Гибель советского ТВ
Федор Ибатович Раззаков

<< 1 ... 5 6 7 8 9 10 11 12 13 ... 16 >>
Вспоминает В. Шиловский: «Идея снять многосерийный телеспектакль родилась на квартире Михаила Анчарова. Мы начали фонтанировать. Ссорились, как будто расходимся на всю оставшуюся жизнь. Крик стоял неимоверный. Попова (Нина Попова – жена Анчарова. – Ф. Р.) привыкла потом. Но вначале она думала: сейчас они убьют друг друга. Миша был значительно старше меня, но он поставил себя так, что я никогда не думал о разнице в возрасте...

Мы работали, но одна мысль не давала нам покоя. Ведь на телевидении не пропустят просто так. Я предложил:

– Давай, я поговорю с Виктором Яковлевичем Станицыным. Чтобы прикрыл он нас и был художественным руководителем.

– Да он не согласится! Ну как, втемную, что ли? Такой громадный человек.

– Ну, он же мой учитель. Он мне верит. И ни я, ни ты не можем его подставить.

Я поговорил с Виктором Яковлевичем. Это был непростой разговор. Но Станицын согласился. А это было очень важно. Потому что кто такой режиссер-постановщик Всеволод Шиловский? А вот художественный руководитель народный артист СССР, раз пять лауреат Сталинской премии, профессор В. Я. Станицын – другое дело. Лапин очень любил МХАТ. Был дружен со многими большими артистами. И это нас спасло. И началась эта невероятная эпопея...

Надо было утверждать актеров. Баныкин, главный персонаж, его должен был играть молодой актер. Были разные предложения. Но я предложил Невинного. Слава тогда был худой, высокого роста. Талантливейший артист... С помощью Виктора Яковлевича Славу утвердили...

С нами работала Лидия Сергеевна Ишимбаева, телевизионный режиссер, из пионеров телевидения. Это человек громадной культуры, любящий актеров, мастер своего дела. Я практически выпросил ее у Сергея Георгиевича Лапина. И благодаря совместной работе с Ишимбаевой проходил телевизионную академию. Ведущим оператором был Борис Кипарисов. Много было замечательных операторов, но главный Кипарисов.

Я встретился с Лапиным, чтобы обсудить деликатный вопрос: сколько мы сможем платить артистам? Устроил на телевидении переворот, потому что за участие в телеспектакле платили концертные ставки, значительно ниже киношных. Мы договорились с Лапиным платить артистам по киноставкам. И к каждому съемочному дню оплачивать два дня репетиций. Это сыграло очень важную роль. Даже на эпизоды я имел право приглашать уникальных артистов. Постепенно установился состав. Тетю Пашу сыграла Нина Афанасьевна Сазонова. Дядя Юра был Алексей Николаевич Грибов. Так как Нина Попова работала в Театре имени Пушкина, очень много артистов было из этого театра. Леночка Ситко, Юрий Горобец играл художника, мужа Нины Поповой. Дзидра Ритенбергс, Кира Николаевна Головко. Михаил Николаевич Зимин был еще молод и хорош собой. И Леша Борзунов молодой. Ангелина Степанова, Михаил Болдуман, Марк Прудкин, Анастасия Георгиевская. Впервые на экране спел песню Валентин Никулин. И мой годовалый сын Илья есть в кадре. И получилось так, что у нас участвовало сто сорок четыре артиста из одиннадцати театров Москвы. Такого еще не было!

Съемки длились не восемь часов, как на кинофабрике, а три. С трех до шести. Без пятнадцати шесть артисты уже смотрели на часы и говорили:

– Спектакль!

И надо было выбивать машины, чтобы отправлять артистов в театры.

Мне хотелось уйти от ощущения павильона, которое обычно присутствует в телеспектакле. На телевидении нет процесса озвучания, как в кино. И я придумал очень сложное для звукооператора дело и воплотил его в жизнь. Я писал отдельную звуковую дорожку со всем объемом шумов. Параллельные шумы идут без беседы, и только потом накладывается звук. Если большая пауза между актерами, я вырезал эту паузу. Так возникло играющее радио в спектакле. Я все время придумывал подобные штуки. Это адский, каторжный труд. До сих пор эту каторгу никто повторить не может. И у зрителя было ощущение фильма, а не телеспектакля. «День за днем» все так и называли – фильм...»

Премьера «Главы 1-й» (в нее вошли 9 серий) состоялась 9 декабря 1971 года в 21.30. Все девять дней демонстрации этого сериала его рейтинг, что называется, зашкаливал. Как признается позже все тот же В. Шиловский: «Когда пошел «День за днем», энергетики никак не могли понять, почему падает напряжение. Они знали, если по программе – футбольный матч, хоккей, фильм, то им приходится добавлять напряжение. Ни футболов нет, ни хоккеев, а напряжение падает. Оказывается, страна смотрела «День за днем». Пришлось добавлять напряжение во время показа сериала. И, как мне сообщили, на двадцать процентов падала преступность. И не где-нибудь, а в Грозном. Это рассказал мне Семен Семенович Опряткин на юбилее у Махмуда Эсамбаева. Около трехсот тысяч писем пришло от зрителей...»

Кстати, этот сериал с огромным интересом смотрели не только рядовые советские граждане, но и жены столпов общества, в частности супруга генсека Виктория Петровна Брежнева. Когда фильм закончился, она лично обратилась к председателю Гостелерадио Лапину, с которым была в приятельских отношениях, с просьбой продолжить сериал. Тот пообещал. И продолжение действительно сняли (его покажут в 1972 году).

Техническое оснащение советского ТВ продолжалось. Как пишет В. Егоров: «К середине 70-х годов техника видеомонтажа развилась настолько, что по своим возможностям сравнялась с кинематографической, а кое в чем и превзошла ее. Это обстоятельство, а также появление мобильных телекамер с портативными видеомагнитофонами способствовало возникновению и развитию наряду с телефильмами, снятыми с помощью кинокамеры, лент, снимаемых с помощью телекамеры и видеомагнитофона, то есть видеофильмов...»

Именно с подобной техникой работал в те годы на ЦТ режиссер Евгений Гинзбург, который первым стал снимать телевизионные «Бенефисы» популярных артистов театра и кино. По воспоминаниям очевидцев, Лапин был сильно недоволен засилием «попсы» на голубых экранах и давно вынашивал идею передачи, где главные роли отводились бы драматическим актерам. Песни в их исполнении грели душу Лапину куда больше, чем в исполнении Иосифа Кобзона или Эдиты Пьехи. В результате в 1974—1978 годах на свет появились пять «Бенефисов»: Савелия Крамарова (премьера – 4 октября 1974 года), Сергея Мартинсона (24 января 1975-го), Ларисы Голубкиной (26 сентября 1975-го), Веры Васильевой (26 июня 1976-го), Людмилы Гурченко (29 апреля 1978-го). Последний был удостоен почетного диплома 18-го конкурса «Золотая роза», проходившего весной 78-го года в швейцарском городе Монтре.

Кроме этого, в 1976 году Гинзбург снял один из первых отечественных видеофильмов «Волшебный фонарь», который имел не меньший успех, чем те же «Бенефисы». По тем временам он выглядел чрезвычайно новаторски: одни стилизации «битловских» песен чего стоили! Кроме музыки «Битлз», в нем звучали мелодии из фильма «Крестный отец», из рок-оперы «Иисус Христос – суперзвезда» и др.

В 70-е годы такое чудо техники, как телевизор, прописался в каждой третьей квартире (любопытный факт: у Андрея Миронова и Ларисы Голубкиной телевизор в доме появился только в январе 1977 года, в дни премьеры по ТВ 4-серийного фильма «Двенадцать стульев», в котором Миронов сыграл главную роль – Остапа Бендера). А вот у Владимира Высоцкого телевизор появился гораздо раньше, и он, если выпадала свободная минута, смотрел по нему все передачи подряд. Впоследствии это превратится у него в привычку: если Высоцкий был дома, то телевизор работал у него постоянно, настроенный в основном на первую программу. Кстати, в 1972 году Высоцкий сочинил песню про ТВ под названием «Жертва телевидения», которую тут же разобрали на цитаты (впрочем, как и большинство его песен). Приведу ее полностью:

Есть телевизор – подайте трибуну,
так проору – разнесется на мили!
Он – не окно, я в окно и не плюну,
мне будто дверь в целый мир прорубили.
Все на дому – самый полный обзор:
отдых в Крыму, ураган и Кобзон.
Фильм, часть седьмая – тут можно поесть:
потому что я не видал предыдущие шесть.
Врубаю первую – а там ныряют,
ну, это так себе, а с двадцати
«А ну-ка, девушки!» – что вытворяют!
И все – в передничках, с ума сойти!
Есть телевизор – мне дом не квартира,
я всею скорбью скорблю мировою,
грудью дышу я всем воздухом мира,
Никсона вижу с его госпожою.
Вот тебе раз! Иностранный глава —
прямо глаз в глаз, к голове голова,
чуть пододвинул ногой табурет —
и оказался с главой тет-на-тет.
Потом – ударники в хлебопекарне,
дают про выпечку до десяти.
И вот любимая – «А ну-ка, парни!» —
стреляют, прыгают, – с ума сойти!
Если не смотришь – ну пусть не болван ты,
но уж, по крайности, богом убитый:
ты же не знаешь, что ищут таланты,
ты же не ведаешь, кто даровитый!
Как убедить мне упрямую Настю?!
Настя желает в кино – как суббота,
Настя твердит, что проникся я страстью
к глупому ящику для идиота.
Да, я проникся – в квартиру зайду,
глядь – дома Никсон и Жорж Помпиду!
Вот хорошо – я бутылочку взял,
Жорж – посошок, Ричард, правда, не стал.
Ну а действительность еще кошмарней,
врубил четвертую – и на балкон:
«А ну-ка, девушки!» «А ну-ка, парням!»
вручают премию в О-О-ООН! ...
Ну а потом, на Канатчиковой даче,
где, к сожаленью, навязчивый сервис,
я и в бреду все смотрел передачи,
все заступался за Анджелу Дэвис.
Слышу: не плачь – все в порядке в тайге,
выигран матч СССР – ФРГ,
сто негодяев захвачены в плен,
и Магомаев поет в «КВН».
Ну а действительность еще шикарней —
два телевизора – крути-верти:
«А ну-ка, девушки!» – «А ну-ка, парни!»,
за них не боязно с ума сойти!

Эх, Владимир Семенович, видели бы вы сегодняшнее российское телевидение! Если советское, по вашим словам, было «глупым ящиком для идиота» (в единственном числе), то сегодняшнее – «глупый ящик для идиотов» (во множественном числе).

Согласно статистике, если в 1965 году на руках у населения было 15 млн 693 тыс. телевизоров, то в 1976-м – 57,2 млн, из которых 1,7 млн были цветными. Кстати, о цветном ТВ. К концу 1976 года все десять останкинских АСБ (аппаратно-студийные блоки) и 4 из 8 АПБ (аппаратно-программные блоки) были переоснащены для ведения цветных передач. В 1977 году комплекс был полностью переоборудован на цветное вещание.

Дикторский отдел ЦТ к середине 70-х насчитывал уже 54 человека. Самыми популярными дикторами и ведущими в те годы были: Валентина Леонтьева, Анна Шилова, Нонна Бодрова, Светлана Жильцова, Игорь Кириллов, Анна Шатилова, Юлия Белянчикова, Светлана Моргунова, Ангелина Вовк, Татьяна Судец, Татьяна Веденеева, Елена Коваленко и др. Не меньшей популярностью пользовались и ведущие программ: Элеонора Беляева («Музыкальный киоск»), Юрий Сенкевич («Клуб кинопутешествий»), Александр Масляков («А ну-ка, девушки!»), Юрий Николаев («Утренняя почта»), Сергей Капица («Очевидное – невероятное»), Владимир Песков («В мире животных»), Анатолий Безуглов («Человек и закон»), Валентин Зорин («9-я студия»), Владимир Севастьянов («Человек. Земля. Вселенная»), Ольга Доброхотова («Ваше мнение»), Роберт Рождественский («Документальный экран»), Александр Овсянников («Международная панорама»), Александр Каверзнев («Содружество»).

Порядки на ЦТ продолжали оставаться строгими. О бородах и брюках мы уже знаем. Еще строже карались оговорки в эфире. Никаких лишних слов дикторам произносить не разрешалось, только то должно было идти в эфир, что написано и выверено редактором, где поставлены сразу несколько подписей руководителей. Существовала даже специальная книга, в которой разъяснялось, что могут и чего не могут делать дикторы. Они должны были быть всегда в форме за 20 минут (когда ставили свет) и за 10 минут появиться в студии. Эфирную одежду дикторы поначалу покупали сами. Но затем, когда денег на это у многих стало просто не хватать (зарплата колебалась от 110 до 300 рублей, а хорошее импортное платье стоило порядка 150—200), руководство ЦТ расщедрилось и стало оплачивать из своего кармана пошив одного платья в год. Было время, когда дикторам не разрешалось надевать кофты с рюшами, серьги, броши. Считалось, что это выглядит нескромно, раздражает зрителей. Собственно, так оно и было.

В те годы огромное значение имели письма, которые приходили на ЦТ мешками (счет шел на сотни тысяч: к примеру, в 1976 году в одну Главную редакцию пропаганды ЦТ пришло 189 216 писем), и стоило какой-нибудь группе зрителей написать, что им не нравится, как одевается кто-то из дикторов, как тут же делались соответствующие выводы: провинившихся сначала строго предупреждали, а при повторении подобного и вовсе могли отстранить от работы. Известен случай, когда в 70-е годы целую группу женщин-синоптиков (те, кто рассказывал о погоде) отстранили из эфира из-за того, что женской половине семьи Брежнева не понравилось изобилие бриллиантов и всевозможных украшений, которыми дамы ослепительно сверкали в эфире. Еще один случай, тоже из разряда курьезных, произошел с Татьяной Судец. Однажды она вышла в эфир в новой полосатой кофточке и через несколько дней получила письмо: «Таня! Кофта у тебя – гармонь, да и только! Но по глазам видно: играть на ней некому».
<< 1 ... 5 6 7 8 9 10 11 12 13 ... 16 >>