<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 25 >>

Ева. Гибкий график катастроф
Инна Александровна Георгиева

– Хорошо? – не поняла я.

– Хорошо! – рявкнул он в ответ.

– Ах хорошо?!! – разъяренно сузила глаза я.

– Да!!! – гаркнул он так, что стекла в комнате задребезжали. – Хорошо!!!

И захлопнул дверь комнаты у меня перед носом. Пыхтя праведным гневом, я схватила телефон и набрала Полину.

– Мы поругались! – крикнула в трубку. На том конце провода на мгновение задумались, потом философски хмыкнули:

– Нет, подруга, а ты на что рассчитывала? Что согласишься пойти на свиданку с другим парнем, а Шурик поможет тебе выбрать платье и благословит на дорожку? А потом вы, все втроем, сядете на диване и начнете распевать «кумбайя»?!

Я чуть телефон из рук не выронила:

– Но ты же сама посоветовала мне согласиться!

– Правильно! – воскликнула Полина. – Чтобы добиться именно этой реакции. Шурик показал, что ты ему небезразлична. Разве это не прекрасно?

– Может, и прекрасно, конечно, – поскребла в затылке я. – Но что мне-то теперь делать? Юлик, между прочим, мне и даром не нужен. Я с Алексом помириться хочу! А он, гад…

Готесса тяжко вздохнула:

– Ладно, не расстраивайся. Помиритесь еще.

– Ага, как же, – скривилась я. – Ты не видела его две минуты назад. У Ктулху лицо попроще было!

– Ой, Ева, не выдумывай! – хмыкнула подруга. – Вы грызетесь через день, и ничего. К тому же открою маленький секрет: в каждой ссоре самое главное – последнее слово. Вот у вас оно каким было?

– «Хорошо», – мрачно ответила я.

– Отлично! – радостно воскликнула готесса. – Видишь? Все совсем не так плохо!

– Мм… – Я недобро покосилась в сторону коридора. – А то, что он мне потом дверь сломал, это ни о чем не говорит?

Нимфа была пятилетней гнедой кобылкой, которую я уже несколько лет пыталась укротить. Высокая, тонконогая, изящная: она была словно создана для конкура и самых сложных препятствий. Похоже, я оказалась одним из них. Нет, пока мы обе стояли на земле, Нимфа была самой добротой и послушанием. Она даже ходила за мною шаг в шаг, уткнувшись бархатным носом в плечо. Видимо, усыпляла бдительность. Потому что стоило мне забраться в седло: все! Кобылу становилось не узнать. Она начинала козлить по поводу и без, осаживаться на круп, в особо плачевных случаях – падать на бок. О том, что я сменила уже третью пару краг, потому что она вечно терлась боками о бортик манежа, я вообще молчу. Мы с Полиной перепробовали все: я была ласкова, как мама для мамонтенка, строга, как профессор Макгонагал к гриффиндорцам, аккуратна, как ежик в брачный период, – ничего не помогало. В результате Поля сдалась и решила брать настойчивостью. Почему-то моей: сама она прыгала на спокойном жеребчике, любила его безумно и демонстративно, обычно в моем присутствии, клялась, что никогда не променяет на другую лошадь.

В общем, убедить тренера, что мне очень дороги кости и я вполне могу обойтись без Кубка Большого Приза, которым она пыталась меня соблазнить, не удавалось. Приходилось крепиться и в очередной раз забираться в седло к Нимфе, которая была очень перспективной для спорта кобылкой и, как божилась Полина, где-то в глубине души вовсе не такой заразой, какой хотела казаться. Я не слишком верила, что когда-то смогу в этом убедиться, но и признавать собственное поражение не хотелось. Война, шедшая с переменным успехом, грозила затянуться…

– Опусти колено вниз! – орала Полина, сложив ладони рупором. – Выпрями спину! Руки вперед! Плечи назад! Шею не тяни!

Скажу честно: мне было бы куда удобнее ехать на Нимфе, упав ей на спину, обхватив за шею и крепко зажмурившись. Особенно сегодня: кобылка была в ударе, и три из пяти препятствий мы уже снесли, но стремительно приближались к абсолютному рекорду.

Неудивительно, что сползла я с нее мокрая до нитки. Дрожащими руками стянула шлем, молча вытерла лицо полотенцем и протянула кобыле сахар: дань за то, что разрешила слезть самостоятельно. Частенько наши занятия заканчивались моим эффектным полетом, к счастью, пока без травм. То ли я хорошо группировалась, то ли Нимфа удачно целилась, но кроме нервного потрясения, я никак не пострадала.

– У меня для тебя новость, – внезапно перебила Полина мой страдальческий поток мыслей. – На следующем занятии поездишь на моем Шторме.

– Серьезно?! – ахнула я, перебрасывая полотенце через плечо. Меня допустили к мистеру Совершенство? Любопытно, за какие заслуги? Помнится, жизнь Полине я в последнее время не спасала.

И она тут же это подтвердила:

– Не обольщайся, это ровно на один раз.

– Нимфу подковать хочешь? – тут же успокоилась я.

– Нет! – оскалилась тренер. – Хочу посадить на нее новую жертву.

Если честно, у меня едва бутылочка с водой из рук не выпала.

– Поля, – кашлянув, начала я, – просто для информации: предумышленное убийство в нашей стране тянет на пятнадцать лет строгого режима.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – отмахнулась подруга.

– Тогда что, ради всего святого, может заставить тебя усадить невинного человека на это чудовище?!

– Во-первых, – подпрыгнув, умостилась на бортике ограждения Полина. В такой позе с ее длинными смоляными волосами, черной одеждой и темной помадой она могла спокойно затеряться в стае ворон, – не такого уж и невинного. Во-вторых, она сама попросила.

– Эвтаназию?! – шепотом уточнила я.

– Частный урок! В процессе которого ей нужно продемонстрировать, насколько опасно бывает ездить верхом. Боюсь, просто твоим примером она не проникнется.

– А собственный – не переживет! Полина, ты в своем уме? – всплеснула я руками. – Это же Нимфа, она вышибла из седла даже чемпиона страны! И ты хочешь посадить на нее неопытного наездника?

– Ну, судя по резюме, этот всадник отлично галопирует, – ухмыльнулась готесса.

Я изогнула бровь:

– Резюме?

– Объясняю по порядку. Три дня назад в больнице ко мне подошла Маринка Иванова. Ты ее не знаешь, она учится на последнем курсе театрального вместе с Васей Жуковичем… которого ты тоже не знаешь, но он друг Саши Юрченкова… с которым ты, опять-таки, не знакома, и я понятия не имею, зачем все это тебе рассказываю… Короче, Маринка сейчас хочет сняться в фильме про Первую мировую, в роли молодого английского лейтенанта. Как ты понимаешь, в требованиях к актрисе обязательным числится умение ездить верхом. Ну и эта дуреха ничего умнее не придумала, как вписать его в резюме. К сожалению, на роль ее утвердили, и только потом она явилась на прием к моему отцу. Там они немного поболтали, она рассказала о своей маленькой махинации и о том, что не понимает, с какого перепугу режиссеру может понадобиться в кадре конь. То, что фильм про Первую мировую, где основная масса солдат только так и перемещалась, ее не смутило. Отец выслушал, покивал и рекомендовал за ответом обратиться ко мне. В общем, на все про все у меня две недели. Но с помощью Нимфы, уверена, что справлюсь за один урок.

Я задумчиво поскребла в затылке:

– Поля, нельзя научить кого-то ездить верхом за одно занятие…

– А я не собираюсь ее учить! – почти в ужасе округлила глаза готесса. – Мне одной бестолковой ученицы вполне достаточно! К тому же это не тот спорт, где можно стать чемпионом за десять дней. Мне всего лишь нужно, чтобы она отказалась от роли. Отец и так дважды вправлял ей позвонки, не хватало, чтобы его труды пропали даром. Думаешь, не справлюсь?

Я перевела взгляд на Нимфу: о, с этим проблем не будет! Один час на моем персональном чудовище – и бедная девочка в жизни больше к лошади не подойдет. Если переживет этот час, конечно.

– А зачем ты ходила в больницу? – внезапно всплыло в памяти. – К отцу или на обследование?

– На обследование, как же… – пробурчала Полина. – Хотя да: ты же не знаешь! Этот старый упырь, который папа, заставил меня записаться на «левый» семинар. В общем, я теперь и медсестра, и патологоанатом в одном флаконе. Вот скажи: нафига мне, будущему провизору и знахарке, знания о человеческом теле? Я ведь и так в курсе, что у нас есть печень, мозг и желудок. И две почки, хотя жить можно и с одной. Разве этого не достаточно?

Надо признать, с ответом я затруднилась. К тому же (и это мне было известно совершенно точно) Полина сейчас сильно прибеднялась. Может, она, конечно, и училась на аптекаря, но о расчлененке мечтала с детства. А фильм «Пила» знала на память, что, кстати, уже давало ей неплохое представление о человеческих внутренностях. К счастью, защищать старшего Казакова от единственной дочери и пасть героем в этом заранее проигрышном сражении мне не дали. По дороге к вольеру плавно подъехала синяя «мазда».

– А я думала, вы поругались, – хмыкнула, кивая на нее, подруга.

Я вяло улыбнулась:

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 25 >>