Кислый запах дешевого алкоголя и крепкого табака ударил в нос мужчине, заставляя невольно поморщиться. Этот сон… Он преследовал его уже несколько долгих и угнетающих лет. Бессонница и кошмары давно сопровождают его, провалы в памяти стали обыденностью, а ломка от марева дает возможность понять, что он ещё живой. Он попытался подняться с холодного дощатого пола, на чьих половицах он и провел ночь.
В темной, маленькой комнатке царил настоящий хаос. Кровать сломана пополам, стол лежал на боку, а вокруг были раскиданы, судя по всему, рабочие документы. Кучка окурков в углу, бутылки портвейна за столом. Дыра в стене от удара кулака.
Мужчина поднялся и осмотрел себя. Длинные, слипшиеся волосы закрывали его правый глаз. Густая хаотичная растительность на лице, за которым не ухаживали долгое время. Мешки под глазами походили на трупные пятна. Порванная ночная рубашка висела на его теле, словно поверженное полковое знамя.
Но собственный внешний вид волновал мужчину меньше крайне мало. Он нашел у обломанной кровати свой грязный офицерский мундир, которое и принялся надевать. После он нашел свой портсигар на треснувшей кровати и выудив оттуда самокрутку, вставил в зубы и блаженно закурил.
Выйдя из комнаты, мужчина оказался в общем зале дома. Некогда здесь жила весьма зажиточная семья. Дорогие подсвечники, резная древесина, теплый камин и качественная посуда. Сейчас же это место переоборудовали под армейский склад. Всюду были расставлены ящики с провизией, инструменты и фураж.
На одном из ящиков сидел мужчина лет двадцати пяти в красном военном обмундировании. Легкий полудоспех, добротный клинок и сержантская нашивка на правой руке. Он апатично смотрел в окно. Завидев новое лицо в комнате, он еле сдержал язвительную улыбку.
– Лейтенант, – проговорил охранник.
Лейтенант же, в свою очередь, ответил кивком. Подошёл к бочке с водой, откуда отпил немного и умылся.
– Лейтенант, – вторил сержант. – Вас к себе вызывал капитан. У него к вам срочное распоряжение.
– А какое именно он, разумеется, не сказал?
– Не-а, но, что-то мне подсказывает, он сейчас злой.
– И почему на этот раз?
– А вы разве не помните?
– Хочу услышать это от тебя.
– Думаю, вам лучше будет взглянуть в окно.
Лейтенант подошёл к окну. Солнечный свет вошёл в его глаза, словно лезвие ножа в мягкие ткани тела. Через некоторое время он разглядел деревянные обветшалые дома, солдат в красной униформе, что выполняли приказы или занимались своими делами и пару селян, что бегали по своим личным проблемам. Вдали виднелись величественные горы, их снежные шапки доставали до облаков. Под горами, в долине, простирался весенний хвойный лес. Лишь только одно дерево стояло обособленно, старое и иссохшее, на холме. В двухстах метрах от села на этом дереве повесилась девушка.
– И капитан из-за сельской шлюхи расстроился? – Цинично ответил Лейтенант.
– Да нет, – мягким голосом ответил сержант. – Не из-за этого.
– А из-за чего?
– Наверное, вы были вчера слишком настойчивы.
– Твою же мать…
Лейтенант провел рукой по волосам и отвел взгляд в сторону, склонил голову вниз, ссутулился и потушил самокрутку о подоконник. Вышел на улицу.
Он смутно помнил о том, что произошло вчера. Вечером он пошёл спать, но бессонница резко изменила его планы. Он начал грустить о потерянной жизни, скорбеть о судьбе и жалеть о том, в кого превратился. Немного крепкого должны были помочь прийти сну. Он припал губами к бутылке, в глазах потемнело… Несколько мгновений и он уже просыпается у себя на полу, в разбитой комнате с обрывками воспоминаний о ночи.
На улице стояло позднее утро, десять или одиннадцать часов. На удивление, день был ясный. Лейтенант привык к хмурому небу в этих краях, слабым, но продолжительным дождям, порывистому горному ветру. Маленькое селение на шестьдесят домов они заняли без боя. Из-за войны большая часть домов опустела и защищать остатки жителей было больше некому. Они оккупанты, но тем не менее, они защищали мирных жителей и предпочитали с ними сотрудничать.
Лейтенант решил сначала посетить повешенную деву и направился нетвердым шагом в сторону дерева на холме. Солдаты не обращали на офицера особого внимания или пытались полностью игнорировать его присутствие. Селяне же смотрели на него с тревогой и презрением.
«Без марева тут не обойтись», – подумал Лейтенант и выудил из портсигара ещё одну самокрутку, но основу которой уже составлял далеко не табак.
Он расслабился, мурашки пробежали по его телу, зрачки расширились. Все происходящее далеко не так важно, как может показаться. Важны лишь ощущения мира и удовольствие получаемое от него.
Через несколько минут он был уже у дерева и осматривал девушку. Под ней стояли два солдата, один делал записи в какой-то журнал карандашом, второй стоял облокотившись на дерево. Лейтенанту не было интересно кто они и что они здесь делают, он принялся за созерцание юной особы. При жизни, она была прекрасна. Длинные рыжие волосы, румянец на лице, не высокая и не низкая, с пышными формами. Сейчас же…
«Она выглядит так же, как и любой труп», – цинично отметил Лейтенант про свою бывшую пассию.
– А как я должна выглядеть? – отозвала повешенная, звучным и нежным голоском.
– Что прости? – настороженно произнес мужчина, попятившись назад.
И тут же небо волной начало окрашиваться в буро-оранжевый цвет. Он видел девушку, она шевелила губами, отвечала ему. Сердце тут же забилось с неимоверной скоростью, отбивая ритм в голове.
– Я могла ещё цвести, если бы не ты. Завести детей, семью, если бы не ты. Если бы не ты… Если бы не ты…
Лейтенант тут же прищурил глаза и потряс головой. Нет, это уже слишком…
– Она права, брат, признай это. Ты несёшь в этот мир только боль. Ты стал её сосредоточием, – отозвался голос по левую руку от Лейтенанта.
Это мужчина, одетый в тот же мундир, что и Лейтенант, но без каких-либо опознавательных знаков. Рассмотреть черты его лица не представлялось возможным, оно было размытым. Он казался одновременно и низким, и высокий. Волосы переливались, были то черные, то седые, то золотистые, то красные. Он посмотрел ему в глаза и видел свои же.
– Ты…
– Да, я это ты. Но, если быть честным, я это тот, кем ты мог стать и стать можешь. Плод твоего сознания, что хочет найти выход из всей той задницы, куда ты себя загнал. Понимаешь?
– Твою же мать…
– Нет, ты пока что не сошёл с ума. Долгое выкуривание марева, эмоциональная нестабильность, алкоголь, а также некоторые травмы… Хотя, о чём это я, мы все равно не помним то событие, или, если быть точным, не хотим вспоминать… В общем, я хоть и являюсь галлюцинацией, но я реален как и ты.
– Раньше такого не было, – отозвался Лейтенант.
– Или ты просто ты этого не помнишь или не хочешь замечать этот факт. Давно ли ты смотрелся в зеркало? Можешь ли ты вспомнить своё лицо? В том то и дело. Ты не хочешь его видеть. Помнишь ли ты своё имя? Охранник склада называл тебя по имени, но ты предпочитаешь его игнорировать. Ты ненавидишь себя.
Лейтенант ужаснулся. И действительно, он не мог вспомнить ни своего лица, ни своего имени, ни даже то, откуда он и есть ли у него семья и родственники.
– Но ты думаешь не о том, брат, – продолжил образ из сознания. – Три дня назад Капитан тебе сказал, что ещё одна выходка и ты пойдёшь под трибунал, как военный преступник. Ты же знаешь, он человек слово и поверь, он вскроет на суде все твои грешки. За два года ты успел набрать такой послужной список, что плаха тебе покажется блаженным местом.
– И что мне делать?
– Ну, как образ твоего сознания, могу с уверенностью заявить, что для нашего выживания будет лучше сдаться ему и давить на жалость, авось и повезёт.
– Думаешь?
– Надеюсь.
Лейтенант сделал ещё одну тягу марева и выкинул окурок. Посмотрел на девушку несколько мгновений и отправился обратно в сторону деревни.
– Из точки А в точку Б, а из точки Б в точку В, а потом опять в точку А хлестать алкоголь. Так проходят твои дни. Так проходит твоя жизнь.