– Между прочим, из-за тебя!
– А ну, хватит! Втянули меня в историю! От мамы, как всегда, достанется самому старшему, – недовольно ворчал папа.
Ролику показалось, что он слышит звуки, но было непонятно, откуда они доносятся.
– Ты что-нибудь слышишь? – спросил он брата.
– Совсем ничего.
Они прошли по узкому длинному коридору туда, где скрылся Шарик, и наткнулись еще на одну дверь. Теперь и Марк, и папа ясно различали звуки, доносящиеся с улицы. Папа осторожно открыл дверь и тут же зажмурился, ослепленный ярким южным солнцем.
– Ого! – прошептал Марк, – интересно, где мы?
И вправду, интересно…. Этот пейзаж был точь в точь сказочный. Трава на полянке не выжженная и пожухлая, как у подножья крепости, а яркая, сочно-зеленая. Сама поляна со всех сторон была окружена цветущими кустами роз. Розовые, белые, красные – мальчики такие только в маминых букетах видели. По каменной горке весело струился маленький резвый ручеек, а земля рядом с ним была усыпана золотистыми абрикосами. Но главное – в нескольких метрах от поляны они увидели обрамленный цветочной аркой кусочек бескрайней синеющей морской дали. Здесь будто и не слышали о шторме – всюду царили тишина и спокойствие, нарушаемые лишь волшебными птичьими трелями. Это место напомнило Ролику живой уголок, только в тысячу раз прекраснее.
Восхищенно вздыхая, ребята не сразу заметили Шарика. Он снова радостно завилял хвостом и подбежал, на этот раз к Марку. Тот по привычке сделал шаг назад, но затем остановился и, робко протянув руку, даже слегка коснулся его спины.
– Пуля! Куда ты опять умчался, негодник! Смотри у меня, если вытопчешь газон! – эти слова раздались вроде как ниоткуда. Лишь через минуту они увидели хозяина.
Им оказался пожилой худощавый мужчина с очень смуглой кожей и волосами цвета снега. Увидев гостей, он на секунду остановился, прищурился, загораживаясь ладонью от яркого солнца, затем улыбнулся и медленно направился к дому.
– Значит, близнецы? А я уж подумал, на солнце перегрелся – в глазах двоится.
Вот оно, преимущество близнецов. Обычных мальчишек в первую очередь спросили бы, что они делают в чужом дворе и почему залезли без спроса.
– Тройняшки мы, – улыбаясь, ответил папа. Потом протянул ладонь. – Извините нас за вторжение. Ребята за вашим Шариком увязались. Не могли уйти, не проводив.
Хозяин дружелюбно засмеялся:
– Это за Пулей что ли? Вот дела! Обычно он сам за людьми увязывается. Сколько мы его с женой воспитываем – все без толку.
– Имя у него интересное. Ему подходит, – произнес Ролик, наглаживая довольного щенка.
– Да…жена все звала его Лапуля, но разве ж это по-собачьи? Кошку еще можно так обозвать или на худой конец овечку, но уж точно не этого сорванца. Шустрый он; одним словом – Пуля и есть. А я Коля. Так и живем – Пуля и Коля.
– Еще раз извините, – добавил папа, – Ну…что мы к вам без спроса зашли.
– А, пустяки, – махнул рукой дядя Коля, – Это я виноват, что дверь не запираю, вот Пуля и озорничает. Да мы людей не боимся. Посетителей у нас много – не дом, а музей. Сами видели, наверное, сколько картин. Вы подождите, я до зоопарка сбегаю и провожу вас.
Только сейчас мальчики заметили у него в руках ведро, полное морковки. Такое разве что слон осилит. Вдруг и вправду слон? Или они на море не водятся?
– А можно нам посмотреть? – неожиданно спросил Марк.
– Я-то не против, но, может, отца своего спросите?
Папа уже успел дойти до двери. Ребята быстро переглянулись и, как по команде, хором протянули:
– Пожалуйста, совсем чуть-чуть…
– Ну…. Ладно, – ответил он, поглядывая в сторону крепости. – Судя по опыту, у нас есть еще минут десять до взрыва маминого терпения. Время пошло.
Зоопарком дядя Коля называл загон с кроликами и козами. Удивительно, что кролики у него жили не в клетках, а свободно бегали по травке, огороженной низким заборчиком. Он разрешил мальчикам их погладить, а Марк даже взял одного на руки. Вид у него был прямо как у трехлетнего малыша, восхищенно разглядывающего нового пушистого друга.
– Сфотографируй нас на память, а? – он протянул Ролику вверенный ему родительский фотоаппарат. – Только осторожно, вспышку не поломай. А лучше вообще ее отключи, тут и так солнечно. И постарайся успеть, пока он в камеру смотрит.
«Опять инструкции…. Приветствуйте! Ворчун проснулся!» – пробурчал Ролик себе под нос.
– Клево вышло! Смотри, какие мы оба милые! – сказал Марк, довольно разглядывая десятки добросовестно нащелканных кадров.
– Ну-у… не знаю…. С козлом вы бы лучше смотрелись.
В другое время Марк бы стопроцентно обиделся и буркнул в ответ что-то вроде «Сам ты козел!», а сейчас смеялся со всеми – добрый и счастливый. Глядя на него и у Ролика внутри появилось теплое и щекотливое чувство, от которого он тоже становился счастливым. Он знал этот закон – как бы они себя не вели, в итоге их настроения почему-то всегда ходили парой.
– Ну, помощники, раз пришли, несите-ка вон то ведро с пшеницей; теперь будем птиц кормить, – скомандовал дядя Коля
Вдвоем подняв ведро, мальчики поплелись за ним в сторону птичника.
– Сначала насыплем курам, – подсказывал хозяин. – Иначе они нам шагу ступить не дадут.
Белые и цветные куры вперемешку чем-то напомнили Ролику ребят в школьной столовой. По крайней мере, вон та рыжая казалась вылитой Светкой! Из-за высокого роста Светку всегда сажали на самую последнюю парту, чтобы никому не закрывать обзор, но при забеге в столовую она умудрялась обогнать даже спортсмена Ефимова, который, кстати, сидел у двери. Опередив остальных, курица – Светка запрыгнула на ручку кормушки и принялась клевать из самой середины, одновременно расталкивая лапами всех желающих последовать ее примеру.
– Ишь, ты, командирша! А ну, пошла, пошла, – дядя Коля попытался палкой согнать ее на землю, но курица, не удержавшись наверху, лишь встряхнула перышки и тут же бесцеремонно заскочила обратно. – А, шут с тобой! – беспомощно махнул он рукой. – Ешь уж тогда быстрее; раньше все равно никого не подпустишь.
– Можно мне и ее сфотографировать? – смеясь, спросил Марк, – она такая забавная!
– Да уж, звезда курятников! Фотографируй кого хочешь, что ты боишься?
Ролик решил не рассказывать Марку про Светку, а то он потом в школе точно проболтается.
– Мальчики! Нам пора! – крикнул папа и помахал рукой, подзывая ребят к выходу.
Они поблагодарили дядю Колю и все вместе направились к дому, чтобы тем же путем выйти на улицу. В присутствии хозяина комната казалась намного дружелюбнее, а гости заметили теперь куда больше прежнего. Помимо портрета пса они увидели десятки других великолепных картин, занимающих все пространство комнаты от пола до потолка. Здесь можно было найти и могучий шторм, и прекрасный розовый морской закат, и чаек, кружащих над скалистой бухтой. Это маленькие кусочки моря, собранные в одном доме.
– Моя жена – художница, – пояснил дядя Коля. Здесь лишь небольшая часть ее работ. Правда, здорово?
– Ага, – мальчики кивнули одновременно.
– Хотел бы я так рисовать! – добавил папа.
Попрощавшись, наконец, с хозяином, они вышли на пыльную улицу у основания старой крепости. К маме мальчики помчались, взявшись за руки, чтобы все по-честному. Тому, кто придет первым, наверняка достанется больше. Но мама, кажется, и не сердилась из-за их отсутствия – такая же довольная, даже на папу ничуточки не ругалась. Сказала только:
– Бегите быстрее в машину, не то в первый же день покраснеете, как раки.
Все, понятное дело, помчались – не тот случай, чтобы заставлять просить себя дважды.
Глава шестая.Хитрый план Фанни.
Наутро мышей ждало страшное потрясение. Они только вылезли из своих норок и сонно терли лапками заспанные глаза, когда стены сарая задрожали от жутких криков: «Кар-рбонара! Кар-ракум! Кар-риес!»