторучки, в корпус которой вмонтирован револьверный ствол. Пуля обычного калибра, выпущенная из этой «авторучки» на расстоянии от шести до восьми метров, попадает точно в цель. Поскольку такая авторучка вряд ли вызовет подозрение охраны, этот план, считал Риббентроп, можно успешно осуществить – лишь бы рука не дрогнула.

Я сказал, что хотя план представляется мне с технической точки зрения осуществимым, но главная проблема заключается в том, как вообще усадить Сталина за стол переговоров. Опираясь на опыт в делах с русскими… я полагал, что это будет очень нелегким делом. Я не утаил также, что вряд ли имеет смысл устанавливать контакты с русскими через меня, так как я уже подорвал свою репутацию в их глазах. Поэтому я предложил Риббентропу попробовать самому установить эти контакты. Если ему это удастся, я всегда готов помочь ему и советом, и делом. «Я подумаю, – сказал Риббентроп, – поговорю с Гитлером и вновь вернусь к этому вопросу». На этом, видимо, все и закончилось. Ибо Риббентроп больше ни разу не затронул этой темы.

Гиммлер, которого обрадовал мой ответ Риббентропу, считал, однако, что определенные шаги в этом направлении необходимо предпринять. Уступая непрерывному давлению сверху, наши специалисты в конце концов разработали специальную аппаратуру, принцип действия которой был таков. Наш агент должен был прикрепить к одному из автомобилей Сталина небольшой комок клейкого вещества, внешне напоминающего глину. Это была высокоэффективная взрывчатка, легко пристающая к любому предмету под нажатием руки. Входивший в состав оборудования передатчик распространял ультракороткие волны на расстояние до семи километров, которые автоматически включали взрыватель, в результате чего происходил взрыв. Это задание было поручено двум военнопленным офицерам Красной Армии, которые долгое время провели в лагерях Сибири и ненавидели Сталина. На большом транспортном самолете, на борту которого находился русский милицейский автомобиль, агентов доставили в окрестности Москвы. Под видом патруля они должны были проникнуть в центр русской столицы, так как не только были хорошо подготовлены, но и, естественно, снабжены всеми необходимыми документами. Но план все же провалился. Мы так никогда и не узнали, что сталось с этими людьми».

Что сталось с этими людьми, догадаться нетрудно. Уже после войны всплыли подробности этой операции.

В Саратовской области проживал до войны Петр Иванович Шило. В 1932 году за растрату 1300 рублей государственных денег он был арестован и помещен в саратовскую тюрьму. Однако до суда это дело тогда так и не дошло, так как Шило вскоре бежал. В 1939 году он по фиктивным справкам получил документы на имя Таврина Петра Ивановича,1909 года рождения, уроженца Черниговской области. С этими документами он вскоре устроился на работу в должности начальника Туринской геолого-разведочной партии Исыковского приискового управления. Четырнадцатого августа 1941 года Шило-Таврина призвали в Красную Армию. На фронте в 1942 году он вступил в ряды ВКП(б), однако пробыл в ней недолго. Тридцатого мая того же года, находясь на Калининском фронте и будучи послан в разведку, он изменил Родине и перешел на сторону немцев. Дело в том, что Особому отделу стали известны факты из его довоенной биографии. Не желая искушать судьбу, Шило-Таврин принял решение бежать к гитлеровцам.

До августа 1943 года Шило-Таврин содержался в венской тюрьме, после чего был завербован СД и переведен в специальный тренировочный лагерь близ города Зандберга. Там он был зачислен в «особую команду» – отряд диверсантов в количестве двадцати трех человек, которых готовили для заброски на территорию СССР. Находясь в этой команде, Шило-Таврин зарекомендовал себя с самой лучшей стороны и поэтому вскоре был отобран из всего состава отряда для совершения особо важного задания. Шестого ноября 1943 года его вызвали в Берлин к подполковнику СС Грейфе, после чего агента перевели в Ригу, где начался основной подготовительный этап перед заброской его в русский тыл. Именно в Риге для него подготавливалась соответствующая легенда, а также нужные документы и экипировка.

В январе 1944 года Шило-Таврина внезапно вызвали в Берлин, и там он встретился с Отто Скорцени. Во время этой встречи последний долго расспрашивал агента о Москве и пригородах и интересовался, возможно ли осуществить в СССР операцию, подобную той, что он провел 12 сентября 1943 года в Италии, то есть похищение Муссолини.

В июне 1944 года Шило-Таврин прибыл в Минск, откуда его должны были перебросить за линию фронта. Однако тогда переброска сорвалась, и агент вернулся в Ригу. Повторная попытка переброски состоялась в ночь с 4 на 5 сентября 1944 года в районе Ржева. Вместе с ним была переброшена и его жена Лидия Шило (они поженились в ноябре 1943 года).

Непосредственным заданием Шило-Таврина было физическое устранение Сталина. Акцию планировалось произвести на одном из торжественных заседаний в Кремле, куда Шило-Таврин должен был проникнуть благодаря поддельным документам. По этим документам он являлся майором Петром Тавриным, заместителем начальника контрразведки «Смерш» 39-й армии 7-го Прибалтийского фронта. При нем также были: Золотая Звезда Героя Советского Союза, орден Ленина, два ордена Красного Знамени, орден Александра Невского, орден Красной Звезды и две медали «За отвагу», а также умело сфабрикованные вырезки из советских газет с указами о присвоении П. Таврину звания Героя Советского Союза и награждении его орденами и медалями.

Проникнув в Москву, Шило-Таврин должен был легализоваться, поменять документы и превратиться в офицера Красной Армии, находящегося в отпуске после ранения. В столице он должен был подыскать себе место для жилья на частной квартире и прописаться по поддельным документам. После этого посетить ряд явочных квартир, получить от агентов указания, как и где можно познакомиться с людьми, имевшими право входа в Кремль, и втереться в доверие. Немецкая разведка даже снабдила его специальными таблетками, которые вызывают у женщин сильное половое возбуждение.

В качестве оружия устранения Сталина Шило-Таврин получил ручку «панцеркнаке». При помощи специального кожаного манжета она закреплялась на правой руке убийцы. В ствол помещался реактивный снаряд, который приводился в действие путем нажатия специальной кнопки, соединенной проводом с электрической батареей, спрятанной в кармане одежды. Стрельба из «ручки» производилась бронебойно-зажигательными снарядами. Один такой снаряд пробивал бронированную плиту толщиной в сорок пять миллиметров. В случае неудачной попытки проникновения в Кремль агенту предписывалось попытаться обстрелять машину Сталина при выезде из Кремля.

В своих мемуарах, отрывок из которых я цитировал выше, В. Шелленберг упомянул, что вместе с агентами за линию фронта был переброшен милицейский автомобиль. На самом деле фигурировало другое транспортное средство – мотоцикл. На нем супруги-террористы должны были спешно покинуть место высадки.

Между тем террористам сразу не повезло. Их самолет советские разведслужбы засекли уже в Гжатском районе. В районе станций Кубинка, Можайск-Уваровка его обстреляли советские зенитки, и с горящим мотором самолет вынужден был совершить посадку в районе деревни Яковлево, что в Смоленской области. Туда были направлены силы войск НКВД. Через несколько часов после посадки самолета в двух километрах от поселка Карманово отряд во главе с начальником РО НКВД Ветровым задержал ехавших на мотоцикле мужчину и женщину. Это были Шило и его жена. И хотя все документы у них были в порядке, их все же решили задержать. В Москву пошел запрос на майора «Смерша» Петра Таврина, Москва ответила, что такой человек в КРО «Смерш» 39-й армии не значится. Диверсанты были арестованы и вскоре сознались, кто они есть на самом деле. Так, в общем-то банально, завершилась эта террористическая одиссея. Вернее, ее первая часть. Во второй ее части Людмила Шило стала сотрудничать с советской разведкой, и при ее активном участии велась радиоигра с немцами под кодовым названием «Туман». В результате удалось обезвредить еще одну диверсионную группу, заброшенную в советский тыл. А вскоре завершилась война. Однако даже то, что Шило и его жена активно сотрудничали со следствием, не спасло их от карающей десницы советского правосудия. Первого февраля 1952 года их судили как изменников родины и приговорили к расстрелу. Двадцать восьмого марта 1952 года был расстрелян П. Шило, 2 апреля – его жена.

Глава 6

Охота на Гитлера

В то время как Сталин, разгромив оппозицию, мог уже не бояться террористических актов с ее стороны, Гитлер, наоборот, ходил, что называется, «по лезвию ножа». Сигналом для беспокойства фюрера послужило покушение на начальника имперской службы безопасности (РСХА) группенфюрера СС 38-летнего Р. Гейдриха. В марте того же года в качестве заместителя протектора Богемии и Моравии Р. Гейдрих прибыл в Чехию. Уверенность шефа РСХА в собственной безопасности была настолько велика, что он в тот роковой для себя день выехал из своей загородной резиденции в пражский дворец в открытом «Мерседесе» и без всякой охраны. Между тем на одном из участков дороги, по которой он обычно ездил, его ждали два чеха – Ян Кубис и Йозеф Габиек. Оба они являлись солдатами Свободной чехословацкой армии, сформированной в Англии, и были сброшены в Чехию с английского военного самолета незадолго до «дня возмездия». Двадцать девятого мая они дождались Гейдриха на дороге в Прагу и метнули в его автомобиль бомбу. В результате взрыва у шефа РСХА был поврежден позвоночник (он умрет от сепсиса на пятый день после покушения). За террористами тут же была снаряжена погоня, однако те, воспользовавшись дымовой завесой, успели скрыться у священников церкви Карла Баррамеуса в Праге. Церковь была подвергнута штурму и в ходе боя взята эсэсовцами. Кубис и Габиек погибли во время боя.

Действуя в духе большевиков 18-го года, гитлеровцы за убийство своего высокопоставленного деятеля в течение дня расстреляли 1331 человека, среди которых была 201 женщина. А 9 июня фашисты подвергли варварскому уничтожению деревню Лидице. В результате этой акции были расстреляны 172 мужчины, в том числе и подростки старше шестнадцати лет. Так ответили нацисты на убийство Р. Гейдриха.

Между тем после войны открыто говорили, что Гейдрих пал жертвой Бормана и Гиммлера.

Сейчас, по прошествии стольких лет, трудно уже восстановить истину. Хотя доля правды в рассуждениях Шелленберга, безусловно, есть. У шефа РСХА действительно были недоброжелатели в самой верхушке нацистского рейха, которые мечтали его устранить. Впрочем, что говорить о Гейдрихе, если и сам Гитлер находился в таком же положении.

Антигитлеровская оппозиция в среде генералов вермахта сложилась уже в 1939—1940 годах. Тогда были предприняты попытки установить связь с руководством западного мира, в том числе через Ватикан и Вашингтон. В 1939 году бывший обер-бургомистр Лейпцига Карл Герделер отправился в Лондон для тайной встречи с английскими дипломатами, а сотрудник МИДа Германии Адам фон Тротт приехал в Стокгольм для встречи с послом СССР в Швеции Александрой Коллонтай. Однако все эти попытки тогда потерпели неудачу. Между тем на устранение Гитлера генералы вермахта еще не решались, в основном из-за того, что охрана фюрера была на очень высоком уровне и любая такая попытка привела бы к краху. Поэтому заговорщики действовали иначе. Генерал-майор абвера (военная разведка) Ханс Остер в 1940 году выдал западным державам план нападения Гитлера на Голландию. Он же помогал евреям по фальшивым паспортам переехать в Швейцарию.

Первая попытка военных убить Гитлера была предпринята 13 марта 1943 года. Покушение готовили полковник Хеннинг фон Тресков, который в то время руководил штабом группы армий «Центр», и лейтенант Фабиан Шлабрендорф. Тресков еще в 1942 году пытался осуществить акцию по убийству Гитлера, но тогда дело сорвалось из-за того, что у полковника не было с фюрером личного контакта. Однако Тресков не оставил мысли осуществить задуманное и постоянно убеждал адъютанта Гитлера генерала Шмундта в том, сколь необходимо, чтобы Гитлер смог собственными глазами убедиться в положении дел на фронте. Тресков хотел таким образом выманить фюрера из Берлина. Однако Гитлер после того, как в начале 1942 года советские истребители обстреляли его самолет и пробили крыло, на фронт больше выезжать не собирался.

Удача улыбнулась заговорщикам в марте 1943 года. Тогда Трескову все же удалось убедить Гитлера поехать в Смоленск. Как только стало известно, что Гитлер согласился, заговорщики принялись отрабатывать возможные варианты покушения. Тресков предложил расстрелять Гитлера в офицерском казино. Вместе с Гитлером планировалось устранить и Гиммлера. Но 13 марта 1943 года фюрер прибыл в Смоленск без шефа СС. Поэтому фельдмаршал фон Клюге, посвященный в заговор, запретил убивать Гитлера. Он объяснил это тем, что убить Гитлера и оставить в живых Гиммлера значит ввергнуть Германию в пучину гражданской войны, войны между вермахтом и войсками СС.

Однако, несмотря на запрет фельдмаршала, помощник Трескова обер-лейтенант Шлабрендорф подложил в самолет фюрера, улетающего обратно в Берлин, бомбу. Она находилась в пакете с бутылками коньяка «Куантро». Этот пакет Тресков просил передать полковнику Штиффу, которому он якобы проиграл пари.

После обеда Гитлер отправился на аэродром. За ним в одном автомобиле следовали Тресков и Шлабрендорф. Без происшествий колонна добралась до летного поля, где к тому времени командир эскадрильи Баур заправил «Кондор» горючим и подготовил его к взлету. Эскадрилья истребителей должна была сопровождать тяжелые четырехмоторные самолеты.

«В тот момент, когда Гитлер еще стоял на летной дорожке и, перед тем как подняться в свой пуленепробиваемый самолет, беседовал со старшими офицерами группы армий, – описывают эту сцену историки Генрих Френкель и Роджер Мэнвелл в своей книге, – Шлабрендорф переглянулся с Тресковом и раздавил ключом сосуд с кислотой во взрывателе. После этого он передал безобидно выглядевший пакет подполковнику Брандту, поднимавшемуся по трапу самолета».

При выборе «адской машины» заговорщики пришли к выводу, что магнитные мины «Клэм» английского производства сработают стопроцентно. Взрыватель был установлен на тридцать минут. Когда «Кондор» с Гитлером поднялся в воздух, Тресков и Шлабрендорф не сомневались в том, что взрыв произойдет под Минском. Об этом заранее было сообщено в Берлин.

Но радиограмма о взрыве на борту так и не поступила. На взрыватель, по всей видимости, подействовал холод. А через два часа последовало сообщение: самолет фюрера благополучно произвел посадку в Растенбурге. Тресков и Шлабрендорф были потрясены. Теперь они должны были попытаться перехватить свой «дар данайцев» для Штиффа, который к тому времени еще не входил в число заговорщиков (он присоединился к ним лишь 20 июля 1944 года). И сделать это им необходимо было до того, как Штифф узнает о содержимом свертка.

Очевидец событий В. Бертольд пишет о том, как Тресков тут же позвонил в Растенбург и связался с адъютантом Гитлера. Когда тот подошел к телефону, Тресков попросил его оставить у себя пакет с коньяком и не отдавать его Штиффу. «Произошло недоразумение, – оправдывался Тресков. – Я передал не тот пакет, и завтра мой адъютант исправит это недоразумение». Адъютант Гитлера пообещал сделать все, как он просит. Таким образом, беда и на этот раз миновала заговорщиков.

Прошло всего восемь дней после этого инцидента, и вот уже новая попытка покушения на Гитлера была предпринята все теми же заговорщиками. Осуществить эту акцию должен был полковник абвера при штабе армий группы «Центр» фон Герстов. Спрятав у себя на теле под одеждой взрывчатку, он должен был взорвать ее в тот момент, когда Гитлер будет осматривать выставку трофейного оружия. Террорист уже включил часовой механизм бомбы, и часы стали отсчитывать последние минуты жизни Гитлера (да и террориста тоже), когда в дело вмешался случай. Гитлер вдруг заторопился и покинул выставку на пять минут раньше времени, установленного на взрывчатке. Фон Герстову пришлось срочно разряжать «адскую машину».

Отмечу, что тогда же провалились попытки убить Гитлера, предпринятые капитаном Акселем фон дер Бусше и лейтенантом фон Клейстом. Казалось, что Гитлер заключил договор с самим дьяволом и просто смеется над заговорщиками.

В том же 1943 году в американском журнале «Лайф» появилась статья под названием «Три лучше всех охраняемых человека на земле». По мнению автора статьи, этими людьми были Сталин, Рузвельт и Черчилль. Как только номер этого журнала дошел до Германии, начальник партийной канцелярии Борман и адъютант Гитлера генерал Шмундт на одном из заседаний выразили начальнику охраны Гитлера Раттенхуберу свое беспокойство относительно безопасности фюрера. На что Раттенхубер спокойно ответил, что повода для беспокойства быть не должно. Фюрера охраняют не хуже, а даже лучше, чем руководителей трех держав.

На мой взгляд, Раттенхубер несколько преувеличил возможности своей организации в тот период. Если заговорщики из числа офицеров вермахта были бы чуть-чуть удачливее, то жизнь фюрера могла прерваться уже в 1943 году. Хотя необходимо отметить и следующий факт. Почти всю войну Гитлер руководил действиями своих войск из ставки «Вольфшанце» (Волчье логово) под Винницей. Так вот установить точные координаты этого логова не удалось ни одной из разведок, воюющих с Германией стран. Впрочем, туда добралась другая «рука возмездия» – из числа самих гитлеровских генералов. Но об этой истории я расскажу чуть ниже.

В дополнение к вышесказанному замечу, что, в отличие от Сталина и Черчилля, президент США Ф. Рузвельт сел в бронированный автомобиль только в 1942 году. На этом настоял тогдашний шеф Секретной службы Франк Вильсон. Причем президентским автомобилем стала машина, которую в 1931 году полиция отобрала у знаменитого гангстера Аль Капоне после того, как его наконец-то посадили в тюрьму.

Между тем вездесущий шеф СС Г. Гиммлер получал от своих осведомителей все новые и новые сведения о заговоре в стане генералов абвера и вермахта. Разрозненные эпизоды постепенно складывались в общую картину. Наконец в апреле 1943 года Гиммлер решился на первые аресты в стане заговорщиков, но нить расследования оборвалась в результате стойкости арестованных, которым гестапо так и не смогло развязать языки. В анналах тайной полиции этот эпизод получил название «Операция «Черная капелла».

Однако первая неудача не обескуражила шефа СС. В сентябре 1943 года он «посадил под колпак» антинацистский салон в Берлине, который назывался «Чайный салон фрау Зольф». «Колпак» висел над заговорщиками четыре месяца, пока не случилось ЧП: два агента абвера, учуяв слежку, сбежали в Лондон, и тогда Гиммлер нанес свой удар и выложил перед фюрером весь компромат на военную разведку. В результате этого 18 февраля 1944 года абвер был упразднен, а его функции переданы ведомству Гиммлера. С этого момента шеф СС стал еще всесильнее, чем был до этого. И, казалось бы, имея в своем подчинении такую мощную репрессивную организацию, он мог бы в одночасье ликвидировать всех заговорщиков, но не делал этого. О заговоре уже знали в Берлине, Лондоне, Вашингтоне, Москве, а Гиммлер не спешил. Более того, весной 1944 года он в личной беседе с бывшим шефом абвера адмиралом В. Канарисом предупредил того, что ему известно о заговоре в армейской верхушке.

В среде заговорщиков имелись разногласия по поводу судьбы Гитлера. К примеру, фельдмаршал Роммель считал, что фюрера не надо убивать, дабы не превращать его в мученика, а арестовать и публично судить. Однако желающих убить Гитлера было гораздо больше. Июль 1944 года стал в этом отношении кульминационным месяцем.

На 11 июля было намечено очередное покушение на Гитлера, Гиммлера и Геринга. Однако двое последних в ставку не приехали, и покушение из-за этого сорвалось. Тогда акцию перенесли на 15 июля. Заговорщики были настолько уверены в успехе этой операции, что задолго до взрыва 1200 солдат начали свое движение к Берлину. Но Гитлер вновь покинул совещание раньше срока, и взрыв был предотвращен. Солдат повернули назад. Двадцатого июля 1944 года 34-летний полковник Клаус фон Штауфенберг прибыл на совещание в ставку Гитлера «Вольфшанце». Гитлер высоко ценил этого офицера, который, несмотря на свою инвалидность (во время боя в Тунисе он был ранен, в результате чего потерял левый глаз, правую руку и два пальца на левой руке), продолжал служить в вермахте. Знал бы Гитлер об истинной причине того, почему Штауфенберг оставался в армии, он бы изменил к нему отношение. Дело в том, что Штауфенберг взял на себя уничтожение фюрера с помощью взрывчатки, которую он должен был принести на совещание 20 июля. Взрывчатка была английского производства и помещалась в одном из отделений его портфеля. Выглядела взрывчатка весьма неприметно: это был плоский лист, похожий на картон, толщиной в десять миллиметров.

Утром 20 июля Штауфенберг прибыл на аэродром Рангсдорф под Берлином. В одиннадцать часов утра самолет уже приземлился в ставке Гитлера. Однако внезапно выясняется, что совещание проходит не в главном подземном зале, в котором ударная волна от взрыва уничтожила бы всех, а на открытой застекленной веранде. И хотя это оказалось большой загвоздкой в планах заговорщиков, однако отступать было уже поздно.

Когда Штауфенберг вошел в зал заседаний, Гитлер произносил речь. Увидев молодого офицера, фюрер прервал доклад и с протянутой рукой пошел ему навстречу. После крепкого рукопожатия Гитлер вернулся на место, к столу, а Штауфенберг встал невдалеке, предварительно опустив портфель с взрывчаткой на пол и прислонив его к дубовой ножке стола. Капсула на взрывателе была раздавлена Штауфенбергом в приемной, поэтому теперь надлежало, не привлекая к себе внимания, тихонько покинуть зал заседаний. Штауфенберг подождал еще минуту, после чего наклонился к соседу, сидевшему рядом, и попросил того присмотреть за его портфелем, пока он на минуту выйдет из зала. Сосед молча кивнул в знак согласия, и Штауфенберг с легкой душой вышел из помещения. Однако, как только он скрылся за дверью, сосед задвинул ногой портфель глубоко под стол. Между взрывчаткой и Гитлером возникла толстая дубовая ножка стола. Тем временем Штауфенберг вышел на улицу, где его уже ждала машина с адъютантом Хефтеном. Мгновение – и машина трогается с места. В тот самый момент, когда они подъезжали к воротам номер один, за их спиной раздался мощный взрыв. Но даже несмотря на это, часовые у ворот беспрепятственно выпускают машину Штауфенберга с территории ставки. Впоследствии эта деталь побудила некоторых исследователей выдвинуть версию о том, что в числе заговорщиков был и начальник личной охраны Гитлера Раттенхубер.

Генерал Фельгибель сразу после взрыва звонит в Берлин командующему армией резерва генерал-полковнику Фромму и сообщает: «Фюрер мертв». После этого он отключает в ставке Гитлера связь. Однако, видимо, помня о дьявольском везении фюрера, Фромм не торопится действовать дальше. И оказывается прав. Единственным, кто не пострадал в зале заседаний во время взрыва, был Адольф Гитлер. Он оказался лишь слегка контужен.

Заговорщики, проведя три часа в бесплодных спорах, дали наконец сигнал к началу восстания «Валькирия». Однако время было упущено безвозвратно. В стане заговорщиков началась паника. Начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал Бек пустил себе пулю в лоб. Генерал-полковник Фромм переметнулся на другую сторону и приказал арестовать Штауфенберга, Ольбрихта, фон Хефтена и других. После того как это было сделано, Фромм тут же отдал приказ немедленно всех расстрелять. Как говорится – концы в воду.

Двадцать третьего июля 1944 года в газете «Красная звезда» Илья Эренбург заклеймил позором… заговорщиков. Он писал: «Седые, лысые, беззубые генералы восстали против Гитлера. Гитлеру нужна не бомба. Это для него слишком легкая смерть…»


Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
<< 1 ... 3 4 5 6 7