Отправной точкой анализа стали наиболее проявленные феномены. Социальная эволюция движется от биотического к культурному уровню, а движущей силой является конкуренция, которая принимает различные формы в ходе эволюции и достигает на культурном уровне оптимума – соревновательной кооперации. Конкуренция формирует структуру и регулирует последовательность изменений и восстановления равновесия в развитии социального организма. Сами социальные изменения выглядят как процесс, состоящий из нескольких последовательных фаз, каждая из которых есть результат предшествующих форм конкуренции. Затем Парк систематизировал и структурировал аналитические выводы. Эти методы позволили получить новое знание – увидеть этапы эволюции и связи между биотическим и культурным уровнем.
Схема: Социальная эволюция
Парк выделил четыре фазы в процессе эволюции от биотического к социальному уровню – экологический, экономический, политический и культурный порядок. Соответственно этому, существуют четыре формы социализации в виде конкуренции или борьбы за выживание на биотическом уровне, конфликта на экономическом уровне, адаптации на политическом уровне и ассимиляции на культурном уровне. Все четыре формы социализации представлены в современном обществе в разных ситуациях (частные случаи) в разной степени (количественные показатели), но с одинаковыми характерными чертами.
Экологический порядок есть результат физического (пространственно-временного) взаимодействия индивидов. Характеризуется свободой передвижения. Экономический порядок существует там, где происходит производство, торговля и обмен. Характеризуется свободой конкуренции. Политический порядок преобладает там, где есть контроль, управление, регуляция и силовое принуждение. Характеризуется политическими свободами. Культурный порядок характеризуется доминантой морали, этики, традиций, обрядов и обычаев, которые формируют социальные институты и структуры, и уже они ограничивают индивида и общество. Однако это ограничение воспринимается как должное, потому что базируется на консенсусе[18 - Park R.E. Society: Collective behavior, news and opinion, sociology and modern society. Glencoe: Free. 1955.].
Способность к коммуникации (интеракции) является врождённой и делает новорождённого человеком. Он стремится к этому, и это стремление вынуждает его дать согласие ограничить свои инстинкты, желания и устремления. Затем в результате коллективного действия и консенсуса ежедневно воспроизводятся социальные институты и структуры. Интеракционизм сводится к утверждению, что с помощью коммуникации индивиды социализируются и интегрируются. Этот процесс делает возможным последовательное и согласованное действие, которое приводит к консенсусному или властному взаимодействию, подавлению меньшинства большинством или меньшинством элиты большинства сограждан.
Однако ожидаемое взаимодействие может произойти, а может и не произойти. Тогда интеракция происходит в другом случае в другой форме, то есть интеракция детерминирована человеческой природой. Основой интеракции является передвижение, характеризующее экологический уровень. Именно этот уровень является предметом исследования экосоциологии, в то время как иерархически структурированная надстройка – экономический, политический и культурный порядок изучается соответственно экономикой, политологией и антропологией.
Несмотря на привлекательность исследования культурного уровня, экосоциологи Чикагской школы вместе со студентами исследовали городскую среду, применяя предложенную Парком структуру полностью. Естественно, большое внимание было уделено экологическому уровню, который можно было применить в изучении миграционных процессов. Исследователи исходили из того, что социальный организм состоит из индивидов, способных к передвижению. Миграция является коллективным действием и взаимодействием, характерным именно для биотического (экологического) уровня. Она является базовой свободой для всех людей, независимо от расы и национальности.
Случай совокупности свобод высших уровней (совести, политической, экономической) и свободы передвижения является предметом изучения новой научной дисциплины – культурно-антропологической экологии. Центральным понятием этой науки становится «свобода» как черта современного общества. Степень свободы может возрастать и убывать в зависимости от случая к случаю (ситуации). Но наивысшей внешней свободой человек обладает на экологическом уровне, так как отличается от растений свободой передвижения, а внутренней – на культурном уровне, так как отличается от животных осознанностью выбора поведения.
С одной стороны, все американские реформы должны быть направлены на получение индивидами и обществом свобод и формирование свободного американского общества. С другой стороны, свободное общество никем не планируется и не строится, оно возникает само собой там, где оно само себя не угнетает. Этому способствует сама биотическая природа человека – его экологический уровень. Поэтому наблюдаемая в начале 19 века волна миграции в США из Китая, Азии, Индии, и Ближнего Востока говорит о включении глубинных механизмов, которые изменят существующие институты и произойдёт формирование качественно нового общества свободной кооперации.
В 1920-е годы экосоциологи Чикагской школы вошли в Комитет по изучению локального сообщества. Это была междисциплинарная научная организация, в деятельности которой участвовали также экономисты, философы, антропологи, политологи, психологи. Они выработали общий понятийный аппарат, совместно проводили эмпирические исследования и теоретизировали, разрабатывали рекомендации для бизнеса и муниципальных властей. Однако социально-экономические кризисы и наступившая вслед великая американская депрессия 1930-х годов поставила другие общенациональные задачи. В результате социально-экологическая концепция Чикагской школы социологии использовалась как метод и не получила развития в качестве самостоятельной дисциплины.
Попытки переосмысления социально-экологической теории были направлены на социологизацию и преодоление последователями Парка биосоциального дуализма его концепции.Луис Вирт (Louis Wirth, 1897—1952), сконструировав чисто социологическую теорию городской жизни, предложил избавиться от эклектики, допускавшей различные интерпретации городских процессов учёными различных дисциплин. Взаимодействие / коммуникация /интеракция продолжает быть основной характеристикой социальных процессов и движущей силой развития локального сообщества[19 - Wirth L. Social interaction: The problem of the Individual and the group. 1939. Vol. 44. p. 965—979.; Human ecology. 1945: Vol. 50. No. 6. p. 483—488.; Community life and the social policy. Chicago. 1956.].
Для преодоления слишком широкой теоретической ориентации социально-экологической концепции им был предложен тезис, что взаимодействие становится интенсивным там, где есть скопление множества людей на ограниченной территории. Для этого предложил, как можно различать городское и сельское сообщество. Первая характеристика городского населения это большая плотность (отношение размера территории к количеству проживающих на ней людей). Вторая – многообразие населения (большое количество различных социальных групп). Третья – преобладающие социальные отношения (общинные в сельском сообществе или общественные и смешанные в городском). Таким образом, пространственно-временной аспект остался как характеристика социума, а экосоциология стала восприниматься как наука об измерении и описании социальной среды.
МакКензи для определения основных категорий экосоциологии выделял экологическую организацию как пространственную организацию населения в локальном или мировом сообществе. Он остался уверен, что экологическое доминирует над другими характеристиками, потому что все они являются результатом пространно-временных взаимоотношений. Поэтому в первую очередь надо изучать и теоретизировать по поводу феномена экологического сообщества[20 - MаcKenzie R. Social ecology // The encyclopedia of social sciences. New York: Macmillan & Collier. 1937. Vol. 5. p. 314—315.].
Последователи социально-экологической концепции утверждали и утверждают, что все социальные процессы это экологические процессы. Такое понимание должно являться основой для всех социальных наук, так как социальные институты и структуры имеют пространственно-временную основу, появляются и существуют в соответствии с изменяющимися природными условиями, вне которых ничего нет.
Упрочению такого подхода способствовало то, что такие социально-экологические методы, как зонирование и социальное картографирование успешно использовались для установления и проверки корреляции между различными социальными переменными, которые на первый взгляд, не выглядели взаимосвязанными. Более того, с помощью этих методов и концептуальных подходов удавалось делать обобщающие описания различных случаев с множеством переменных, находить если не причинную зависимость, то хотя бы давать представление о функциональной зависимости.
Эффективное использование социально-экологического метода объясняется также уровневым подходом, похожим на принцип системного анализа, когда изучаемый феномен местного сообщества (социального организма) анализируется как взаимосвязанный с высшим (макро) и низшим (микро) уровнем. Низший уровень это индивид, а высший уровень это социальные «агрегаты», состоящие из различных сообществ, объединённых в муниципалитеты.
Однако, причинные связи социальных организмов со средой их обитания и вопросы оптимального жизнеобеспечения всё ещё не изучались экосоциологией. Поэтому с середины 1930-х годов абстрактность пространственно-временного функционализма экосоциологии стала критиковаться представителями социокультурной школы, которые подчеркивали зависимость природопользования от культурных традиций, ценностей, символов, норм. Милла АйссаАлихан (Milla Aissa Alihan) предложила новое видение социального и начала разработку методологии анализа социальной сферы в рамках уже сформировавшейся дисциплины – социологии города.
Было выделено три основные переменные – социальное положение (статус), уровень урбанизации (плотность населения) и степень сегрегации (множественность социальных групп). Город описывался как подсистема более больших территорий и более многочисленных сообществ. При этом использовались данные переписи городского населения. С одной стороны, это дало возможность исследования уже городов, а не городских сообществ. С другой стороны, это дало возможность на основе полученных статистических данных заняться классификацией подсистем (местных сообществ). Полученный результат мог быть повторно проверен через какое-то время (социологический мониторинг), то есть появлялась возможность увидеть социальную динамику. Это также давало возможность исследователям обоснованно теоретизировать по поводу социальной организации как основного итога эволюции[21 - Alihan M.A. Social ecology: A critical analysis. New York: Columbia University Press. 1935.].
Амос Генри Хоули (Amos Henry Hawley, 1910—2009), далее развивая социально-экологическую концепцию, писал, что сообщество это экосистема (территориально-локальная система взаимосвязей между функционально дифференцированными частями). Экосоциология может рассматривать сообщество как популяцию, объединённую сходством входящих в неё организмов (комменсализм). Человеческая популяция включена в экосистему за счёт взаимополезного взаимодействия с несхожими организмами (симбиоз).
В центре внимания исследователя-социолога оказывается функциональная социально-экологическая система, развивающаяся в процессе взаимодействия с абиотической окружающей средой и другими биотическими сообществами. В ходе такого взаимодействия складывается конкретная социальная организация с конкретными характеристиками[22 - Huwley A. Human ecology: A theory of community structure. New York: Ronald Press Company. 1950.]. Несмотря на то, что цивилизованный человек предпочитает не приспосабливаться к природе, а приспосабливать её под свои нужны, старается необратимо изменить её характеристики и процессы в свою пользу, природа также обладает способностью влиять на человека и силами самовосстановления (resilience). Она так же может произвести с человеком необратимое действие.
Наконец, в процессе развития социально-экологических теорий, подходов и методов социальный атомизм замещается организационным функционализмом, внимание сосредотачивается более на процессе функционирования социальной организации, нежели на движущих силах и причинах этого процесса или пространственно-временных формах его проявления. Описание этого механизма было сделано Отис Дадли Дункан (Otis Dudley Duncan, 1921—2004) и Лео Френсис Шноре (Leo Francis Schnore) с помощью теории экологического комплекса. В экологический комплекс входят четыре компонента: 1) население (локальная человеческая популяция), 2) окружающая среда (абиота + биота + человеческие популяции), 3) технология (вещи + средства производства + культура производства), 4) организация (социальные институты и структуры)[23 - Duncan O.D. From social system to ecosystem // Sociological Inquiry. 1961. Vol. 31. p. 140—149.; Social organization and the ecosystem // In handbook of modern sociology. Ed. R. Faris. Chicago: Rand McNally. 1964. p. 36—82.; Duncan O.D., Schnore L.F. Cultural, behavioral and ecological perspectives in the study of social organisation // American journal sociology. 1969. Vol. 65. №2. p. 132—136.].
.
Схема: Экологический комплекс
Парк предлагал аналогичную структуру социально-экологического процесса и изучение передвижения во времени и пространстве (коммуникации и миграции), а также определяемых культурой неповторимых событий (артефактов). Дункан и Шноре сосредоточились на функционировании социальной организации, считая эту составляющую наиболее важной для своих исследований. Сделав в рамках экосоциологии социальную организацию предметом изучения, они использовали количественные методы и на основе полученных данных выдвинули тезис, что она есть коллективная адаптация человеческой популяции к окружающей среде.
Этот подход также отличался и от подхода Парка, где для локального сообщества макро уровень был представлен населением города, штата, страны и планеты. Новое понимание социально-экологического процесса как функционирование социальной организации позволило экосоциологам сделать вывод о том, что аналитической единицей является образцы взаимодействия, которые дают сообществу экологическую нишу. Таким образом, общество рассматривалось как человеческая популяция, старающаяся использовать возможности окружающей среды для сохранения (выживания) путём адаптации.
Однако, понимая важность пространственно-временной привязки описываемых и анализируемых взаимодействий социальных организаций, экосоциологи тогда ещё не включали в анализ физические характеристики природной среды. Это произошло вследствие сделанного ими наблюдения, что физическая среда городов очень технологизирована, сконструирована под потребности людей, а не биоты.
Поэтому в городах социальная среда оказывает основное воздействие на человеческую популяцию и заменяет природную среду. Далее экосоциологи описывали и объясняли социальные феномены в биологических понятиях типа «хищнические», «паразитические», «доминирующие», «симбиотические» отношения. Это был способ социализировать и отстоять самостоятельность своей дисциплины.
Подход Дункана и Шноре был воспринят как противопоставление другим подходам к изучению социальной организации – культурологическому и бихевиористскому. Однако это было противопоставление конструктивистскому подходу новых наработанных инструментов и методов исследования, приближавших к объяснению социальной реальности.
У социологов-культурологов была мода делать описание и анализ, начиная с социального и кончая социальным без какой-либо пространственно-временной привязки. Иногда употреблялось слово «природа» не в смысле самой природы, а в смысле подчёркивания безусловного, врождённого, естественного качества социального объекта или субъекта.
Для экосоциологии объяснения бихевиористов считались неприемлемыми на макро уровне, потому что там не существовало индивидуального и коллективного человеческого поведения. На макро уровне взаимодействовали социальные институты и состоящие из организаций структуры в контексте климатических зон, континентов и других крупных пространственно-временных природных образований.
Социальная организация не определялась ни нормативными условиями культуры, ни социально-психологическими установками поведения. Новая методология экосоциологов давала возможность сделать прорыв в изучении феноменов человеческого поведения и культуры. Принцип функционального взаимодействия среды и социальной организации и используемый хорошо развитый понятийный аппарат биологии позволили экосоциологии приобрести популярность, но не приблизили к объяснению многих причин человеческих взаимодействий.
И всё же социология и другие гуманитарные дисциплины признали тот факт, что физическая окружающая среда может воздействовать и воздействует на человеческое общество и поведение людей. Таким образом, произошло разделение на старую «традиционную» социологию, в рамках которой считалось, что социальные факты могут объясняться только другими социальными фактами, и новую энвайронментальную социологию.
В традиционной социологии использовался подход социологизма, было сформировано отношение к междисциплинарности, которое выглядело как запрет на упоминание физической и биологической окружающей среды. Также был дисциплинарный запрет на учёт состояния экосистем и последствий их воздействия на человека и сообщества. К нарушителям приклеивался ярлык натуралиста, социологи не воспринимали их как социологов, не цитировали и не замечали. Несмотря на это, в первой половине 20-го века был написан ряд социологических работ, связывавший деятельность человека и окружающую среду.
Радха Камал Мукхерджи (Radha Kamal Mukherjee, 1889—1968) – одним из первых сделал в рамках социологии труда междисциплинарные исследования в области региональной экологии. Причём это были исследования Индии, имеющей много специфических характеристик, отличных от США[24 - Mukerjee R.K. The regional balance of man // American journal sociology. 1930. №36. p. 455—460.; The ecological outlook in sociology // American journal sociology.1932. №38. p. 349—355.].
Питирим Александрович Сорокин (Pitirim Aleksandrovich Sorokin, 1889—1968) в книге «Man and society in calamity» подводит итог почти 25-летних наблюдений социальных катастроф, ставя в один ряд эпидемии, голод, революции и войны. Он связывает социальные деградацию и кризисы с природными катаклизмами и катастрофами, которые всегда сопутствуют друг другу[25 - Sorokin P.A. Man and society in calamity. New York: Dutton. 1942.].
Пол Генри Лэндис (Paul Henry Landis, 1901—1985) в рамках социологии села исследовал шахтёрские посёлки, их социальную структуру, связывал культурные изменения в них с доступностью и богатством природных ресурсов и другими факторами окружающей среды[26 - Landis P.H. Man in environment: An introduction to sociology. New York: Thomas Y. Crowell Company. 1949.].
Фред Коттрелл (Fred Cottrell) в рамках промышленной социологии проанализировал взаимосвязи культурных форм общества и форм энергии. Сделал вывод, что человеческая цивилизация напрямую зависит от технологий и видов используемой энергии. Показал всю эволюцию от древних веков до века ядерной энергетики, как менялось общество и как это влияло на экономические, моральные и социальные аспекты. Вопросы получения из источников, преобразования, распределения и потребления энергии являются одними из самых серьёзных проблем за всю историю, с которыми сталкивается цивилизация[27 - Cottrell F. Energy and society: The relation between energy, social change, and economic development. New York: Mc-Graw-Hill. 1955.].
В результате в конце 1960-х – начале 1970-х годов в социологии произошло три организационных изменения, позволивших упрочиться экосоциологии как субдисциплины социологии:
1) От Общества исследования сельских проблем отделилась неформальная группа социологов по исследованию взаимодействий в области природопользования и природных ресурсов;
2) В Обществе исследования социальных проблем образовалось подразделение по исследованию проблем окружающей природной среды;
3) В Американской социологической ассоциации появился Комитет экосоциологии. Основными исследовательскими проблемами экосоциологии стали управление природными ресурсами, рекреация в дикой природе, экологическое общественное движение и общественное мнение по экологическим вопросам.
Практической задачей экосоциологии стала разработка моделей и программ восстановления качества природной среды. Такой прагматизм дал хорошую финансовую поддержку исследованиям от заинтересованного бизнеса и власти. Это позволило расширить возможности социально-экологического подхода, дало новые объяснения причин типичных видов взаимодействия общества с окружающей средой, в том числе ошибочных, чреватых неприятными последствиями для людей и природы.
Новая энвайронментальная парадигма
В начале 1970-х годов происходит изменение социальной ситуации. Осознание экологического кризиса становится причиной и источником активизации экологических идей не только в социологии, но и в мировом сообществе. В дискурс входят такие понятия, как «загрязнение окружающей среды», «дефицит природных ресурсов», «перенаселение», «негативные последствия урбанизации», «исчезновение видов», «деградация ландшафтов и опустынивание», «опасные климатические изменения, влекущие природные катастрофы» и так далее. Все эти явления признаются социально значимыми, поскольку влияют на развитие не только локальных сообществ, но и мирового сообщества, то есть они приобретают транслокальную характеристику.
Экосоциологи не упускали случая подчеркнуть, что сложились два основных недостатка социологических дисциплинарных традиций – дюркгеймовский социологизм и веберианская традиция исследования единичного действия и его значения для индивида. Однако, пространственно-временные, физические и биологические характеристики социологами-традиционалистами полностью игнорировались.
Райли Э. Данлэп (Riley E. Dunlap) и Уильям Роберт Кэттон (William Robert Catton, 1926—2015) предложили новую энвайронментальную парадигму. Она представляла собой новый этап социально-экологических исследований и теоретизирования, характеризующийся междисциплинарным подходом[28 - Catton W.R., Dunlop R.E. Environmental sociology and new paradigms // The American sociologist. 1978. №13. p. 41—49. Dunlap R.E., Catton W.R. Environmental sociology // Annual review of sociology. Eds. A. Inkeles, J. Coleman, R. Turner. California: Annual Reviews Inc. 1979. Vol. 5. p. 243—273.; Environmental sociology: a framework for analysis // In Progress in resource management and environmental planning. Eds. T. O’Riordan, R. Chichester. England: Wiley. 1979. Vol. 1. p. 57—85.]. Согласно новой энвайронментальной парадигме, развитие социологической теории состоит из двух периодов. Первый период это всё, что соответствует парадигме человеческой исключительности, предшествовавшей второму периоду. Второй период, это собственно появление новой энвайронментальной парадигмы или парадигмы человеческой освобождённости.
Характеризуя предшествующие теории, энвайронменталисты определяют их как антропоцентризм, социальный оптимизм, антиэкологизм. Они подчёркивали, что это не только теории, это образ мышления и образ жизни. Преодолеть негативные социально-экологические последствия предыдущего периода можно, если энвайронментальное (экологическое) движение станет массовым и изменит антропоцентрическое сознание на экологическое.
Старые теории утверждают, что социально-культурные факторы являются главными детерминантами человеческой деятельности, так как именно культура отличает человека от животного. Именно социокультурная среда является определяющим контекстом взаимодействия, а биофизическая среда стала отчуждённой. У культуры есть свойство кумулятивности, поэтому социальный и технологический прогресс может продолжаться бесконечно. Далее следует оптимистичный вывод, что все социальные проблемы могут быть решены. Новая энвайронментальная парадигма сообщает о новой социальной реальности:
– люди как вид не доминируют на планете;
– биологизм людей ничем принципиально не отличается от других живых существ, также включённых в глобальную экосистему;