Принципы FSC-сертификации были поддержаны экспортёрами и потребителями лесоматериалов, а также такими ведущими промышленно-торговыми ассоциациями, как Всемирный альянс по устойчивому производству лесной продукции (Sustainable Forest Products Global Alliance – SFPGA) и Глобальная лесная и торговая сеть (Global Forest and Trade Network – GFTN). Также продвижение FSC-сертификации осуществляется такими международными экоНГО, как Гринпис и Альянс по защите дождевых лесов (Rain Forest Alliance – RFA), которые представляют собой сеть, включающую также региональные и местные экологические и другие НГО, ассоциации, объединения и группы.
Поэтому отметим, что FSC выражает интересы третьего сектора – организаций гражданского общества. FSC стал их ответом на необходимость перехода к устойчивому развитию. Другие схемы лесной сертификации появлялись как ответ со стороны бизнеса на проблему необходимости перехода к устойчивому лесопользованию и как конкуренты FSC. Это утверждение актуально и для России.
В статье будет рассказано, как действует международный механизм продвижения лесной сертификации, описана инициатива создания российской национальной схемы лесной сертификации, почему она возникла, как она соотносится со схемой FSC. Строго говоря, сравнивать эти две схемы пока проблематично, так как FSC-сертификация уже реально существует несколько лет в России, а российская национальная лесной сертификации пока находится в стадии разработки и апробирования. Тем не менее, одно предприятие уже сертифицировано по схеме национальной лесной сертификации, поэтому на уровне изучения частного случая, а именно сравнения влияния национальной лесной сертификации на экономику, социум и экологию, можно сделать некоторые выводы и прогнозы последствий развития национальной лесной сертификации в России.
Статья подготовлена по материалам исследований, проведенных качественными социологическими методами (case study) в ходе проекта «Построение межсекторального партнерства в российских лесных посёлках» (2004—2005), в котором автор принимал участие как исследователь и соорганизатор мероприятий. Примером взято единственное пока в России лесное предприятие – ЗАО «Вожегалес», прошедшее национальную лесную сертификацию. Контекстом случая на местном уровне является посёлок Кадниковский Вожегодского района Вологодской области. Экспедиции в город Вологду и посёлок Кадниковский были осуществлены в сентябре и декабре 2004 года. Проводилось наблюдение, велись путевые заметки, были проведены беседы и взяты тематические интервью у руководства холдинговой компании «Вологодские лесопромышленники», руководства и работников Вожегалес, местной администрации и населения. Также изучались научные публикации, материалы Вожегалес, документы двух формирующихся российских национальных схем лесной сертификации, СМИ и Интернет (см. Приложения).
Механизмы действия схем лесной сертификации
В настоящее время западные рынки являются экологически чувствительными. Это произошло под влиянием международных экоНГО, которые проводят протестные кампании, и таким образом конструируют социальные и экологические представления у оптовых покупателей лесной продукции и включающих древесину изделий. Также в этот процесс вовлечены и жители местных сообществ, то есть конечные потребители (Castoriadis, 1987). Задача международных экоНГО заключается в том, чтобы институционализировать в развивающихся странах и странах с переходной экономикой практики устойчивого лесопользования и технологии, отработанные в развитых странах. В России международные экоНГО используют международные рынки для давления на российских экспортеров круглого леса и лесной продукции.
Как это происходит на международном уровне?
Сети международных экоНГО (Гринпис, RFA и др.) действуют сначала через организацию бойкотов потребителей и продавцов конечной продукции. Затем вступают в диалог с лесными компаниями и создают партнёрства с крупными корпорациями-продавцами изделий, включающих древесину (ИКЕЯ, Хоум Дипо). Также вступают в партнёрства с финансово-промышленными группами (Всемирный Банк, Сити Групп). Большую роль при этом играет их взаимодействие с международными благотворительными фондами.
Международный торгово-промышленный бизнес, со своей стороны, под давлением сетей международных экоНГО через свои ассоциации инициирует лесную сертификацию, вводит предложенные международными экоНГО правила устойчивого лесопользования. Затем происходит цепная реакция внутри бизнеса. В процесс лесной сертификации включаются финансовые группы, которые разрабатывают новые критерии инвестиционной политики с учётом устойчивого лесопользования (Всемирный Банк, Банк Америки, Сельскохозяйственный Банк Канады, ряд европейских банков).
Как это происходит на российском национальном уровне?
Одни международные экоНГО (Гринпис) организуют и проводят бойкоты продукции и акции прямого действия в Европе и США у национальных офисов бизнес структур и филиалов международных корпораций, которые участвуют в покупке-продаже круглого леса и изделий из древесины из России. Затем идут переговоры между международными экоНГО и российскими компаниями-поставщиками, в результате которых хозяева российских лесных компаний выделяют средства и на местном уровне происходит лесная сертификация их лесозаготовительных и лесоперерабатывающих предприятий. Другие международные НГО (WWF) всячески поощряют их за усилия сертифицироваться, организуют международные семинары и конференции по лесной сертификации, учреждают ассоциации экологически ответственных лесопромышленников, создавая дополнительные коммуникационные возможности для расширения связей и бизнеса.
Лесная сертификация, даже национализируясь и локализуясь, остаётся глобальным механизмом, действующим в противовес глобальным негативным процессам переэксплуатации природных ресурсов. Также лесная сертификация это международный механизм негосударственного управления, развития институтов демократии и гражданского общества, который, локализуясь в конкретной стране, приносит с собой новые, современные международные экологические и социальные стандарты (Cashor, 2002; Cashore, Auld, Newson, 2004).
В России на лесной бизнес, его работников и местное сообщество оказывает влияние некий глобальный актор – зарубежный потребитель российской древесины и товаров, произведенных из него. Представления о нём здесь в России сконструированы международными экоНГО и широко используются для продвижения международных экологических и социальных стандартов лесной сертификации. А там, за границей, международные экоНГО конструируют у потребителей образы российского контекста – получение древесины (условия труда и жизнь семей работников), исчезновение диких видов и т. п. до и после лесной сертификации. Несмотря на то, что головные офисы международных экоНГО расположены за пределами России, их деятельность в России осуществляется российской сетью экоНГО. В результате сети НГО играют важную роль в изменении российской социально-экологической политики и оказывают влияние на социальные отношения в тех местных сообществах, на которые направлено их воздействие.
Причины появления национальной лесной сертификации в России
Разработка национальной лесной сертификации стала ответом бизнеса и государственных структур лесоуправления на активное продвижение FSC-сертификации в России. Кроме того, разработка национальной лесной сертификации в России стала частью политики Всемирного Банка, который в качестве глобального актора активно влияет на продвижение устойчивого лесопользования, в том числе в виде развития национальных схем лесной сертификации. Нужно понимать, что схемы лесной сертификации конкурируют друг с другом, потому что лесная сертификация, с точки зрения бизнесменов, это тоже бизнес.
По словам респондента: «Лесная сертификация является ликвидным нематериальным активом, который влияет, как на собственно стоимость продукции, так и на капитализацию компании. Лесная сертификация это объективное требование рынка» (Координатор Ассоциации «Экологически ответственные лесопромышленники России», член WWF). То есть российская национальная лесная сертификация создавалась как конкурентная схема, в первую очередь, для FSC.
Поскольку FSC выражает интересы негосударственного (некоммерческого) сектора, причем, в международном масштабе, то российская национальная лесная сертификация должна была выражать интересы, в первую очередь, российского лесного бизнеса и некоторые позиции государственных структур лесоуправления. По замыслу её разработчиков, она должна была решать проблемы, которые возникают у лесных предприятий, желающих пройти лесную сертификацию, но не имеющих возможности или не желающих сертифицироваться по схеме FSC.
Перечислим эти проблемы. Во-первых, FSC-сертификацию может пройти и ежегодно подтверждать только крупное лесное предприятие. Цена самой сертификации достаточно большая и зависит, как от количества сертифицируемых гектаров леса, так и от цен аудиторской компании. Поэтому в России таких лесных компаний немного. Разработчиками российской национальной лесной сертификации подразумевается, что она будет более дешёвой, и поэтому больше лесных компаний смогут сертифицироваться.
Во-вторых, практически все аудиторские компании, проводящие лесную сертификацию, иностранные. Пока нет аккредитованных при FSC российских аудиторских компаний. Поэтому цены на аудит по схеме FSC определяются мировым рынком этих услуг, включают визы, страховки, дорогие перелёты на самолётах, VIP-содержание иностранных аудиторов во время аудита и прочее. Подразумевается, что российскую национальную лесную сертификацию будут проводить российские аудиторы, поэтому, опять же, эта лесная сертификация будет более дешёвой по всем пунктам.
Вместе с тем, при любой сертификации, кроме платы за аудит, от лесной компании требуются дополнительные расходы, как минимум, на изменение своих технологий и улучшение социальных условий труда. К тому же лесную сертификацию надо ежегодно подтверждать, приглашая аудиторов. Вдобавок есть условие, что сертификат выдаётся только на 5 лет, то есть каждые 5 лет лесное предприятие должно заново платить за полный объём услуг аудиторской компании при лесной сертификации.
Приведем мнение респондента, называющего отличительную черту лесной сертификации в России, хотя она, на первый взгляд, несколько противоречит мнению предыдущего респондента: «Все российские лесопромышленники в один голос говорят: если вы на Западе хотите получать от нас сертифицированную древесину, то заплатите за сертификацию этого леса и этой компании. Тогда цена на нашу продукцию останется прежней. Это первая возможность. Есть и вторая возможность – платите больше за сертифицированную древесину. Они отвечают: нет, нам оба пути не подходят. Денег мы вам на лесную сертификацию не дадим, и платить потом больше за сертифицированный лес не только не хотим, но и не можем. Но у них есть и другой выход: это всем им в Европе и мире договориться, и не покупать несертифицированный лес из России. Но эта их позиция вообще вызывает почти у всех наших лесопромышленников улыбку, потому что это политические и пиаровские рычаги продвижения лесной сертификации. Никаких экономических рычагов для продвижения лесной сертификации у них нет. Тогда они пытаются затащить такие положения, эту лесную сертификацию, в наше российское законодательство, чтобы успокоить своего потребителя. И наши чиновники готовы их поддержать, потому что могут постоянно снимать с лесопромышленных компаний урожай. При таком подходе нарушается основной принцип лесной сертификации – это её добровольность» (Председатель Совета ассоциации «Промышленники Поморья»). Однако это противоречие исчезает, если учесть, что лесная сертификация становится бизнесом для бизнесменов только после того, как их лесные предприятия испытают на себе «зелёный пиар». Без этого предварительного действия, то есть организованного международными экоНГО давления на зарубежных покупателей продукции, само лесное предприятие и его головная компания не будет вкладывать деньги и силы в любую «добровольную» лесную сертификацию.
Еще одной причиной развития национальной лесной сертификации в России являются системные проблемы, связанные с тем, что часть экологических требований FSC противоречат российским законодательным нормам, в частности предусматривают мораторий на рубки в лесах высокой природоохранной и социальной значимости, сохранение, которые для компании выглядят как спелые, перестойные, готовые к прибыльной рубке. В таких случаях на мораторий требуется специальное разрешение государственной Лесной службы и региональных природоохранных структур. Также нужна дружественная позиция арендодателя и государственного контролера, то есть персонально руководства лесхоза и его лесников.
У лесных предприятий остаётся много нерешённых проблем в ситуациях, где международные правила устойчивого лесопользования вступают в противоречие с российским лесным законодательством. Однако большинство лесных предприятий, сертифицированных по схеме FSC, сумело, насколько это было возможно, согласовать новые глобальные экологические принципы лесопользования с представителями лесного государственного контроля, как на местном, так и на региональном уровне, и в этом залог их успешности. Разработчики российской национальной схемы лесной сертификации учитывают российское законодательство. Эта схема как раз призвана заставить лесные предприятия более чётко выполнять российское законодательство, в том числе и по социальному блоку.
Национальные схемы лесной сертификации в России
Остаюсь глубоко убеждённым, что роль личности в продвижении лесной сертификации очень велика. Личности нельзя отнести к механизму продвижения, это «душа» лесной сертификации. Однако при социологическом анализе, если не берутся автобиографические интервью, личность фактически остаётся в тени, а анализируются взаимодействие, социальные институты и структуры. Поэтому в скобках дам ФИО тех людей, которые продвигают в России национальные схемы и системы лесной сертификации.
Итак, в России есть Российский национальный совет по лесной сертификации (Г. А. Рахманин). Это инициатива Союза лесопромышленников и лесоэкспортёров России (М. В. Тацюн, Г. А. Гукасян) при поддержке Департамента лесопромышленного комплекса Минпромнауки Российской Федерации. Разрабатывает национальный стандарт (документ) и национальную систему добровольной лесной сертификации (органы исполнения – Рослесхоз). Разработка её началась с 2001 года, в 2004 году проведён экспериментальный аудит и сертифицировано лесозаготовительное предприятие Вожегалес.
И в России есть Российский национальный совет по лесной сертификации (А. С. Исаев). Это инициатива правительства Российской Федерации в лице Министерства природных ресурсов и охраны окружающей среды (В. В. Нефедьев) при поддержке Международного Банка реконструкции и развития. Разрабатывает национальный стандарт добровольной лесной сертификации (документ) и национальную систему добровольной лесной сертификации (органы исполнения – Лесоустроительные предприятия и Рослесзащита). Разработка началась с 2003 года, стандарты в процессе разработки.
Разработка стандартов первой «рахманиновской» схемы лесной сертификации поддержана российскими экспортёрами круглого леса в Европу и ориентирована на аккредитацию при PEFC. Разработка стандартов второй «исаевской» схемы лесной сертификации поддержана переработчиками леса и ориентирована на аккредитацию при FSC и PEFC. В настоящее время обе схемы по официальной версии в стадии слияния, так как:
1) Госстандарт отказался работать с двумя национальными схемами лесной сертификации, поданными сначала первой инициативой, а затем вскоре и второй, то есть государственный механизм легитимации в обоих случаях не сработал.
2) Правительство Российской Федерации требует слияния обеих инициатив, что является обязательством по займу у Международного Банка на выполнение работ по разработке и внедрению стандартов национальной лесной сертификации.
По неофициальной версии, слияния и взаимопонимания не происходит даже на лесных конференциях. Поэтому пока не ясно, как будет развиваться процесс слияния этих двух схем во времени и пространстве. Также не ясно, кто будет подвигать и как пройдет легитимация российской национальной лесной сертификации для международного рынка.
С позиции социологии невозможно сравнивать стандарты различных схем лесной сертификации. Хотя основные принципы имеют большое сходство, различия наблюдаются только в деталях и формулировках. Хотя во всех трёх схемах лесной сертификации есть принцип соблюдения российского законодательства, но в FSC, как уже отмечалось выше, часть экологических стандартов ведения лесного хозяйства не согласуется с действующим российским лесным законодательством, поэтому эта схема новационна, она стремится изменить российские стандарты в сторону международных.
Национальные схемы лесной сертификации призваны зафиксировать соблюдение российских нормативов лесопользования и лесоуправления, но ужесточить ответственность за несоблюдение, поэтому эти схемы консервативные, они стремятся к синтезу всех международных схем лесной сертификации в рамках российского законодательства. Сравнивать действие этих трёх схем лесной сертификации пока нельзя, так как только первая реально действует, вторая – имеет модельный пример (Вожегалес), третья – в стадии разработки. Однако на уровне случаев можно сравнивать социальные, экономические и экологические последствия.
Анализ примера
Вожегалес создано в 1997 году на части арендной базы Митинского леспромхоза, заготавливает 300—330 тысяч кубометров древесины в год, в штате более 700 работников. Это лесное предприятие в 2000 году добровольно вошло в одну из крупнейших лесных холдинговых компаний в Вологодской области – «Вологодские лесопромышленники», который стал его основным акционером. Поставляет круглый лес на перерабатывающие предприятия холдинга (ЗАО «Австрофор»), а также в Финляндию (партнёры Тхоместо / Метсялиитто). Это лесное предприятие – одно из лучших лесозаготовительных предприятий Вологодской области по экономическим и социальным показателям, а также по соблюдению норм лесного законодательства.
Вожегалес посёлкообразующее предприятие, ранее в Советский период вся инфраструктура посёлка была на его балансе, теперь это по-прежнему основной работодатель и благотворитель. Посёлок Кадниковский Вологодской области это типичный лесной посёлок, возник в 1940-е годы, находится на железной дороге. На 1 января 2004 года в нём проживало 2179 человек (рождаемость примерно в 2,5 раза ниже смертности, около 700 пенсионеров и 500 детей, остальные – трудоспособные).
Инициатива национальной лесной сертификации Вожегалес исходила от Российского национального совета по лесной сертификации и Ассоциации лесопромышленников и лесоэкспортеров России. Холдинговая компания «Вологодские лесопромышленники» как член Ассоциации «дали добро» на лесную сертификацию Вожегалес, но сами в этом процессе больше участия не принимали. Разработчиками лесной сертификации для её прохождения была предложена аудиторская компания «Рослесаудит», которая затем напрямую общалась с Вожегалес. Подготовка к аудиту в началась в феврале 2004 года, аудит прошёл в апреле 2004 года, сертификат выдан в сентябре 2004 года.
В процессе национальной лесной сертификации аудиторы изучили документацию Вожегалес и подробно опросили представителей профсоюза, администрации посёлка Кадниковский, местной интеллигенции, работников Вожегалес и жителей. Предусловий не было, так как изначальный уровень лесопользования у этого лесного предприятия был высок. Такой уровень объясняется тем, что параллельно шёл контроль со стороны финских партнёров, которые контролировали легальность древесины, соблюдение лесного законодательства и экологических требований, охрану труда.
Сертификат дали с рядом рекомендаций по улучшению деятельности, в соответствие с которыми руководством Вожегалес был составлен план их внедрения. Часть рекомендаций, касающихся условий труда, была быстро выполнена. А другая часть, предполагающая крупные инвестиции в производство, преследующие также цель сохранить рабочие места в ходе ближайшей модернизации технологий, не была выполнена из-за отсутствия средств.
Стоимость национальной лесной сертификации для лесного предприятия была символической, в отличие от FSC, так как не было затрат на выполнение предусловия и было софинансирование со стороны разработчиков национальной схемы лесной сертификации в виде труда специалистов, получающих зарплаты в своих научных организациях.
Во время экспедиций мною было выяснено, что благодаря опросу аудиторами представителей местного населения и интеллигенции, жители знают, что Вожегалес имеет лесной сертификат, но не знают, что им это дает и к чему обязывает. Также директор Вожегалес и руководители холдинговой компании «Вологодские лесопромышленники» не понимают ясно, что им дает и к чему обязывает российская национальная лесная сертификация. Они надеются, что это «оградит их от зелёных» и «поднимет цену продукции».
Однако, мои исследования показали, что такие надежды не совсем оправдываются, потому что доход, устойчивость и имидж сертифицированного предприятия и головной компании поднимается, если условия лесной сертификации выполняются не формально, а буквально. А от зелёных спасения недобросовестным лесопользователям не будет, как ни маскируйся. Наоборот, к сертифицированному лесному предприятию со стороны зелёных будет больше внимания, чем к не сертифицированному, И в случае добросовестного лесопользования именно они будут увеличивать капитализацию компании, продвигая за свой счёт её имидж в информационном поле и сетях, формируя и каждый раз воспроизводя своими акциями и деятельностью экологически чувствительные рынки.
Пока отношение к зелёным, особенно к Гринпис, у руководства сертифицированных лесных компаний достаточно напряжённое. Если им задаётся вопрос: А бывали ли здесь зелёные из Гринпис и как вы с ними взаимодействуете?, то они бормочут что-то типа «свят-свят» или «чур меня», стучат костяшками пальцев по дереву для «отвода нечистого», а вслух говорят: «Не знаю, не помню, да и вспоминать не хочу их лишний раз» (Начальник производственно-технического отдела ЗАО «Вожегалес»).
Другой респондент вспоминает первую встречу с представителем Гринпис так: «Приехал в прошлом году из Москвы Гринпис, я ему предлагаю чай-кофе, а он отвечает, что с врагом природы пить не будет. Потом посмотрел на наше лесопользование, остался очень довольным, даже пива согласился со мной выпить» (Заместитель генерального директора холдинговой компании ОАО «Череповецлес», директором по экологии и природопользованию, два предприятия которого сертифицированы в 2004 году по схеме FSC).
Со слов респондента, в посёлок Кадниковский в контору Вожегалес с 1996 года (год образования этого лесного предприятия) ежегодно приезжает представитель Гринпис, который выглядит как зелёный чиновник, и подписывает соглашение о продлении моратория на рубки в арендованных Вожегалес лесах, «которые они (зелёные) считают ценными» (начальник производственно-технического отдела Вожегалес). А перед этим в этих лесах появляются наблюдатели от Гринпис, которые выглядят как туристы.
Есть планы, что в результате национальной лесной сертификации Вожегалес составит долгосрочный план своего развития на 49 лет, что позволит не только выделить экологически и социально ценные участки леса, но и перевести их в леса первой группы. А пока предполагается изменить технологии лесозаготовок (холдинговая компания «Вологодские лесопромышленники» готовы это инвестировать), будут закуплены импортные лесозаготовительные машины. Поэтому много сотрудников останется без работы, а программы их трудоустройства у руководства Вожегалес и местной администрации нет.
Хотя аудиторами дана рекомендация развивать местную лесопереработку и переработку отходов лесопиления, и туда трудоустраивать сокращенных работников-жителей посёлка Кадниковский, но холдинговая компания «Вологодские лесопромышленники» не будут это делать, так как в 50 километрах в городе Харовске есть деревообрабатывающий завод, входящий в этот холдинг и имеющий соответствующие мощности.
Поэтому на основе проведенных исследований процессов лесной сертификации и экологической модернизации мной сделан вывод, что среднесрочные последствия планируемого развития Вожегалес и посёлка Кадниковский Вологодской области сделают это лесное предприятие и их хозяев, холдинг «Вологодские лесопромышленники» социально безответственными в глазах местного населения, администрации, зелёных и их зарубежных партнеров. Однако в настоящее время последствия национальной лесной сертификации Вожегалес дали положительный результат.
Были осуществлены мероприятия, которые руководство до лесной сертификации задерживало – произошло обучение по охране труда и аттестация руководителей предприятия, уточнён план по охране труда, произошла аттестация рабочих мест по условиям труда, доработаны карты на проведение лесосечных работ в соответствие с требованиями по охране труда и технике безопасности. К этому можно добавить, что запланировано строительство двух новых домов для семей работников.
Для экологии леса пока ничего не изменилось, так как требования к лесопользованию и так соблюдались. Также не изменилось взаимодействие с социальной сферой посёлка Кадниковский, хотя аудиторами было рекомендовано составить долгосрочную (на 49 лет) программу развития лесного предприятия, направленную на укрепление социальной устойчивости. То есть, кроме экономической и экологической программ, поставлена задача выработать совместно с муниципалитетом социальную программу, а также профсоюзу рекомендовано создать систему общественного контроля в сфере оплаты труда работников.