<< 1 ... 5 6 7 8 9 10 11 12 13 ... 31 >>

Рассмешить королеву. Роман о Марии и Елизавете Тюдор
Филиппа Грегори

Сейчас он был похож на мальчишку, усевшегося почитать книгу.

– Не очень-то и смешно, – призналась я.

– Я же все время забываю: ты ведь не столько шутиха, сколько блаженная, – вздохнул он. – Ты не воспринимаешь смешную сторону жизни.

– Воспринимаю, – обиделась я. – Просто у тебя это выходит не смешно.

– Неправда! – возразил Уилл. – Я почти двадцать лет смешу королей, вельмож и придворных. Я появился при дворе, когда король Генрих был влюблен в Анну Болейн. Помнится, я пошутил на ее счет, и он больно надрал мне уши. Но моя шутка пристала к ней. Над моими шутками взахлеб смеялись, когда тебя еще на свете не было.

– Сколько же тебе лет? – спросила я, вглядываясь в его лицо.

Морщины вокруг рта. Морщины вокруг глаз. Но во всем остальном легкий, долговязый Уилл напоминал мальчишку-подростка.

– Сколько мне лет? Мы ровесники с моим языком, а вот зубы чуть-чуть меня моложе.

– Я серьезно спрашиваю.

– Могла бы и сама сосчитать. Мне тридцать три. А почему ты спрашиваешь? Хочешь выйти за меня замуж?

– Нет уж, благодарю покорно, – замотала головой я.

– Ты бы стала женой умнейшего в мире шута.

– Ни за что не выйду за шута.

– Успокойся, тебе это не грозит. Умный мужчина остается холостяком.

– И все равно ты меня не рассмешишь, – поддела я его.

– Ничего удивительного. Ты хотя и маленькая, но женщина. А у женщин нет чувства юмора.

– У меня есть, – возразила я.

– Откуда у тебя это чувство? Женщина не создана по образу и подобию Божьему. Поэтому она не видит смешную сторону жизни.

– А я вижу! Вижу!

– Говорить можно что угодно, но чувства юмора у тебя все равно нет, – торжествующе ухмылялся Сомерс. – Если бы женщины были наделены чувством юмора, стали бы они выходить замуж? Ты когда-нибудь видела мужчину, желающего женщину?

Я покачала головой. Уилл просунул свой меч между ног и лихорадочно забегал взад-вперед.

– Мужчина, охваченный желанием, не может ни говорить, ни думать. Точнее, все его мысли подчинены плотскому желанию. То, что болтается у мужчины между ног, управляет им, как след управляет гончей. Единственное, на что способен в такие минуты мужчина, – это скулить по-собачьи: «Хочу-у-у-у-у!»

Я захохотала во все горло. Уилл и впрямь был превосходным шутом. Казалось, деревянный меч, изображавший мужской орган, управляет всеми его движениями. Меч заставлял шута делать нелепые броски, подпрыгивать, пятиться задом. Устав скакать, он подошел ко мне и довольно улыбнулся:

– Вот тебе и доказательство, что у женщин нет мозгов, – сказал он. – Ну какая женщина, имеющая мозги, согласилась бы жить рядом с мужчиной?

– Во всяком случае, не я.

– Тогда моли Бога, чтобы прожить девственницей, девочка-мальчик. Но если ты не допустишь до себя мужчину, как же ты выйдешь замуж?

– А я и не хочу замуж.

– В таком случае ты действительно дурочка. Если у тебя не будет мужа, кто тебя прокормит?

– Буду сама зарабатывать себе на жизнь.

– Тогда ты дважды дурочка, поскольку заработать ты сможешь лишь своим шутовством. А это делает тебя уже трижды дурочкой. Первый раз, потому что не хочешь выходить замуж, второй – потому что собираешься сама зарабатывать на жизнь, а третий – из-за твоего ремесла. Получается, я единожды дурак, но ты трижды дурочка.

– Ничего подобного! – возразила я, и откуда-то у меня нашлись слова для своих доводов. – Ты служишь шутом почти двадцать лет. При тебе сменилось два поколения королей. А я во дворце всего несколько недель.

Уилл тоже засмеялся и хлопнул меня по плечу:

– Будь осторожна, девочка-мальчик, иначе ты из блаженной превратишься в настоящую шутиху с остреньким язычком. Поверь мне, ежедневно фиглярничать и смешить куда труднее, чем раз в месяц сказать что-нибудь, от чего все рты разинут.

Я снова засмеялась. Оказывается, моя служба при дворе заключалась в том, чтобы раз в месяц удивлять короля и придворных.

– Отдохнули – и за дело, – сказал Уилл. – Нам еще нужно придумать, как ты изящно убьешь меня на маскараде.

У нас получился замечательный спектакль. Мы сами хохотали, отрабатывая его части. В нем мы вели себя, как настоящие дураки. Неправильно рассчитав время, мы одновременно делали выпад и ударялись лбами. Изобразив на лицах искреннее удивление, мы оба начинали отступать, расходясь в разные стороны. Точно так же мы оба делали обманные маневры, кувыркались и озирались вокруг, ища противника. В конце концов я по чистой случайности закалывала Уилла, и он еще некоторое время кружил, удивляясь полученной ране. Можно было докладывать распорядителю церемоний, что мы подготовились. Однако он сам явился в комнату, где мы упражнялись, и сказал:

– Маскарада не будет.

Я повернулась к нему, держа в руке деревянный меч:

– Как не будет? А у нас все готово.

– Король болен, и ему не до увеселений, – мрачно ответил распорядитель церемоний.

Из открытой двери сквозило. Ежась от струи холодного воздуха, Уилл натянул куртку.

– А принцесса Мария на Сретение приедет во дворец? – спросил он.

– Говорят, приедет, – ответил распорядитель. – Как ты думаешь, Уилл, на этот раз ей отведут покои получше, а за обедом дадут мясо повкуснее?

Уилл даже не успел ответить, как распорядитель церемоний повернулся и ушел.

– О чем он говорил? – спросила я.

Лицо шута сделалось серьезным.

– О том, что среди придворных теперь начнется разброд. Кто-то отдалится от короля и приблизится к принцессе Марии.

– Почему?

– Потому что мухи слетаются к самой свежей навозной куче, которая еще горяченькая. Жужжат и торопятся обсесть.

– Уилл, я ничего не понимаю.

<< 1 ... 5 6 7 8 9 10 11 12 13 ... 31 >>